Глава 42

Карим – Ты закрыл ее в квартире? – устало спрашиваю я телохранителя Зары – Алексея. – Все, как вы велели, – четко отвечает он. – Шеф, извините, но у нее не все дома. Она с кем-то разговаривала всю дорогу. И это не по телефону. – Понял, спасибо, Леша. Можешь сегодня уже ехать домой. – Принято, – отвечает он и отключается. Надо будет сказать Заре, что охранник теперь везде будет следовать за ней, потому что помимо Линары, есть и другие люди, которые возможно захотят навредить ей. Дильназ под защитой Мусы – он уже два года возит ее и охраняет, к нему никаких нареканий нет. Вот пусть и Зара побудет пока под наблюдением. Тем более сейчас, когда в Астане начался внутренний аудит, а Искандер из- за этого рвет и мечет. Он не ожидал, что Зара внезапно поддержит меня. Да я и сам не ожидал, просил ведь ее быть в тени. Но она молчать не стала. А когда я поехал в Астану и посмотрел в глаза главному бухгалтеру Салтанат, то понял, что она солгала. Я просто напрямую попросил ее воспроизвести наш с ней диалог о премировании Линары, а она, как ни пыталась, не смогла скрыть своего волнения. Губы кусала, пальцы заламывала, все время трогала волосы. Удивляет, зачем она пошла на подлог? Ведь молодая – ей почти сорок, хорошее образование, блестящее резюме и никаких нареканий. Бекжан свел меня с человеком, которому я поручил собрать все, что можно на нее, Чингиза, Аслана и даже родного брата. И если все они “скованные одной цепью”, то каждый получит по заслугам. К Линаре не еду. Я вообще после выписки больше ее не видел, но теперь чувствую, что надо. Надо поставить точку и помочь ей. Именно поэтому я позвонил психиатру Андрею Кривицкому и попросил приехать к ней завтра вечером. Ей правда пора лечиться, но я не могу вывести ее на улицу – она не в себе. А пока…пока я приехал к своим девочкам. Знаю, что Зара опять будет колючей, как еж, а вот Диля, когда болеет всегда зовет меня. Дверь мне открывает Нурия и сходу улыбается, как самому дорогому гостю. – Карим! Как я рада! Столько тебя не видела! Приобнимаю ее за плечо и тяну носом: она пахнет домашней выпечкой. Сразу вдруг стало уютно и спокойно, как в старые добрые времена. – Я тоже очень рад, Нури! – Девочки в детской, – будто мои мысли прочитала. – Побегу к ним. – Беги- беги скорее, – довольно повторяет она. А я лечу наверх, перепрыгивая через ступеньки. Тихонько открыв дверь, замираю у порога, потому что все выглядит так, будто я никуда от них не уходил. Зара гладит спящую Дилю по волосам. У дочки на лбу компресс, чтобы быстрее сбить температуру. Жена не слышит, как я вошел, но через пару секунд чувствует мои шаги за спиной и оборачивается. – Карим? – шепчет она. – Как она? – наклонившись, кладу ладонь на плечо Зары. –то лько уснула. Дала ей жаропонижающее. – Я могу посидеть с ней. – Хорошо, – поднимает на меня усталые глаза. – Только сначала нам надо поговорить. Зара встает, поправляет легкое стеганое одеяло, которым укрыта Дильназ, и взглядом указывает на дверь. Мы выходим с ней в коридор и только здесь я замечаю на ее красивой длинной шее пластырь. – Что с шеей? – глупый вопрос, ведь я и так знаю ответ. Зара закрывает белую полоску волосами и складывает ладони в молитвенном жесте. – Карим, я умоляю, сделай уже что-нибудь. Сегодня она пришла ко мне, а завтра придет в школу к нашей дочери. – Прости. Я не предугадал. После того, как я привез ее из роддома, больше не заезжал. – Она считает, что я украла ребенка, чтобы разлучить вас, – с горечью произносит она. – Я не знаю, что это: мания преследования, шизофрения или что–то еще, но сейчас она опасна для общества. От нее не осталось ничего от прежней Линары. – Знаю. Я решу этот вопрос, не волнуйся. – Я надеюсь, – Зара сделала шаг к детской, но я остановил ее, взяв за руку. – Постой! Скажи мне, что там делал Аслан? – Карим, ты не о том думаешь, – вздыхает жена. – Просто ответь. Или я поеду к нему и спрошу напрямую. – Аслан уезжает в Арабские Эмираты. Ему предложили работу. Он приехал попрощаться. – Как вовремя, – хмыкнул ехидно. – Пока у нас идет внутренний аудит, он решил быстро сбежать из страны. – Почему ты так говоришь? – в ее глазах застывает вопрос. – Ты его подозреваешь в чем-то ? – Возможно. – Нет, не может быть. Он не такой. – А ты что знаешь, какой? – вспыхиваю, как спичка. – Это ты должен знать, – пожимает она плечами. – Ты же с ним дружил. – А я вот не знаю, – развожу руками. – Оказывается, я ни о ком ничего не знаю. Зара неотрывно смотрит и хочет возразить, но так и не делает этого. Хорошо ведь изучила мой характер. – Посижу немного с Дилей, пока не проснется, – меняю тему и иду в детскую. *** К Линаре приезжаю с небольшим опозданием и всячески извиняюсь перед доктором. Все- таки дочка знает, как вить из меня веревки. То она просьба, то другая и я забыл о времени. Но Андрей Владимирович, к счастью, приехал за пять минут до меня. Поэтому к Лине мы поднимаемся вместе. Она открывает дверь и сходу бросается мне на шею. – Карим, ты за мной пришел? Отвезешь меня к сыну? Смотрю на доктора и он кивает. –Да. Только сначала тебе надо все рассказать Андрею. Он поможет, – обманом подвожу ее к психиатру. Женщина, повисшая на мне, совсем не та, что прежде. Худая, высохшая, почти прозрачная. В квартире беспорядок,пыль , спертый воздух. В раковине гора грязной посуды, на столе засохшая еда. – Вам лучше выйти, Карим, – предупреждает меня врач и чувствую облегчение от его слов. Да, совестливо. Да, неправильно. Я не могу рядом с ней находится. Больше часа провожу во дворе жилого комплекса, то в машине, то около нее. Нервничаю. Несколько раз жутко хочется позвонить Заре и вскоре сдаюсь и набираю. Ее голос успокаиваю, а я говорю ей, что просто хочу узнать, как дочка. Наконец, Андрей Владимирович выходит из подъезда и я иду к нему навстречу. Он всегда очень собран и не выдает никаких лишних эмоций, поэтому считать что-либо по его лицу невозможно. Останавливаемся в одной точки и, предвосхишщая мой вопрос, он говорит: – Карим, все серьезно, – предвосхищая мой вопрос, говорит он. – Что именно? – Мы поговорили, хоть это и было нелегко. Она совершенно оторвана от реальности и действительно считает, что ребенок жив. Но есть одно “но”. В данный момент она переживает не столько смерть или пропажу ребенка, сколько то, что утратила тем самым единственную нить, которая вас связывала. Пытаюсь переварить его слова, тру лоб пальцами. – Не понимаю вас. – Сейчас объясню. У Линары, по всей видимости, бредовое расстройство, которое характеризуется сильными ложными убеждениями. В данном случае, она считает, что вы ее любите, а ваша жена хочет вас разлучить. И еще я вижу в ее поведении четкие признаки “Синдрома Адели”, хотя мы – психологи не выносим его в отдельное заболевание. Это тоже психическое расстройство, длительная любовная одержимость, схожая по тяжести с наркотической. Больной создает себе кумира, преследует его, пишет письма, выдумывает, что объект страсти тоже влюблен. То, что я увидел в квартире – плохо. Она перестала интересоваться внешним миром, следить за собой и за тем, что происходит вокруг нее. Запущен процесс разложения личности. Ей нужна помощь. И как можно скорее. – Ее надо положить в больницу? – Желательно. Скажите, у нее были травмы головы? – Я точно не знаю,– растерянно отвечаю. – Но она попадала в аварию и было, кажется, сотрясение. А в аварии погиб ее муж – мой двоюродный брат. – Вы похожи? – заламывает бровь доктор. – Немного. А что? – Интересно,очень интересно – задумывается Андрей и начинает ходить из стороны в сторону. – Понимаете, в случае Линары, кажется, сошлись все звезды. Только вот получилась катастрофа, взрыв, – он останавлиивается и ладонями изображает тот самый "бум". – Во- первых, травма головы запустила определенные процессы в мозге. Во- вторых, ваша небольшая схожесть с ее покойным мужем послужила поводом для так называемого “переноса”. То есть она на вас, – доктор указывает на меня рукой, – перенесла свои чувства к мужу, и усилила их. Ну а в- третьих, я думаю, она ведомая. – В каком смысле? – Я думаю, кто-то увидел ее болезненную “влюбленность” в вас и решил ею воспользоваться. Задумываюсь. Значит, вот так Линара могла попасть в схему против меня.