Пролог

— Проклятый убийца! Предатель! Ненавижу!

Молодой черноволосый мужчина в очередной раз увернулся от удара, но уже с трудом. Родовой клинок, знакомый с детства до мельчайшей зазубринки и каждого поимённо изумруда на рукояти, оставил смертоносный росчерк совсем рядом с его плечом. Следующий удар будет точнее и, вероятно, станет последним. Яр Лит, новый глава рода, намного сильнее, это непреложный факт. И сейчас его сила поневоле гнёт и замедляет, заставляя сдаться и прекратить этот фарс. Кочерга, табурет, вырванная ножка стола — смешные и жалкие попытки отсрочить неизбежное. И успеть достучаться, объяснить, крикнуть своё отчаянное:

— Брат, я невиновен!

Всегда сдержанное, даже холодное лицо Яр Лита исказилось в страшную, звериную гримасу.

— Ты мне не брат! Не смей! Никогда! Больше!

Оглушительный рёв ударил на пару мгновений раньше клинка. Длинное узкое лезвие с силой вошло в грудь и вышло из спины, застряв остриём в полу. Мир разлетелся на куски и погас, навсегда оставив на красивом лице выражение горечи. Не страха, не раскаянья… Подлец, какой же подлец!.. Заявился как ни в чём ни бывало, разыграл недоумение из-за всеобщего траура, посмел прийти к нему в открытую, словно не знал, что его уже заочно обвинили в самом массовом и безжалостном, самом немыслимом в истории убийстве. Пытался оправдываться, что-то доказать… Неужели надеялся, что его клятое обаяние сработает и на этот раз? Но он просчитался. Когда разом теряешь всех, кем дорожил, жизнь почти теряет смысл. Выдержать помог не пресловутый долг и ответственность за свой род, не всё то, что ещё недавно казалось самым важным и значимым, — нет. Яр Лит жаждал отомстить. Раздавить, уничтожить собственной рукой того, кому он прежде так доверял. И кто отплатил за доверие чудовищным предательством.

Отныне имя Тар Жена будет вымарано из родовой книги, и любому, кто его упомянет, показательно отрежут язык. У него нет и никогда не было младшего брата. У него теперь нет никого. Никого. Многочисленный и сильный род угаснет с его смертью. К чему это приведёт — неведомо, да и неважно. Ему теперь всё равно. Он остался один…

Перепуганные слуги только под утро решились заглянуть в кабинет хозяина. Тихий шорох нарушил стылую тишину, но Яр Лит даже не пошевелился. Пустой взгляд, пустая душа… Разом почерневший родовой амулет, с которого исчезли все прежние руны. Ни «силы», ни «мудрости», ни «власти». Одна «справедливость» осталась, но и её перечеркнула глубокая, неизвестно откуда взявшаяся царапина, издевательски изменив её значение на противоположное. Хотя он был в своём праве. Он всё сделал по справедливости!

Вот только почему же перед глазами всё ещё стоит последнее выражение лица брата? Почему кажется, что он больше жалеет не себя, а его, Яр Лита? И что за странное слово слетело с его губ вместе с прощальным вздохом? Люба?..