Глава 13

Выйдя из подъезда дома, я едва не налетела на ожидающего нас Андрея.

Сейчас я была настолько разбита, настолько зла на себя и Захара, что мне было абсолютно плевать на презрительный взгляд риелтора, брошенный в мою сторону.

– Регина Владимировна, куда же вы? – раздается за спиной его насмешливый голос. Еле сдерживаюсь, чтобы не продемонстрировать мужчине средний палец. Быстрым шагом направляюсь вдоль дома, желая сейчас только одного, поскорее скрыться из вида, остаться одной.

Не знаю, сколько я шла: несколько кварталов или целый район, но мои ноги устали. А потом, неожиданно придя в себя и осмотревшись по сторонам, увидела рядом парк. Зайдя в него, рухнула на первую попавшуюся скамейку.

Превозмогая дрожь в руках, вытянула из сумочки пачку «Винстон», ту, которую Дашка забыла у меня после вечеринки. Закурив сигарету, устало прикрыла глаза. Сигаретный дым – наждак по горлу. Больно. Как же больно и противно от самой себя. Я ведь должна чувствовать упоение. Сама того не планируя, я смогла отомстить, отплатить ему той же монетой. Больно уязвив достоинство и гордость мужчины, однажды чуть не сломавшего меня своим равнодушием и грубостью. Только отчего-то хочется рыдать. И я плачу. Вот так, сидя на скамейке посреди многолюдного парка, я плачу. Точно так же, как и в то утро… Будто я все та же маленькая закомплексованная отвергнутая девочка.

***

7 лет назад

– Паш, может, не стоит? – вцепившись в руку парня, предпринимаю последнюю попытку воззвать к его разуму. Но Пашка совершенно не собирается отступать. Поправив свой ультрамодный худи и повернув на голове кепку козырьком назад, он приобнимает меня, притягивая к себе.

– Расслабься, Зефир, это твой день рождения! Мать, восемнадцать лет – это не шутка! И я не позволю тебе праздновать такую дату дома с шоколадным тортом в обнимку, как какой-то неудачнице!

– Почему это я – Зефирка? – хмурюсь, чувствуя себя от такого обращения очень неуютно. Удивительно, друг столько всего наговорил, а меня какая-то «Зефирка» задела.

Хотя можно было и не спрашивать, я догадываюсь, почему он так меня обозвал. В этом розовом гипюровом платье с тоненьким кожаным поясом на талии, со своими девяноста пятью килограммами при росте сто шестьдесят семь сантиметров выгляжу, как зефир.

Нет, платье красивое, пошитое эксклюзивно по маминому заказу у одного из самых дорогих модельеров нашего города. Только вот такую страшилу, как я, не спасет даже наряд, выполненный из бриллиантовой россыпи.

С самого детства, сколько себя помню, я страдала излишним весом. Была ребенком, о котором говорят: ест все, словно в топку кидай. Мама не могла нарадоваться на здоровый аппетит ребенка и без зазрения совести кормила меня, не отказывая в добавке.

Я росла, и аппетиты тоже росли вместе с моим весом. В школе, по закону жанра, я была главной мишенью для насмешек и колкостей злых детей.

Друзей у меня почти не было. Только Пашка да Даша. Но, несмотря на все это, я не ушла в себя, не обозлилась на этот мир. Мама неустанно твердила мне, что я особенная. Повторяла сказку о гадком утенке, впоследствии превратившемся в прекрасного лебедя. И я верила в это. Верила в то, что однажды встречу свою любовь. Своего единственного, того, кто полюбит меня такую, какая я есть.

И я встретила его. Вернее, наблюдала за ним из окна Дашкиной квартиры. Подруга тогда, обучаясь на первом курсе университета, сняла свое первое жилье в элитной новостройке. Я видела его каждый день. Он подъезжал к подъезду на дорогущем спорткаре. Высокий голубоглазый красавец. В нем было столько надменности, столько внутренней силы – я глаз от него не могла оторвать. Огорчало лишь то, что он приезжал в гости к своей девушке, богатенькой блондинке с шикарным вкусом и внешностью модели, до которой мне было – как до Африки пешком. Но это не мешало мне наблюдать из окна, как они садятся в машину или, наоборот, выходят из нее и направляются к подъезду, и представлять, что в один прекрасный день незнакомец обратит на меня внимание.

Однажды мне посчастливилось ехать с ним в одном лифте. Помню, от восторга и волнения даже дышать не могла. Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала его дыхание на своих плечах. А когда он вышел из кабинки, так и не сказав ни слова, я еще два круга проехала от самого низа до самого верха. Разочарованная, опустошенная. Глупая маленькая девочка. И на что ты надеялась? Как можешь ты понравиться ЕМУ? Красивому сексуальному мужчине.

– Зефирка, хватит думать, давай, за тебя! И за то, чтобы сегодня ты подцепила классного чувака! – подняв в воздух бокал с алкогольным коктейлем, восклицает Паша. Как ни стыдно было признаться, сейчас я первый раз в жизни пробую алкоголь. Никогда не делала этого. Я вообще много чего никогда не делала. Ни разу не целовалась с парнем, ни разу не занималась любовью, ни разу не отрывалась и не отпускала себя. И сегодня я хочу попробовать все вышеперечисленное. Ну, или хотя бы часть списка.

– За меня, – улыбнувшись другу, опустошаю бокал.

Громкие биты музыки разрывают пространство. Меня буквально потряхивает от желания потанцевать. Друга утягивают на танцпол какие-то девчонки. И это ничуть не удивляет. Помимо того, что он у меня красавчик, еще и танцует, как Бог. У него никогда не было дефицита внимания со стороны противоположного пола. И я, честно говоря, немного завидую ему. Мне хотя бы глоточек этого чувства. Когда ты нравишься, когда тобой любуются.

Однажды, на мое шестнадцатилетие, Пашка решил научить меня целоваться. Но дальше короткого «чмока» в губы у нас так и не зашло. Целовать друг друга для нас было – сродни инцесту. Он братом моим был, а я для него сестрой. В общем, задумка наша тогда с треском провалилась.

Пашка не желает оставлять меня одну. Он тянет меня за собой на танцпол. В первую вылазку чувствую себя неуклюжим бегемотом. Стесняюсь. Мне кажется, сейчас все начнут смеяться надо мной. Но потом мы выпиваем еще пару коктейлей, и становится легче. Становится безразлична реакция окружающих и их мнение. Мне хорошо, так почему я должна стесняться?

Не знаю, сколько мы танцуем. Чувствую только, что мне дико хорошо, и мне хочется пить. Маякнув отплясывающему рядом Пашке, я направляюсь к бару. И каково же мое удивление, когда я вижу сидящего ко мне спиной прекрасного незнакомца. Да, я узнала его со спины, ведь бесчисленное количество раз видела, как он заходит в другой подъезд. От волнения ладони холодеют, и сердце начинает колотиться, как сумасшедшее. Алкоголь, растекшийся по венам, придал мне уверенности в себе. И я, приблизившись к нему, усаживаюсь на свободный стул. Заказав бармену вишнёвую колу, украдкой бросаю взгляд на мужчину.

Выглядит он как-то потеряно. Слегка сгорблен, уставился в одну точку, то и дело попивая алкоголь. А потом в голове, словно яркая вспышка – идея. Понимаю, что сейчас у меня единственный шанс на счастье. Когда еще подвернется подобный случай?

– Говорят, что пить в одиночку сейчас совершенно не модно, – произношу, набрав в грудь побольше воздуха. Пытаюсь выглядеть уверенной в себе.

Мужчина не спеша поворачивает ко мне лицо, окидывая ленивым взглядом. А потом, спустя мгновение, усмехнувшись, возвращает взгляд к стакану. Я замираю в восхищении. Какой же он красивый. Даже такой, пьяный, расстроенный. Словно божество во плоти.

– Ну, если хочешь, можешь составить мне компанию, – неожиданно произносит мужчина, когда я уже и не жду от него ответа.

– Бармен, повтори и девушке, что она пьет, – махнув рукой в мою сторону, он поднимает на меня пьяные глаза.

– Что ты пьешь? – спрашивает меня.

– Мне Маргариту, – вмиг севшим голосом обращаюсь к бармену. Тот кивает и отправляется выполнять заказ, а незнакомец разражается смехом.

– Маргариту, – повторяет он, укоризненно качая головой. – Эта сучка тоже пила только эту дрянь, – произносит он, смотря на свои руки.

– А знаешь, что, – восклицает, поднимаясь со стула. Приблизившись, обнимает меня за плечи. – Поехали, покатаемся.

– Поехали, – тут же соглашаюсь, не раздумывая. Одурманенная запахом его парфюма, даже мыслить не могу. Только и могу смотреть на него восторженным взглядом.

Мы выходим из клуба. Незнакомец приобнимает меня за талию, словно демонстрирует всем, что я его женщина. А я чувствую себя королевой красоты.

Он усаживает меня в свой спорткар. Именно в тот, на который я так часто любовалась, представляла в своих мечтах.

Я немного протрезвела. Теперь я нервничаю. Не знаю, как вести себя, что сказать… Да и вообще! Это платье теперь не кажется мне таким красивым, как раньше. Думаю о его девушке, но почему-то мне не стыдно перед ней. Сейчас мне важно быть с НИМ, без всяких условностей. В голове столько мыслей, что она в буквальном смысле кружится.

Спустя двадцать минут он привозит меня к одной из гостиниц города. Я не спрашиваю ничего, потому что уже знаю, для чего мы здесь, следую за ним. Захожу в просторный холл заведения, потом к ресепшену – и прямиком на шестой этаж.

А потом он, так же не проронив ни слова, не включая света, толкает меня на двуспальную кровать. Он не целует меня, не ласкает. Я совершенно не так представляла себе первую ночь любви с мужчиной мечты. Он не шепчет мне ласковых слов на ухо, он даже имени моего не знает, как и я его. В груди шевельнулась мысль о том, что все это неправильно, так не должно быть, но я настолько охвачена магией его близости, что и мысли в голове не зарождается, чем все это может закончиться.

Небрежно стянув с меня то самое дорогущее платье, разрывает его по швам. Я тут же начинаю комплексовать по поводу того, что я не такая идеальная, как его девушка. Пытаюсь втянуть живот и прикрыться руками. Но он резко разворачивает меня на живот. Надавив на спину, сильно тянет за волосы, заставляя прогнуться. Я слышу звук расстегивающейся ширинки и шуршание фольги, и без лишних прелюдий он просто вторгается в меня.

Перед глазами все плывет, и слезы из глаз от яркой вспышки боли. Будто мне всадили туда нож и провернули его. Вцепившись в простыни мертвой хваткой, стараюсь изо всех сил не расплакаться. А он – будто не понимает того, что делает со мной. Вбивается на полную. Мне кажется, это никогда не закончится. Эта пытка. Эта боль. Бесконечное число раз от толкается в меня, разрывая все внутри.

А потом, когда я уже не могу сдерживаться, когда плачу, прикусив зубами простынь, его руки отпускают меня. Мужчина перекатывается в сторону и, подтянув под голову подушку, расслабленно выдыхает. А я, глотая беззвучные слезы, сворачиваюсь в калачик и пытаюсь перестать чувствовать эту боль.

Еле поднявшись с кровати, бреду в ванную комнату, где долго и нудно стою под обжигающе горячим душем, пытаясь унять охватившую меня агонию. Меж ног саднит так, будто там живого места не осталось. А в груди мерзкое противное чувство расцветает. Чувствую себя грязной и использованной. Но я знала, на что шла. Я пытаюсь взять себя в руки, успокоить. Вспоминаю слова Даши о том, что в первый раз всегда больно. И все будет по-другому после. А он… Он ведь не знал, что я девочка.

Вернувшись в комнату, вижу, что он спит. Укрыв его одеялом, укладываюсь рядом и забываюсь сном.

– Эй, – чувствую тычок в плечо. Приоткрыв глаза, щурюсь от слепящих лучей солнца. В первые секунды не могу понять, в чем дело. А потом вижу склонившееся надо мной лицо незнакомца, и воспоминания всплывают в мозгу.

– Слушай, как тебя там. Ты не знаешь, куда я вчера ключи от тачки дел? – нахмурившись, спрашивает хриплым голосом.

– Нет, не знаю, – приподнимаюсь, прикрывая себя простыней. Мужчина отстраняется, начинает ходить по комнате. По всей видимости, искать пропажу.

– Черт, это же надо так напиться было, – цедит он сквозь зубы.

– Я могу водителя вызвать, он подвезет тебя, куда надо.

– Че? – резко повернувшись, он смотрит на меня так, будто уже забыл о моем существовании. Чувствую, как начинаю краснеть, когда замечаю в глубинах его глаз насмешливые искорки.

– Я говорю, если ты спешишь, могу вызвать водителя, – прочистив горло, более громко повторяю свое предложение.

– Не надо, – резко бросает в ответ. А потом, подхватив со спинки кресла свой пиджак, направляется к выходу.

А у меня сердце останавливается от страха. Неужели это все? Он уйдет, а я ничего не могу сделать?

– Может, увидимся вечером? – поднявшись с кровати, прижимая к груди простыню, спешу к нему. Мне стыдно самой предлагать себя, но я не могу отпустить его вот так, не попытавшись ничего сделать.

Он оборачивается ко мне. Слегка прищурившись, впивается колючим взглядом, от которого кровь в венах стынет, и холодок бежит по коже.

– Ты издеваешься, да? – спрашивает он обманчиво тихим голосом. Слегка склоняет голову вбок. – Черт, я понял. Совсем забыл, прости, – достав из кармана брюк пачку купюр, отсчитывает несколько бумажек и небрежно бросает их на журнальный столик.

– Что это? – мой голос, как и подбородок, дрожит.

– Оплата, помощь. Не знаю, как назовешь, так и будет, – небрежно пожимает плечами.

– Я не проститутка, – чеканю каждое слово пропитанным яростью голосом.

– Да мне плевать, – усмехается он. – Я не твой папаша, чтобы переживать об этом. Это ж надо было перебрать так вчера, чтобы с такой… – хватается за голову.

– Я думала, нравлюсь тебе, – всхлипываю, после столь жестоких слов не в состоянии держать себя в руках. Я сломалась, разбилась. Он просто взял и растоптал меня.

– Нравишься? Да ты себя в зеркало видела? – восклицает он. – Кому ты можешь нравиться, хотя, может, директору хладокомбината. На тебя даже смотреть противно, не то что тр*хать, – тыча пальцем в мою сторону, кричит мужчина. Втаптывая в грязь мои чувства, сводя к нулю мою самооценку. – Я вообще не представляю, как у меня встал, – кривит губы в презрительной усмешке.

– На, возьми деньги, сходи в спортзал, приведи себя в божеский вид, – подобрав купюры, приближается ко мне, втискивает их в мою заледеневшую ладонь, я вздрагиваю всем телом от его прикосновения.

– Только не смотри так на меня. Как будто у меня проблем мало! – схватившись за голову, рычит он. Словно я сделала что-то такое, что вывело его из себя.

– Что ты на меня так смотришь?! – взрывается диким криком, когда я продолжаю молча смотреть на него сквозь пелену перед глазами. – Ну, не хочешь в спортзал, иди, нажрись таблеток, или вены вскрой! На одну суку меньше станет, мир прекраснее будет. Все вы одинаковые, бл*ть, – он выходит из номера, захлопывая за собой дверь.

А я остаюсь стоять там, в дорогом номере отеля, медленно умирая. С чертовыми бумажками в руках, в одной простыне. Вот так, запросто, этот мужчина уничтожил во мне все хорошее. То, что не могли уничтожить злые одноклассники на протяжении одиннадцати лет учебы.