Глава 4

Восемь лет назад…

— Нельзя оставлять детей и животных в машине одних.

Пит нахмурился, его руки были заняты безвкусно завёрнутыми рождественскими подарками.

— Детка, я на минутку.

— Нет.

— Адель, оставайся в машине.

— Нет.

— Ну же, просто…

— Твой кондиционер сломан, а на улице словно 40 градусов. — Щурясь от полуденного солнца, я присоединилась к нему на дорожке большого дома из бежевого кирпича. Моё зелёное хлопковое платье моментально пропиталось потом на спине. — В машине даже нет воды. Я подожду в патио на заднем дворе в тени, где не умру от солнечного удара, спасибо тебе большое.

Он ругнулся себе под нос.

— Ох, расслабься, — вздохнула я. — Ты даже не заметишь меня.

Одному Богу известно, как он смотрел на меня сквозь тёмные стёкла своих очков. Бьюсь об заклад, что это что-то не очень приятное. Сегодня всё шло не так, как я планировала.

— Так кто здесь живёт? — спросила я. — Новая девушка, с которой ты не хочешь, чтобы я встречалась? Ты наконец стал относиться к кому-то серьёзно?

— Это не девушка.

— Тогда кто?

Он не ответил, но его челюсть напряглась. Плохо.

— Я ждала весь год, чтобы поболтать с тобой, а ты даже не хочешь, чтобы я была рядом. — Мои плечи опустились. — Зачем ты позвонил?

Он опустил подбородок, глядя на меня поверх очков.

— Успокойся. Я говорил, что хочу провести этот день с тобой и мы это сделаем.

Я молчала.

— Я просто должен сначала разобраться с этим, хорошо?

Лужайка перед домом была аккуратной. Даже слишком. Не было ни цветов, ни кустов, ни декоративных растений, ни единой попытки создать сад. Кто так делает? Минимализм, пресный до безобразия. Это касалось всего.

Пит подошёл ближе.

— Это дом моего отца.

— Твоих родителей? — спросила я с улыбкой.

Он покачал головой почти устало.

— Да. Но мы не близки.

— Ох.

— Питер? — от входной двери раздался голос, надёжно скрытый второй дверью.

— Хочешь, я вернусь в машину? — прошептала я.

— Поздно, — ответил он. — Пошли.

Я последовала за ним. Со щелчком дверь открылась. Пожилой мужчина стоял и ждал. Выражение его лица было далеко не приветливым. Несмотря на выходные, он был одет в блестящие ботинки, серые брюки и деловую рубашку с застёгнутыми до самого верха пуговицами. Не было ни одной морщинки.

— Хотел оставить их для Кристины и детей, — сказал Пит, стоя у порога.

— Заходите, — ответил мужчина. — Кто это?

— Адель. Дочь моего босса. Сегодня я присматриваю за ней.

Прозвучало так, словно мне восемь лет, но я предпочла промолчать. Мужчина что-то проворчал.

— Адель, это мой отец, Карл.

— Здравствуйте, мистер Галлахер. — Я попыталась улыбнуться. Это не сработало.

Карл нахмурился.

— Вижу.

Что он увидел, я так и не поняла. Но спрашивать не хотела. Сначала меня охватило волнение от встречи с семьёй Пита и внезапное желание произвести хорошее впечатление. Но Пит был прав: чем раньше мы выберемся из этого места, тем лучше. На улице было жарко, но этот человек казался холодным как камень.

Внутри дом выглядел также как и снаружи. Белый ковёр и кожаный диван цвета слоновой кости. Всё казалось нетронутым и дорогим, но совершенно непривлекательным. Словно никто никогда не сидел на диване и не смотрел телевизор. Как будто здесь никто не жил. На тиковом буфете стояла пара семейных фотографий — единственное яркое пятно в доме. На фото были счастливые молодожёны. Смеющаяся молодая семья из четырёх человек на пляже. И более старая фотография элегантной женщины с тёмными волосами, которая напомнила мне Пита.

— Я не ставил ёлку, — сказал он, и тон его голоса подсказал, что ему всё равно на эту праздничную чепуху. — Просто оставь всё в углу.

— Хорошо.

— Их больше, чем я думал, — сказал Карл. — Мне придётся взять ещё один чемодан.

— Именно поэтому, я предложил отправить их по почте, — сказал Пит.

Карл выглядел недовольным.

— Хорошо. — Пит улыбнулся фальшивой улыбкой. — На работе всё хорошо. Я покупаю участок земли недалеко от Пальмвудса. На самом деле, на следующей неделе.

Его отец молчал.

— Я не тороплюсь, планирую построить дом самостоятельно.

В ответ лишь кивок.

— Ну, приятно было увидеться с тобой, папа, — сказал Пит, беря меня за локоть и таща к двери. — Надеюсь, у тебя будет хорошая поездка. Скажи Кристине, что я позвоню.

— Не забудь, что в Перте разница во времени два часа.

— Не забуду, — ответил Пит. Затем подталкивая меня вперёд, он настаивал: — Пойдём.

Я молчала, пока мы не вернулись в машину и не проехали половину улицы. Подальше от ужасного человека, которого он должен был называть отцом. Да, мне было любопытно. Но поскольку Пит не хотел, чтобы я заходила в дом его семьи, я была уверена, он не захочет об этом говорить. Поэтому вместо этого я сказала:

— Извини.

— За то, что ты не осталась в машине? — спросил он с кривой ухмылкой. — Держу пари, что так и есть.

— Нет. Мне жаль, что тебе приходится мириться с тем, какой он есть.

Пит вздохнул, протянул руку и похлопал меня по моей.

— Ты прекрасен, и он не должен так относиться к тебе.

— Спасибо, детка. — Морщины на его лице и напряжённость в плечах постепенно исчезали. — Что тут можно сделать? Семья — это сложно. Давай забудем о нём. Сейчас только ты и я. Чем хочешь заняться сегодня? Чёрт, что ты хочешь делать этим летом?

Я улыбнулась.

— На самом деле, у меня есть идея.

Четверг. Настоящее…

Дом оказался пуст, когда я проснулась на следующее утро около десяти. Не удивительно: строители начинали работу рано. Однако я была в отпуске и заслуживала поспать. Пит оставил указания, как пользоваться кофеваркой, а также миндальный круассан, завёрнутый в коричневый пакет из местной пекарни. Готова поспорить на любую сумму, что он всё ещё бегает в город перед работой. Но учитывая наш полуночный заплыв и скотч, я бы предположила, что ему тоже нужно было бы поспать.

Я получила сообщение от Шанти, в котором она просила меня позвонить ей, как только я проснусь. Вместо этого, я надела джинсовые шорты и майку и перешла через улицу. Конечно же, после того как я съела круассан и выпила кофе. Дверь оказалась открытой, и прохладный ветерок обдувал большой старый дом в Квинсленде.

— Привет? — позвала я.

Шанти высунула голову из кабинета папы с телефон возле уха. Она улыбнулась и прошептала:

— Приготовь себе кофе, Адель. Я скоро освобожусь. Твой отец на заднем дворе.

Я кивнула, и она вернулась к разговору.

Внешне дом детства, где я проводила половину времени, ничуть не изменился. Но внутри произошли кардинальные изменения. В хорошем смысле. Вся старая папина мебель исчезла. Рядом с длинной белой кушеткой стоял бархатный диванчик расцветки павлиньего пера. Рядом стояли торшеры из тёмного дерева и низкий длинный кофейный столик. На стенах висели большие интересные минималистичные картины в монохромных тонах. Серебряные, синие и изумрудно-зелёные штрихи были добавлены повсюду, в том числе и в расцветках диванных подушках. Вероятно, мне бы никогда в голову не пришло соединить эти цвета вместе. В некоторых предметах мебели чувствовалась ретро-атмосфера пятидесятых годов. В общем, всё выглядело словно из журнала. Шанти знала своё дело.

Задняя веранда стала больше с моего последнего визита. Однако моё любимое старое дерево джакаранда всё ещё стояло во дворе, обеспечивая местами тень и создавая беспорядок. Красивые маленькие фиолетовые цветы были разбросаны повсюду.

— Ты говорила мне, что идёшь спать, потом спускалась по дереву и убегала болтать с Питом, — проговорил папа, стоя на коленях в новой секции настила, с кистью в руке.

— Не знала, что ты знал об этом.

— Я знал. — Папа улыбнулся. — Он сказал мне, чтобы я не волновался, если не найду тебя.

— А я думала, что я умная. Мы обычно просто смотрели на звёзды.

Кивок.

— Кофе на кухне, если хочешь.

— Да, Шанти сказала мне. Я уже выпила свою порцию. Со мной всё в порядке, — сказала я. — У тебя есть ещё кисть?

Он поднял одну бровь.

— Хочешь помочь?

— Конечно.

— На столе.

Я взяла кисть и присела на корточки достаточно близко, чтобы дотянуться до банки с маслом, но достаточно далеко, чтобы не оказаться у него на пути. Слава Богу, я надела очки, день обещает быть жарким и солнечным. Запах масла и дерева вызвал в памяти старые воспоминания о папиной работе. Ещё запах сочной красной земли и пышной листвы. Так хорошо вернуться в город после стольких лет.

— Уверен, что у вас с Шанти есть планы на сегодня, — сказал он. — Считай я тебя предупредил.

— Поняла.

Молчание длилось пару минут.

— Ты осторожна с занозами? — спросил он. — Мне нужно было дать тебе перчатки и что-то куда можно упереться коленями.

— Ты не носишь перчаток.

— Мои руки покрыты мозолями. И кожа не такая мягкая как твоя.

— Со мной всё будет хорошо.

— Хочешь надеть комбинезон? Знаешь, масло не отстирается с твоей одежды, если на неё попадут брызги.

Я засмеялась.

— Всё будет хорошо, папа. Расслабься.

— Ну, это ты проведёшь остаток дня, пахнущая скипидаром. По большому опыту, могу сказать, что Шанти не фанат этого запаха.

Я устало кивнула. Это не первое моё родео с кистью и настилом. Некоторое время мы работали в тишине.

— Ты готовишься к вечеринке Бака/девичнику? — спросил он. — Это не будет чем-то большим, просто соберёмся с друзьями в пабе. Никому из нас не нужны текила и стриптизёрши.

— Конечно. Звучит хорошо.

— Сможешь познакомиться с девушкой Пита. — Он посмотрел на меня краем глаза.

Я старалась, чтобы моё лицо оставалось добрым и пустым.

— Да? Какая она?

— Кажется, достаточно мила. Думаю, она адвокат, — сказал он. — Все женщины, которых он приводит, кажутся милыми. Однако ни одна из них не задерживается надолго. Думаю, ты уже это поняла.

— Насколько я помню, тебе потребовалось некоторое время, что бы встретить Шанти и ты в это время не умирал от одиночества.

— Справедливо, — кивнул он.

— Кстати, она мне действительно нравится.

— Хорошо. — Папа засиял. — Ты ей тоже нравишься. Не переставала говорить о тебе с прошлой ночи.

Где-то рядом запела кукабара (прим. птица из семейства зимородковых, обитают в тропиках и редколесье Австралии и Новой Гвинее), и её трель наполнила воздух. Некоторые черношапочные манорины (прим. птицы из семейства медососовых, обитают в юго-восточной Австралии и Тасмании) протестующе закричали, в это же время зажужжали насекомые. Звук был похож на непрерывную волну, то поднимающуюся, то опускающуюся, но полностью не исчезающую. Природный мир казался таким ярким и живым.

— Как твоя мама? — спросил папа.

— Хорошо, — ответила я. — Она продала несколько картин и её занятия очень популярны. Она кажется счастливой.

— Хорошо.

Я улыбнулась.

— Она думает, что я должна всё бросить и отправиться путешествовать по Европе. Отсидеться на каком-нибудь греческом острове или ещё где-нибудь.

— Меня это не удивляет, — пробормотал он. — Ответом твоей мамы всегда был побег.

— Вы не подходили друг другу.

— И не говори. Это то, что ты хочешь сделать — путешествовать?

— Я была бы не против немного попутешествовать, но моих сбережений не хватит для этого, — ответила я. — Сидней дорогой город.

— Ты можешь работать с нами, мы могли распределить график, чтобы ты могла путешествовать.

— Заявления о родственных привилегиях вас не касаются?

Он сел на пятки, вытирая пот с лица.

— Дорогая, ты либо преуспеешь в работе, либо провалишься. Это на твоей совести. Я могу лишь предоставить тебе возможность.

— Ты имеешь в виду, ты и Пит можете предоставить мне такую возможность.

— Верно, — он пожал плечами. — Несмотря на всё его нытьё, он будет не против, если ты станешь работать на нас.

— Хм. Что если я брошу свою жизнь в Сиднее и перееду сюда только для того, чтобы обнаружить, что я полный отстой на работе, и ты уволишь меня?

Он поморщился.

— Ну, с другой стороны, Шанти к тому времени подготовит гостевую комнату и тебе будет где остановиться.

— Замечательно, — сухо проговорила я.

— Милая, ты всегда интересовалась бизнесом. Тебе нравилось наблюдать за работой, знать каждую мелочь и разговаривать с людьми. — Его взгляд стал очень серьёзным. — Я думаю, ты преуспеешь в этом. Хельга была великолепна, но она не была заинтересована в изучении аспектов, кроме своей работы. Нам нужно больше. Ты работаешь с нами, берёшь на себя обязанности, в конце концов, если понадобится, мы сможешь нанять ещё кого-нибудь.

— Ты говорил об этом с Питом?

— Да, конечно, — ответил папа.

Я просто посмотрела на него.

— Просто подумал, что, возможно, он отреагирует лучше, если у него не будет времени подумать.

— Это неправильно. Он твой партнёр.

— Не-а, — усмехнулся папа. — Это просто хорошая стратегия.

— Адель, что, чёрт возьми, ты там делаешь? — Шанти вышла из дома, одетая в великолепное платье-футляр. — Ты не только в отпуске, но сегодня и наш спа-день. Предполагается, что мы будет расслабляться.

— Спа-день?

Она приложила руку к своей голове.

— Я забыла тебе сказать об этом? У меня так много всего в голове. Но да, нам нужно идти. Уход за лицом, массаж, маникюр, все, что угодно, с головы до ног. Я плачу.

— Вау. Спасибо.

— Не за что, но нам уже пора.

— Хорошо. — Я поднялась и отряхнула колени. — Я одета слишком повседневно?

— Нет, — ответила Шанти с улыбкой. — Тебе идёт.

Папа, подмигнув, забрал грязную кисточку.

— Веселитесь.

***

Местом проведения вечеринки, была таверна Палмвуд, которой более ста лет. Там был отличный сад, который идеально подходил для мероприятий. На открытом воздухе, с большим количеством бромелиевых растений, растущих в горшках, и расставленных вокруг, и мерцающими волшебными огоньками, обмотанными на манговое дерево. Я думала, Шанти привыкла к более шикарной обстановке. Но женщина выдвинула один из высоких стульев, села и начала опрокидывать в себя пиво. Толпа, казалась, состояла из их сотрудников, и пары друзей. Папа и Шанти заехали за мной, как только я быстро приняла душ и переоделась.

Пит был явно занят. И это было досадно, потому что я чувствовала себя не в своей тарелке. Я не уверена, что моя великолепная зрелость проявлялась так, как и предполагала Хейзел, но день в спа прошёл просто отлично. Шикарный во всех отношениях. Меня натёрли воском, отполировали, высушили феном до полусмерти. Я предложила заплатить половину, но Шанти ничего не хотела слушать. Она не скупилась, когда дело доходило до роскоши.

Я решила похвастаться своим французским маникюром, надев танкетки с открытым носком, узкие джинсы, которые приподнимали мой зад и удлиняли ноги, и струящийся белый хлопковый топ. Он нежно скользил по моему животу. Спа-день включал в себя макияж и причёску, так что я была уверена, что выглядела отлично с длинными, развивающимися локонами. Достаточно уверенно, чтобы противостоять чему угодно, включая подружку Пита. Надеюсь на это.

Я потягивала эль «Куперс», когда подошёл Пит и его спутница. И, конечно же, она выглядела как модель, которая решила поболтать с людьми из трущоб. Далеко за пределами её кошмара. Длинные рыжие волосы и красивое лицо. Каждый дюйм её точёного тела был совершенным. Дерьмо.

Не то, что я была некрасивой. Я хорошо выглядела. Вполне симпатично. Но двойник Николь Кидман только что появился под руку с моей первой любовью.

Между тем, Пит был одет в чёрные кроссовки, чёрные джинсы и облегающую серую рубашку. Чёрт. Он выглядел расслабленным, но чертовски сексуальным. Как бы я ни подшучивала над его привлекательной внешностью с Хейзел, но факт остаётся фактом: очень неприятно, что на тебя так влияет парень, до которого ты не дотягиваешь. Мой взгляд блуждал по бару в поисках кого-то привлекательного. Кого-то кто сможет меня отвлечь от бушующих гормонов. Но мне не повезло. Никто не мог с ним сравниться.

Прошло семь лет, но я, похоже, не утратила ни капли подростковой страсти к Питу. Собрав в кулак всю свою зрелость и самоуважение, я старалась не замечать его рук, которые были худощавыми, но мускулистыми, и недостойны похвалы. Он сделал новую стрижку, короче по бокам, и длиннее сверху, чего я тоже не заметила. Вся эта загорелая кожа и красивые глаза стального цвета с морщинками, были полностью бесполезными для меня. Или, по крайне мере, я хотела, чтобы было так.

Он встретил мой взгляд, и я отвернулась первой. В то время как некоторые описали бы его как захватывающим дух, трусико-срывающим божеством, я просто тихо впала в отчаяние. Нет, забудь об этом — я забыла о нём. Прошли годы. Я встречалась. У меня был секс. Иногда даже хороший. Просто потому, что у меня остались некоторые старые неуместные чувства, это ничего не значит. Любовь глупой школьницы, не более того. Любые другие мысли были безрассудными и неправильными. Чушь лучше всего игнорировать. Честно говоря, именно из-за этой душевной боли и замешательства я не хотела возвращаться. Неважно, как сильно я скучала по этому городу.

— Адель? — Шанти обняла меня за талию. — Я хочу представить тебе своего друга, Джереми. Здесь, на побережье он делает мебель на заказ и домашний декор, используя только местные переработанные материалы. Невероятно талантливый. Он уже начал продавать изделия в Европу.

— Шанти, ты слишком добра. Но я просто скромный столяр. — Джереми был примерно моего возраста, с длинными тёмными волосами, убранными в хвост и дружелюбной улыбкой. Классическое лицо греческого бога. Определённо достоин быть возведённым в мрамор. И всё же ему недоставало тех черт характера, которые мне так нравились в Пите. Проклятье. — Приятно познакомится с тобой, Адель.

— Да. Привет, — ответила я, пожимая его руку. Его кожа была тёплой.

Шанти похлопала его по плечу, затем повернулась ко мне с улыбкой.

— Адель, разве у него не красивые глаза?

О, Боже.

Мужчина рассмеялся.

— Джереми, это дочь Эндрю, — сказала Шанти. — Красивая, яркая молодая женщина.

Под искусно нанесённым макияжем, моё лицо вспыхнуло.

— Это правда. Знаешь, Джереми, она подумывает переехать из Сиднея, чтобы присоединиться к семейному бизнесу и помочь расширить офис, — продолжила Шанти. — Если это произойдёт, то ты будешь общаться с ней по поводу любых работ.

Джереми поднял брови.

— Если это произойдёт?

— Да, пока так, — ответила Шанти. — Но это секрет. Она ещё не решила. Я верю, что ты поможешь переубедить её.

— Посмотрим, — проговорила я, пытаясь контролировать смущение. — Пока я просто приехала на свадьбу.

— Она ни с кем не встречается, — сказала Шанти тихим голосом. — Есть о чём подумать.

Дай мне сил.

— Шанти…

— Что? — Она захлопала ресницами. — Разве мачеха не может помочь своей новоявленной дочери в знакомстве с новыми людьми?

Я засмеялась. Очень неловко. На самом деле, даже слишком.

— Ладно. Думаю, ты уже достаточно помогла. Спасибо тебе.

Джереми посмотрел на меня. Его взгляд говорил — ну и что ты будешь делать?

Помахав на прощание рукой, Шанти поспешила к моему отцу.

— Извини за это, — пробормотала я.

Джереми улыбнулся.

— Никогда не видел, чтобы кто-то так изящно справился с Шанти. Обычно ты слишком занят, ублажая её, чтобы остановиться и подумать. Она великолепная.

— Да, она такая. Она как Тиндер на стероидах.

Он усмехнулся.

— Адель, хочешь ещё выпить?

— Это отличная идея.

***

— Извините. Вы Джереми Карас, верно?

С лёгкой улыбкой рыжеволосая девушка подошла к тому месту, где мы с Джереми сидели и пили уже пару часов. Он был славным парнем и отвлекал меня от всей истории с Питом-и-великолепной-женщиной-висящей-на-нём. Что ж, он здорово отвлекал, пока эта самая женщина не появилась рядом с ним. Мы вежливо повернулись к ней.

И конечно же, Пит стоял рядом с ней. Как только я повернулась, его взгляд встретился с моим. Вау. Если бы это был любой другой парень в мире, я могла бы поклясться, что он оценивает меня. Но это невозможно. Пит и в лучшие времена был выше подобных вещей, особенно когда рядом с ним находилась супермодель. В любом случае, не со мной. И он уже высказал обо мне своё мнение.

Тем временем, рыжеволосая улыбалась Джереми. Или она просто пыталась быть дружелюбной. Я не знаю, я была не в себе уже лет десять или около того.

— Леона Аддамс. У меня есть один из твоих столиков, — сказала она. — Он восхитительный.

— Большое спасибо. — Джереми одарил её приветливым, но в то же время, деловым взглядом. Держу пари, он много продал благодаря своим соблазнительным зелёным глазам. — Рад, что вам понравилось.

Она крутила в руках бокал белого вина, давая мужчинам познакомиться.

— Пит. — Кивнул он молодому человеку. — Рад познакомиться. — Они пожали руки. — Понравилась твоя работа с домом Джонсона.

— Спасибо, — сказал Джереми. — Вот что можно сделать, когда нет ограничений, да?

— Точно. — Пит рассмеялся. — Адель. Хорошо выглядишь.

Я подняла свой джин с тоником.

— Спасибо. Ты тоже.

— Ты не говорил мне, что я хорошо выгляжу, — сказал женщина.

Пит медленно улыбнулся ей.

— Потому что ты всегда выглядишь замечательно. «Хорошо» явное преуменьшение.

Убейте меня.

— Леона, это дочь Эндрю, Адель, — сказал Пит.

Я протянула руку для пожатия. Её пожатие было вялым и равнодушным. Меня это устраивает. В глубине души мне всё равно хотелось невзлюбить её. Мне пришлось бы снять туфли, чтобы сосчитать, в чём мы с ней отличаемся, и всё равно не хватило бы пальцев. Уверена, что она выглядела элегантной, стройной и блестящей каждый день. Мне потребовалось шесть часов в салоне, чтобы выглядеть также. Поговорим о несправедливости.

— Ты остановилась у Питера? — спросила она меня.

— Да. На пару дней.

— Мило. — Она с любопытством осмотрела меня. Затем она допила свой напиток и поставила бокал на стол. — Мне рано вставать.

— Тебе нужно идти? — спросил Пит.

Слава Богу, она не останется ночевать. Последнее, что мне было нужно — это лежать в постели и слушать, как скрипит кровать. Топор в голову стал бы более милосердным поступком.

— Позвони мне. — Она положила руку ему на грудь и приблизилась, чтобы поцеловать. Рука Пита легла ей на талию. По крайней мере, без языков. Если бы они поцеловались с языком, мне пришлось бы выколоть себе глаза. Затем, с горящим взглядом, она стёрла следы своей розовой помады. — Я слышала об одном удивительном ресторане морепродуктов, в который нам обязательно стоит сходить. Видимо, их крабы лучшие на побережье. Может завтра вечером?

— Отличная идея. — Я улыбнулась своей лучшей фальшивой улыбкой. — Не так ли, Пит?

Он бросил на меня раздражённый взгляд.

— У меня аллергия на моллюсков. Как ты знаешь, Адель.

— Ох, — Леона нахмурилась, сжимая свою дизайнерскую сумочку. — Джереми, было приятно познакомиться с тобой. Адель, уверена мы ещё встретимся.

— Я провожу тебя. — Джереми встал. — Мне тоже рано вставать.

— Было приятно поболтать с тобой. — Я улыбнулась.

Он быстро сжал мою руку и сказал:

— Ты же понимаешь, что как только я уйду, Шанти отправит мне сообщение и спросит взял ли я твой номер.

— Понимаю. Введи свой номер. — Я передала ему свой телефон. — Мы не обязаны им пользоваться, но, по крайней мере, это защитит нас от допроса Шанти.

Ещё пару кивков, рукопожатий и пожеланий спокойной ночи. Затем Пит сел около меня, украл мой напиток и сделал глоток.

— Ты встречаешься с ней уже давно, и она не знает, что морепродукты могут убить тебя? — сладко спросила я. — О чём ты говоришь с женщинами?

— Не знаю. О разном.

— О каком разном?

— О разном, — повторил он. — Ты сейчас даёшь мне советы по отношениям? Может, мне стоит устроить ужин при свечах, где мы будем обмениваться списком аллергий? Я понимаю, почему твои отношения не длятся долго.

— Очень смешно. Но я думала, ты поразишь её рассказом о том, как ты в подростковом возрасте съел креветки и раздулся как человек-шина. Я каждый раз смеялась до слёз.

Он на мгновение улыбнулся, то ли вспомнив, как это случилось, то ли вспомнив, как я смеялась над этой историей. Затем его взгляд потемнел, и он уставился в джин с тоником.

— Я не со всеми разговариваю так, как с тобой. Разговаривал. Как я разговаривал с тобой.

Зазвучала старая песня австралийской группы Aussie Crawl, и несколько парней из офиса отца, сидящие за соседним столиком, зааплодировали. Видимо, они хорошо приложились к бесплатному бару. На их столике стояло много пивных бокалов.

— Не знаю, — ответила я. — Думаю, о многом мы не говорили.

— Я должен был думать о твоём возрасте. — Он сделал ещё один глоток моего напитка, затем вернул мне его с улыбкой. — И ты говоришь, что мой скотч на вкус как задница.

— Бомбей Сапфир — это дар Богов, и я не хочу слышать ничего другого.

Минуту мы сидели молча, смотрели на сцену и слушали музыку. Одна пара страстно целовалась в тёмном углу; вокруг громко разговаривали. Даже Шанти смеялась, закинув голову назад. Папа стоял возле её стула, как страж, просто наблюдая, как она развлекается. Это мило.

— Извини, я была груба с твоей девушкой, — наконец сказала я.

Он откинулся на стул, положив лодыжку на колено.

— Не знаю, можно ли её назвать моей девушкой. Мы друзья.

Ха.

— Джереми Карас, да?

Я пожала плечами.

— Шанти познакомила нас. Кажется, он хороший.

— Конечно. — Он постучал по металлическому подлокотнику. — Талантливый парень. На самом деле, он художник. Я бы и сам не прочь купить его произведения, но он такие цены дерёт.

— Ну, ты стареешь, — сказала я. — Ты уже не можешь просто так тратить деньги. Нужно копить на виагру.

— Это грубое и дискриминационное замечание, юная леди, — строго проговорил Пит. — И в данном случае, оно не применимо.

— Уверенность очень важна. Я понимаю.

— Ты знаешь, что в детстве тебя мало шлёпали, да?

Я засмеялась.

— Кроме того, ты говоришь о сексе, когда нервничаешь.

— Нет, я так не делаю. — Я поморщилась. — А теперь ты просто выдумываешь. Раннее слабоумие. Так грустно.

Он только покачал головой.

— Дело в том, что мне трудно контролировать то, о чём я говорю рядом с тобой. — Я пожала плечами. — Я почти уверена, что сожгла мосты с тобой много лет назад. В некотором роде, это даёт свободу. Я могу говорить всё, что думаю.

— Не замечал, чтобы ты сдерживалась. Никогда. — Слабое освещение отбрасывало завораживающие тени на его щёки и линию подбородка. Даже на небольшую ямочку на подбородке. — Тебе он понравился, да?

— Джереми? Конечно. — Одним пальцем я играла с ломтиком лимона в моём стакане, выталкивая его на поверхность.

— Не уверен, что он тебе подходит.

— Почему это?

Он пожал плечами.

— Не знаю, просто чувствую.

— Знаешь, именно этого мне не хватало, когда я была моложе, — сказала я. — Получить от тебя советы насчет свиданий. Хотя тебе стоит быть более конкретным и не опираться на чувства. Но я могу задать тебе вопросы, которые всегда хотела задать парням, и ты расскажешь мне.

Небольшая морщинка между его бровями стала глубже.

— О чём?

— О сексе!

— Я не буду разговаривать с тобой о сексе.

— Но сейчас я достаточно взрослая, — ответила я.

— Напротив, мы уже слишком стары для таких легкомысленных поступков. — Один уголок его рта приподнялся. По крайней мере, я могла заставить его улыбнуться, когда хотела.

— В прошлый раз, когда я была здесь — я была слишком молода, а сейчас слишком стара?

— Точно. — Он кивнул. — Примерно три года назад было четырёхминутное окно, где такая дискуссия могла бы быть уместной. Жаль, что ты пропустила его.

Музыка сменилась на Cold Chisel и столик рядом с нами снова взбодрился. Кто-то прорычал:

— Барнси.

— Боже, как же давно я их не слышала, — сказала я. — Они играют классику.

— А ты ходишь только в хипстерские кафе?

— Мне нужно где-то доставать поджаренный тост с авокадо. — Я усмехнулась, слизывая джин с кончика пальца.

Рука Пита замерла, взгляд стал пристальнее.

— Знаешь, в каком-то смысле ты изменилась. А в другом ты такая же.

— Чего ты ожидал?

— Не знаю.

Я прочистила горло.

— У меня есть теория.

— И что за теория?

— Что со временем люди всё больше погружаются в себя.

Медленно он кивнул.

— Имеет смысл.

— На самом деле, это сказала моя подруга, Хейзел, — сказала я. — Она психотерапевт. Иногда наши беседы уходят в область философии и общего эмоционального роста, и благополучия. Или мы говорим о К-поп (прим. музыкальный жанр, возникший в Южной Корее). Но BTS (прим. первая группа, выступающая в жанре К-поп) важны для всех.

— Что, чёрт возьми, такое К-поп и… BTS?

Со стоном я посмотрела в небо.

— Насколько ты оторван от реальности?

— Видимо, намного. — Он рассмеялся. — Слава Богу, что ты рядом, чтобы рассказать мне об этом. Почему бы мне не принести ещё выпивки, и тогда ты сможешь ввести меня в курс?

Я смотрела, как его высокая фигура пробирается сквозь толпу и подходит к бару. Папины работники определённо пользовались бесплатной выпивкой, и удачи им в этом.

— Привет. — Густой, тяжёлый голос вернул меня к реальности. Передо мной стоял молодой человек, его глаза налились кровью от выпитого алкоголя. Одна его рука обвилась вокруг шеи более взрослого, но такого же пьяного мужчины, и было непонятно кто кого держит.

— Я Фитци, — сказал он. — Этой мой друг, Ларри. Не могла бы ты разрешить наш спор?

— Не знаю, — ответила я немного насторожено.

— Ларри говорит, что именно ты устроила ловушку Питу много лет назад, когда Эндрю его ударил. — Парень махнул в мою сторону полупустой бутылкой пива.

— Устроила ловушку. — Ларри усмехнулся. Кто знает, сколько пива они выпили, чтобы придумать весь этот каламбур?

— Очень оригинально и весело, — пробормотала я. Мои плечи опустились. Возможно, мне не стоило надеяться, что со временем слухи о скандале исчезнут. Возможно, я смогу вернуться домой лет через пятьдесят, и появится новое поколение, рассказывающие друг другу истории о дочери босса, которая сверкала своими сиськами в свой восемнадцатый день рождения. Хорошая идея для легенды.

— Но я говорю, что это не можешь быть ты, потому что у тебя пышный бюст, и никто бы не пожаловался, если бы такое предстало перед его глазами. — Ларри, стоявший рядом с ним, сдержанно кивнул, так, как мог сделать лишь очень пьяный человек. — Всё очень натурально.

— В любом случае, — продолжил Фитци. — Мы подумали, что если они достаточно хороши, чтобы сверкнуть ими перед Питом, то… Ой!

Голова Фитци резко наклонилась в сторону, выворачиваясь, правым ухом вверх. За его спиной стоял Пит с сердитым лицом. Он держал его за мочку уха, сильно выкручивая её. Фитци выпрямился, его пьяные ноги напряглись, когда он попытался встать достаточно высоко, чтобы облегчить боль. Но всё это привело к тому, что он оказался лицом к лицу с разгневанным Питом. Смех стих.

— Думаю, с тебя достаточно, Мэтью, — прорычал Пит. Очевидно, «Фитци» это прозвище для друзей, а Пит не выглядел дружелюбным.

Даже стоя на цыпочках, молодой человек был меньше Пита. Стоявший рядом с ним, Ларри, отошёл в сторону, решив, что осторожность наилучший вариант.

— Да, босс, — пискнул Фитци, и его голос внезапно стал гораздо более трезвым. — Извините, босс.

— Проси прощение у леди. — Пит развернул его за ухо ко мне лицом, как марионетку, которую держат за одну верёвочку.

— Извините, мисс, — запнулся он. — Мэм.

Пит развернул его обратно к себе.

— Больше ты о ней не заговоришь, — сказал он. — Даже не смотри на неё. Понял?

— Да, босс.

— Может быть, если ты уберёшься отсюда достаточно быстро, всё это вылетит у меня из головы к утру понедельника. — Пит отпустил его, и он, спотыкаясь, налетел на Ларри, прижимая ладонь к уху.

— Извини за это, — сказал Пит обращаясь ко мне.

— Всё хорошо. — В действительности, я была бы счастлива провести эту ночь (да и всю жизнь) подальше от таких сцен. Такое будет происходить, но я не хотела бы быть частью этого. Я поднялась на ноги и допила свой напиток.

— Ты же понимаешь, что я могла справиться с ситуацией?

— Он наёмный работник, и это в какой-то степени собрание рабочих. К сожалению, я несу ответственность за его поведение.

Меня это не убедило.

— Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, Адель.

Дерьмо. На нас смотрел отец. Вот и яркий пример того, почему жизнь здесь, среди всех этих людей, не очень хорошая идея. Даже те, кто не был на моём дне рождении, очевидно, слышали о том, что произошло. Я была в замешательстве.

Пит положил руку мне на спину.

— Почему бы нам не уйти? Нам не нужно быть здесь.

— Конечно.

Мы прошли через толпу к папе.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нет. Я думаю, что поездка доконала меня, — ответила я, целуя его в щёку. — Я готова отправиться в постель. Спокойной ночи, Шанти. Спасибо за сегодняшний день.

Она схватила мою руку, пожимая.

— Ты уверена, что у тебя всё хорошо?

— Абсолютно.

— Ты отвезёшь её домой? — спросил отец Пита, стоявшего позади меня.

— Да, — ответил он.

— Адель, завтра я хочу услышать всё о Джереми, — приказала Шанти.

Я только улыбнулась.

Папа снова посмотрел на меня. Он не купился на мою чушь. Затем его взгляд переместился на мужчин за столом.

— Думаю, пора их остановить. Они выпили больше, чем нужно.

— Хорошая идея, — проговорил Пит. — Увидимся завтра.

Рукой, всё ещё лежащей у меня чуть выше задницы, он направил меня к выходу. Он не должен был прикасаться ко мне. Тепло его кожи, проникающий сквозь тонкий хлопок, было слишком успокаивающим. Мысли о том, как его прикосновения будут ощущаться в других местах, заполонили мою голову. Например, как его пальцы, погладят мою руку, скользнут сквозь пальцы, чтобы крепко стиснуть. Были ещё и порнографические сценарии, в которые мы не будем вдаваться. Когда дело касалось Пита, моё воображение мгновенно превращалось из доброго в откровенное.

Ночь была тихой вдали от шума и света. Над головой тёмной фигурой в ночном небе, пролетела летучая мышь. В десять часов стоянка была наполовину заполненной. Он опустил руку, как только мы подошли к его большой машине. Моя кожа покалывала, не потому, что там была его рука. Скорее всего, это сыпь или что-то типа того. В джинсах было удобно забраться на сиденье. На заднем сиденье валялись бумаги, пара инструментов и какая-то одежда. В салоне пахло опилками, землей и одеколоном. Может быть и кофе.

Заурчал двигатель и из колонок запел Вэнс Джой. Я уставилась в окно.

— Мне нравится эта песня.

— Да? — спросил он довольно.

Было что-то интимное в том, что мы находились в темноте в тесном пространстве машины. Что-то давнее и знакомое, удобное и особенное.

Дорога домой заняла немного времени. Мы проехали мимо сувенирного магазина, агентства новостей, аптеки и других магазинчиков. Вдали от города, по дороге к шоссе, находилась пара ананасовых ферм. Несколько фруктовых садов и дамбы. Однако за последние десять лет, несколько крупных объектов были проданы, разделены и превращены в жилые кварталы. Это было грустно. Папа купил свой участок около пятнадцати лет назад, в стороне от главной дороги, подальше от шума и суеты. Когда Пит начал работать с папой, он уговорил соседку, которая владела землёй рядом с нашей, продать её, потому что она всё равно с ней ничего не делала, а ему очень нравился район.

— Они забудут об этом, — сказал он, сворачивая на подъездную дорожку. — Не то чтобы все они не делали того, о чём сожалеют все эти годы.

— Я не беспокоюсь об этом.

Он припарковался в гараже сбоку от дома.

— Будь осторожна, спускаясь.

— Я буду осторожна. — Я улыбнулась. — Не нужно со мной нянчиться.

— Я не нянчусь с тобой, просто присматриваю.

Я не знала, что на это ответить.

— Твой отец убил бы меня, если бы хоть один волосок упал с твоей головы.

— Точно, — сказала я. — Ну, учитывая, что этот мужчина активно поощрял меня лазать по деревьям и играть в футбол, не думаю, что он сильно беспокоится.

Он тихо рассмеялся.

— Если ты думаешь, что я не буду доказывать твоему отцу, что ты в безопасности рядом со мной, то ты неправильно поняла ситуацию.

— Кажется, я часто так делаю. — Я последовала за ним к лестнице. — Хотя сомневаюсь, что я часто буду рядом, так что тебе не нужно посвящать жизнь этому делу.

Зазвенели ключ, он открыл дверь и включил свет.

— Тебе действительно не интересна работа?

— Хочешь, чтобы интересовала?

— Да. — Он бросил ключи и бумажник на столик в прихожей. — Несмотря на все твои разговоры о сожжённых мостах, похоже, тебе не всё равно, что я думаю.

— Я не буду даже думать об этом, если ты не хочешь, чтобы я работала там — я итак стараюсь меньше навязываться тебе, — ответила я. — Как правило.

Он прислонился к столу, с интересом наблюдая за мной.

— Это бессмысленно, верно? — Я подняла руки. — Последнее, что мне нужно — это чтобы моё присутствие на работе было для тебя проблемой или заставило тебя чувствовать себя некомфортно. Никому не будет хорошо в этой ситуации.

— Верно. Но большую часть времени я провожу на стройке.

— И всё же…

Он скрестил руки и склонил голову.

— Что, если у меня нет проблем с твоим выходом на работу?

— Тогда мне нужно будет обдумать это.

В ответ тишина.

— В любом случае… спасибо, что привёз обратно. И за всё. — Я нерешительно шагнула в сторону своей временной комнаты. Раньше я могла читать его намного лучше, чем сейчас. Понимала его настроение, имела представление о том, что происходит в его голове. Сейчас этого нет.

— Верно, — сказал он. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Только он не двигался, и я тоже. Затем он обхватил свою шею, отвернулся и спросил:

— Не хочешь поплавать?

— Э, хорошо. Почему бы и нет?

— Отлично, — ответил он. — Увидимся там.