София

Во дворе дома, в котором она выросла и в котором сейчас ждала приезда Владлена Валентиновича, пахло пирожками, что готовила соседка бабушка Дуся с первого этажа, распахнув настежь окна кухни и следив за ней, не скрываясь, цветами из палисадника и мыльными пузырями, пускавшимися ребятней с детской площадки через дорогу. Соня, конечно, могла бы подождать его и дома, но, как обычно бывало в таких моментах, не могла усидеть на месте и несколько минут кружила перед подъездом, высматривая знакомую машину. Для неё это времяпрепровождение было уже не впервой, так как мужчина регулярно навещал её и София каждый раз ждала его с замиранием сердца, едва сдерживая себя, чтобы не начать прыгать от радости в предвкушении горячо желанной встречи, как маленький ребёнок при виде любимой сладости или игрушки. Обычно он приезжал на все выходные, но, несмотря на это и на то, что мужчина далеко не раз, не два и не три в день созванивался-списывался с ней в будни и не только для того, чтобы проследить за ходом ремонта квартиры, контроль над которым, не слушая её протесты, полностью взял на себя, а и для того, чтобы просто поболтать ни о чём и обо всём одновременно, ей всё равно этого было мало. Очень-очень мало. С момента своего прибытия в родные края девушка неоднократно думала о том, что нужно было поддаться уговорам Владлена Валентиновича и Тони, категорически не желающими её сюда отпускать, и всё-таки остаться в гостях у сестры и видеть их обоих гораздо чаще и следовательно меньше скучать, но потом вспоминала сколько всего сделала во время местонахождения здесь, сколько всего для себя решила и со скольким в голове разобралась, и понимала, что эта разлука пошла только на пользу. Ремонт, благодаря бригаде найденной усилиями Баженова, спорился и скоро должен был подойти к концу, на душе, как и хотела, из-за этого и не только было хорошо и спокойно, улыбка, особенно после посещения маминой могилы, уборки и рассказа ей обо всём, что с ней произошло за последние месяцы, не сходила с лица. Конечно, никогда и никем невосполнимая утрата до сих пор жила в груди и вероятность того, что она оттуда когда-либо исчезнет, была нулевой, но теперь рядом с ней поселилась любовь и Чистяковой стало чуточку легче. К тому же рядом находились люди, которым были небезразличны её судьба и счастье, и это тоже приносило свои плоды в её хорошее самочувствие и благоприятное расположение духа. Антонина, пусть и не имела возможности навещать её, так как помимо своих рабочих, материнских и супружеских обязанностей, занималась ещё и тем, что продолжала поддерживать свою маму, всё-таки начавшую процедуру развода, но была круглосуточно на связи, передавала с Владленом Валентиновичем гостинцы и не забывала говорить о том, как вопреки всему её любит, ценит и с нетерпением ждёт их встречи. – Лёшка с Илюшей по тебе тоже соскучились страшно. И Баженовы-старшие с Машулей тоже, – энергично вещала сестра при их последнем разговоре. – И в особенности, конечно, наш опасный Серый Волк-зубами щёлк, хотя и катается к тебе постоянно. Я вот всё думаю, в какой момент ему надоест подолгу тебя не видеть и он привезёт тебя обратно или переедет сам. Соня по обыкновению после таких предположений смущалась и старалась перевести тему на что-то другое, а потом, оставаясь наедине с собой также по обыкновению думала о нём, о своих чувствах и понимала, что, кажется, сама не имеет ничего против подобного развития событий. Наверное, это было глупо и самонадеянно, ведь Владлен Валентинович ничего подобного ей не то что не предлагал, даже не намекал. Он просто был рядом такое ощущение, что каждую секунду её жизни. Если не физически, то мысленно, а иногда и так, и этак и опять же такое положение дел девушку полностью устраивало. Принимал активное участие в проблемах и заботах, хотя знал, что ей и самой под силу с этим справиться. Позволял Соне делать то же самое, но уже по отношению к нему. Дал возможность привыкнуть к себе, к такому, каким он был на самом деле, сродниться и полюбить, не взирая на обстоятельства, из-за которых, казалось бы, им и не следовало о подобном задумываться. Каждый раз при мыслях о нём Чистякова чувствовала себя счастливой, а когда появлялся шанс его увидеть, то убеждалась в этом дополнительно раз за разом. При встречах не могла перестать широко улыбаться и краснеть под его прямым, говорящим о многом, если не обо всём, взглядом, а при прощании практически уговаривала себя разжать объятия и отступить, отпуская, потому что мужчину ждала семья, друзья и работа, которые в отличие от неё имели на него определённые права. Её же статус оставался под вопросом. В первую очередь до определённого момента для неё самой, потому что девушке требовалось время, чтобы познать себя именно как девушку, которая может испытывать любовь, влечение и желание быть с кем-то и к которой то же самое может испытывать другой человек. Знакомство с этой, ранее неизведанной своей стороной прошло, как ей показалось, вполне успешно, пусть и, наверное, медленнее, чем у других людей. Правда, Владлен Валентинович не торопил. Ждал, за что она ему была невероятно благодарна. Не давил и в то же время не отстранялся, каким-то образом умудряясь при своей пылкости удерживать баланс. София всё это замечала, понимала, ценила и доверяла. Очень доверяла и, когда почувствовала себя окончательно готовой, приняла важное решение, которое, надеялась, найти в себе смелость озвучить сегодня. Осталось только его дождаться, а потом не заробеть в самый ответственный момент. В конце концов, не зря говорят, что люди сами вершители своих судеб, верно? И ей пора бы начать чаще пользоваться этой формулой, чтобы быть в гармонии с самой собой и окружающим миром. Тем более это ведь не сложно… Сказать правду, умещающуюся всего в три слова. У неё должно хватить на это сил и храбрости. Владлен Валентинович заслуживал честности. И она тоже заслуживала. И счастья. Они оба его были достойны. – Что, Сонька, опять своего кавалера-великана ждёшь? – не выдержала баба Дуся, подойдя к окну вплотную и с любопытством высунувшись наружу. – Уже минут двадцать круги перед домом наворачиваешь. Соседей очень волновал её приезд, ремонт, рабочие, его проводившие, и в особенности Владлен Валентинович, стоило ему только показаться в их районе в первый раз и воспроизвести неизгладимое впечатление одним своим внешним видом, явным достатком и мощной энергетикой. На него смотрели все, кому не лень, а он никак на это не реагировал, что ещё больше поддевало и заинтересовывало местных жителей, из года в год живущих своим привычным, изученным от и до жизненным укладом маленького провинциального городка. Баженов ещё и мелькал постоянно у них перед глазами, сначала помогая нанятой бригаде избавляться от старой мебели и вещей из квартиры, с которыми она была готова проститься, затем помогая им же, но уже в ремонте, не забывая руководить процессом, пытаясь достичь наилучшего результата и постоянно советуясь с ней о разных деталях, а затем прогуливаясь, конечно же, в её компании по городу, собирая на себя ещё больше любопытных взглядов и став сенсацией сезона. Соседям и знакомым не терпелось узнать о нём и, естественно, о их отношениях больше, но из-за её упорного отмалчивания, приходилось довольствоваться только слухами, которые сами же распускали. – Здравствуйте, баба Дуся, – вежливо поздоровалась девушка и, проигнорировав её любопытство, спросила: – Как ваше здоровье? Как давление? Надеюсь, больше не беспокоит? – Ой, деточка, в моём возрасте, если давление не беспокоит, в пору начинать серьёзно беспокоиться и перечитывать завещание, – рассмеялась соседка и с готовностью подсела на свою любимую тему. – Вот вчера эта погода, будь она не ладна, снова поменялась и меня после обеда подкосило, еле к вечеру очухалась, представляешь? А сегодня ещё и магнитные бури обещают, хотя в гороскопе своём вычитала, что… Какая связь может быть между возмущениями геомагнитного поля планеты и астрологическим прогнозом Соня не поняла, впрочем, как и то, что он обещал бабе Дусе, так как заметила, что во двор заехал хорошо ей знакомый внедорожник, и мгновенно забыла обо всём на свете. Неосознанно расправила несуществующие складки на летнем платье, которое старательно гладила добрых десять минут перед тем как выйти на улицу, и запустила пальцы в распущенные волосы, поправляя их, а потом торопливо, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать бежать вприпрыжку от радости, как маленький ребёнок, направилась к месту, где мужчина парковал свой автомобиль. В не особо удобном и просторном дворе её дома сделать это было довольно непросто, но он справился быстро и точно и через несколько секунд девушка, прижатая к нему, казалось, всем телом, уже обнимала его в ответ, счастливо улыбаясь в белую ткань футболки. – Привет, маленькая, – первым тихо поздоровался Баженов, щекоча горячим дыханием и волнуя прикосновениями, от которых у неё уже привычно заходилось сердце в груди. – Как ты? Чистякова немного отстранилась, чтобы иметь возможность видеть его лицо, и запрокинула голову назад. – Здравствуйте, Владлен Валентинович, – ответила на выдохе, любуясь мужественными чертами. – Я хорошо, а вы? Серые глаза напротив сверкали, вызывая ассоциацию с горным ручьём и отражением солнца в нём в погожий денёк, смотря на неё тепло, ласково и в то же время так нескромно, прямо и остро, отчего, казалось, температура воздуха подскочила на несколько градусов вверх. – Я теперь лучше всех. Его низкий, немного рычащий голос отзывался в груди приятными вибрациями, за одно мгновение распространяющимися во все участки тела, задевая и будоража что-то внутри. Это было очень сладко, трепетно и смущающе, но совсем не страшно. Рядом с ним она, вообще, забывала об этом чувстве напрочь, словно и не ощущала его никогда. – Прекрасно выглядишь, Соня, – окинув её беглым, но очень внимательным взглядом, сделал комплимент он и невесомо прикоснулся к щеке. – Веснушек стало ещё больше. Свежий воздух, гармония в душе и в целом благоприятная окружающая обстановка позволили ей набрать ещё парочку килограмм и благодаря этому девушка стала выглядеть гораздо здоровее, чем была ранее, а солнечная погода подарила её коже лёгкий загар с новыми рыжими пятнышками на теле. Их было не так много, но Баженов каким-то образом их всё равно заметил. Будто бы знал их количество наизусть. – Спасибо. Вы тоже замечательно выглядите, – не могла не отметить девушка то, как эффектно он смотрелся в белой футболке и синих джинсах. – Для тебя наряжался, – подмигнул Владлен Валентинович. – В конце концов, нужно соответствовать самой красивой девушке в городе. Она улыбнулась ещё шире, чувствуя, как от комплиментов, которыми мужчина её одаривал на постоянной основе и не только по поводу внешности, хочется взлететь. Высоко-высоко. К пушистым облаками, напоминающим сладкую вату, что неспешно двигались по небу. – Тоня снова передала тебе кучу всего, – продолжил мужчина, поворачиваясь вместе с ней к машине. – Как и моя мама. Заехал к родителям по пути и пока не забили мне багажник всякой всячиной не отпустили. Через секунду София убедилась в этом лично, опешив от количества пакетов коробок, пакетов, контейнеров и прочих ёмкостей с разными гостинцами. Чтобы занести это богатство в дом, ему пришлось сделать две ходки туда-сюда. Она хотела было помочь, но Баженов категорически отказался и на радость тут же повыглядывавшим отовсюду соседям принялся делать всё сам. Бабушка Дуся и ещё две её подруги из соседнего подъезда, не выдержав, даже вышли из своих квартир на улицу, позабыв о своих обычных заботах. Правда, долгого представления, к их сожалению, не случилось, так как, закончив с переноской вещей и вежливо поздоровавшись с ними по пути, Владлен Валентинович зашёл в дом, где она пыталась быстро решить куда сложить гостинцы и одновременно разогревала приготовленный собственноручно обед. – М-м-м, ангелок, как вкусно пахнет, – появился на кухне он через пару минут после инспекции по квартире, оценки ремонта и мойки рук с дороги, когда у неё уже всё было готово. – Присаживайтесь, Владлен Валентинович, я… – её неожиданно перебил зазвонивший телефон, оставленной в прихожей. – Иди, ответь. Наверняка Тоня беспокоится довёз я её гостинцы в целости и сохранности или нет. Каково же было Сонино удивление, когда вместо фото сестры на экране она увидела имя маминой подруги, общение с которой в последнее время окончательно сошло на нет, потому что в какой-то момент девушка осознала, что ей тяжело это даётся. Тётя Тома, может, и хотела для неё только добра, но зачастую переходила черту и делала своими высказываниями больно, неприятно или обидно. Даже когда Чистякова пыталась ей это объяснить, она не слушала и вновь и вновь поступала подобным образом. А терпеть девушке больше не хотелось, особенно после решения оставить отца и ситуацию с ним в прошлом. К тому же при последнем разговоре Смирнова нелицеприятно высказалась о Владлене Валентиновиче и прямым текстом заявила, что он её, глупую девчонку, бросит после того как наиграется, и это стало для неё последней каплей. И Соня какое-то время раздумывала отвечать или нет, но потом всё же решилась и провела пальцем по экрану, принимая вызов. Вдруг что-то случилось? Если нет и Тамара Евгеньевна снова возьмётся за старое, то она просто с ней попрощается, а если да, то постарается помочь. В конце концов, хотя бы её совесть будет чиста. – Да, тётя Тома? Здравствуйте. – Привет. Как дела? – привычным, не очень дружелюбным тоном поинтересовалась женщина и, не дожидаясь её ответа, продолжила: – Недавно одноклассница звонила, говорит, что видела тебя, похорошевшую и очень на мать похожую. – Эм… Вы только по этому поводу звоните? – И да, и нет. Анютку сегодня во сне видела, просила меня тебе не мешать, будто я собиралась это делать, – раздражённо фыркнула. – Ещё, естественно, спрашивала о тебе, просила убедиться точно ты в порядке или нет, вот я и… Соня, вздохнув, прислонилась плечом к стене и посмотрела на фото в рамках, которые, пока в других комнатах делался ремонт, были размещены в прихожей. На одном из снимков были запечатлены как раз таки мама с тётей Томой примерно в её возрасте на дне рождении одной из них. Молодые, улыбающиеся и такие разные по внешности, характеру и взглядах на жизнь, что девушка часто задавалась вопросом как у них получилось сохранить дружбу, несмотря на эту разницу, обстоятельства и расстояние. Может, потому что мама, как и она сама ранее, многое терпела и прощала? Или, может, Смирнова была с ней не так строга? В любом случае вряд ли ответы на эти вопросы когда-нибудь станут известны. Задавать их Тамаре Евгеньевне желания не было никакого, а мама… Мама теперь могла её только молча слушать, тепло улыбаясь с фотографий и в воспоминаниях. – Я в порядке, тётя Тома. – Ремонт сделала? – Почти. – Объявление об аренде уже давала? Владлен Валентинович взял на себя и этот момент, предложив найти жильцов через риэлторское агентство, чтобы снизить риск нарваться на недобросовестных людей, и Соня с ним охотно согласилась, не обладая большим опытом в таких вопросах. – Можно и так сказать, – ушла от прямого ответа, не желая вдаваться в подробности. – Ну, надо же, умнеешь на глазах, – хмыкнула женщина. – Молодец, хвалю. – Это всё, что вам было интересно, тётя Тома? А то мне нужно идти. – На самом деле я хотела ещё попросить тебя не в службу, а в дружбу доехать до деревни моей и посмотреть, что там с домиком бабушки. Помнишь, вы там с матерью часто летом бывали? – Конечно, помню. – Ну так вот, за ним приглядывали знакомые, но они в город недавно перебрались и дом без присмотра остался. Заглянешь туда? Заодно детство своё вспомнишь, до речки прогуляешься. Можешь, вообще, на сколько хочешь там остаться, а то потом такой возможности больше не будет, учти. Я его продаю. – Как? – невольно расстроилась Соня. – Кому? – Деревня почти вымерла и держать там недвижимость смысла нет, я долго не знала, что с ним делать, но потом какие-то дельцы объявились и изъявили желание построить там базу отдыха, а мой домик, сама знаешь, в каком хорошем месте стоит, вот они и подсуетились. Деньги неплохие пообещали. Другие жители, кто там ещё остался, свои развалюхи с радостью продали, и я тоже решила не отставать, – спокойно рассуждала Тамара Евгеньевна. – Ну, так что, съездишь? – А вам… Вам не жалко с ним расставаться? – Это у тебя, Соня, с ним связаны тёплые воспоминания о том, как ты с мамой в нём отдыхала, а я помню только как впахивала у бабки день и ночь, а потом получала по поводу и без черенком от лопаты, крапивой или просто ремнём, так что я даже рада с ним расстаться, если честно, – неожиданно поделилась личным она и, осознав это, тут же стала прежней собой. – Ладно, у меня в отличие от тебя времени свободного нет, работать нужно идти. Если надумаешь поехать, то дай знать. Пока. Не дождавшись ответных слов прощания, женщина отключилась, а София в несколько растрёпанных чувствах вернулась на кухню, что сразу же заметил мужчина и обеспокоенно нахмурился. – Ты чего, маленькая? Сев напротив него, она заправила волосы за уши, чтобы не мешались, и не смогла удержаться от вздоха. – Тётя Тома звонила. Баженов нахмурился ещё сильнее, так как после той некрасивой истории с "кражей" персональных данных его отношение к Смирновой оставляло желать лучшего и при любом упоминании о ней, он это демонстрировал, что, впрочем, было вполне себе объяснимо и понятно. – И? В чём на этот раз она придумала тебя обвинить? – Ни в чём. Она попросила меня съездить в её домик в деревне. Помните, я вам рассказывала? Где мы с мамой летом отдыхали обычно. – Да, помню. Ты поэтому расстроилась? Не хочешь ехать? – Нет, я не расстроилась, и с удовольствием бы вновь побывала там, тем более что, как выяснилось, тётя Тома хочет продать дом, даже покупатели уже есть, и у меня больше такой возможности не будет. Мне просто… Грустно от этого немного. Протянув руки, он накрыл её ладони своими, большими и сильными, и легонько сжал, поддерживая и показывая таким образом, что понимает. – Тогда собирайся и поедем, – с уверенностью произнёс Владлен Валентинович, внимательно смотря на неё. – Я, как чувствовал, сегодня пораньше к тебе приехал, так что успеем и до темна добраться, и порядок навести, и, в принципе, остаться там на столько, сколько хочешь. Там же будет, где переночевать? Дом пригоден для этого? – Правда? – несмело улыбнулась она, одновременно веря и не веря в происходящее. – Вы серьёзно хотите потратить свои выходные на то, чтобы побыть со мной в деревенской глуши? – Я даже отвечать на этот вопрос не буду, – закатил глаза мужчина и кивнул в сторону выхода. – Иди, собирайся. Выезжаем через полчаса. С той же улыбкой на лице Соня помчалась в прихожую, чтобы предупредить мамину подругу, а потом заняться сбором вещей, но в дверях кухни развернулась обратно, подбежала к нему и крепко обняла за широкие плечи, прижавшись губами к покрытой щетиной щеке. Баженов же замер в её объятиях, то ли не ожидав от неё такого яркого проявления чувств, то ли боясь спугнуть, то ли всё вместе. – Спасибо, Владлен Валентинович! – горячо поблагодарила девушка и также быстро, как бежала к нему, отстранилась и торопливо направилась в коридор, чувствуя на себе его пылающий взгляд, от которого пересыхало во рту и слабели колени. К почти заброшенной деревне, итак ранее не очень большой, а сейчас состоящей из двух или трёх относительно целых и других разной степени обветшалости домов, они подъехали через два с лишним часа. Вокруг берёзовый лес, крутые склоны к речке и оглушающая тишина, нарушаемая только шорохом деревьев и пением птиц. – Здесь раньше жило больше семей, но потом постепенно многие устремились в город или соседние, опять же более близкие к городу поселения. Тётя Тома сказала, что те, кто оставался здесь до этого времени, тоже продали продали свои участки, – осматривая знакомые места из окна автомобиля, рассказывала Соня. – С одной стороны я их понимаю, потому что здесь и школу давно закрыли, и медпункт, и прочие необходимые для нормальной жизни учреждения, а с другой… Мне немного жаль и эту местность, и её жителей. – Почему? – Потому что расставаться с домом тяжело, а для многих живущих здесь эти места были домом. Чем дальше они двигались по главной когда-то улице, тем яснее становилось, что деревня, действительно, как бы это не было грустно осознавать, почти прекратила своё существование. Только у одного дома в начале улицы Чистякова краем глаза заметила людей и машину, а в остальных царила пустота. – Слушай, Сонь, предлагаю сначала проверить дом и его состояние. Не хочу, чтобы на нас ночью крыша обрушилась. – Да, конечно. Нам вон к тому нужно, – она указала в сторону знакомого домика, с которым было связано очень много тёплых и ярких воспоминаний. – Где жёлтые ставни, видите? При более тщательном осмотре самого дома, и придомовой территории стало понятно, что к жилью он, к сожалению, больше не приспособлен и оставаться в нём нельзя. Старая и отключенная проводка, прогнившее дерево, забитые досками окна, покосившийся забор, заросший сорняками и не только двор вызывали вполне себе объяснимые опасения. – Честно говоря, я думала, что он в более хорошем состоянии. В последний раз мы здесь были с самой, наверное, лет пять назад и дом выглядел гораздо лучше. Мы в нём жили. В саду яблоня с вишней росли, – уже по-настоящему расстроилась девушка, разглядывая непригодный для жизни участок. – Видимо за ним никто не ухаживал толком, – верно предположил Баженов, тоже оглядываясь. Посмотрев на него, Чистякова поняла по его нахмуренным бровям и заметной напряжённости в теле, что зря она это затеяла и согласилась на предложение тёти Томы. Он итак наверняка устал за рабочую неделю, дорога до её города также была неблизкой, а тут ещё и эта поездка практически в никуда. – Простите, что выдернула вас. Не думала, что тут всё настолько плохо… Тётя Тома сказала, что за домом присматривал кто-то из её знакомых, пока они не переехали в город. – Не знаю, кто тут за чем присматривал, но точно не за домом, – хмыкнул мужчина и тоже посмотрел на неё, тут же заметно просветлев лицом. – И за что ты опять извиняешься, ангел мой? – Ну, как за что, Владлен Валентинович? За вот это вот всё, – взмахнула рукой. – Я же вижу, что вы недовольны и… – Если думаешь, что меня "вот это вот всё" может испугать, то сильно ошибаешься. Если хочешь, то можем вернуться обратно. Если нет, то останемся и заночуем в машине. И я не недоволен, Соня. – Правда? Тогда почему вы хмуритесь? – Потому что… – он с тихим вздохом привлёк её к себе за плечи. – Потому что думаю кое о чём. – О чём? – По работе, скажем так. Девушка промолчала, давая ему возможность подумать в тишине и ещё раз огляделась. Дом тёти Томы находился ближе всех к реке, в чём были свои плюсы и минусы, и самым главным из плюсов был вид из него. Небо, лес, река… Как с картин именитых русских художников-пейзажистов. Очень красиво, ярко и немного сказочно. Словно ещё чуть-чуть и те мамины рассказы про волшебных лесных обитателей станут реальностью и на опушку выскочит какое-нибудь дивное существо, о котором ещё не слышал никто на свете. Даже воздух и тот казался волшебным. Свежий, вкусный, дурманящий. И, несмотря на то, что их планы сорвались, а реальность не оправдала ожиданий, Соня всё равно была рада здесь вновь оказаться. Тем более в компании с Баженовым, который думал, глядя исключительно на неё. – Ну, так что, маленькая, остаёмся здесь? Разведём костерок небольшой, мясо, как и хотели, пожарим. Жаль, правда, палатки нет, но, думаю, и в машине… – Нас съедят, Владлен Валентинович, ещё вечером, – покачала головой она. – И машина, к сожалению, нас не спасёт, а палатка тем более не спасла бы. Здесь, вблизи реки, всегда много комаров и мошкары было и мы от них по вечерам в доме прятались. Включали пахучки всякие и травки жгли, чтобы запахом насекомых отогнать. А сейчас их, наверное, ещё больше стало. Так что нам, наверное, лучше не рисковать. – Уверена? – Да. – Как скажешь. Тогда погуляем и поедем обратно? – А вам не тяжело будет? Вы и так почти весь день за рулём. – Нет, не переживай, – мужчина мягко улыбнулся и погладил её по плечу. – Не сахарный, не растаю. София улыбнулась в ответ и, переплетя свои пальцы с его, потянула за собой вдоль улицы к более удобному и ещё не до конца заросшему сходу к реке. Погуляв по берегу, навестив мамино любимое место в лесу, где всегда росло много ягод, всё-таки разведя небольшой костёр и поужинав на природе, они встретили вечер, а потом и закат, с наступлением которого терпеть прожорливых насекомых стало почти невозможно, за разговорами и воспоминаниями, и обратно, благодаря этому, она уезжала с ещё более лёгким сердцем, чем приехала несколько часов назад. – Сильно расстроилась, что не получилось остаться? – спросил Баженов после того как деревня осталась позади. – Нет, я рада и тому, что удалось навестить эти места, – честно ответила Чистякова, прислушавшись к себе. – Столько всего вспомнила и столько вам рассказала… Вы ещё не устали меня слушать? – Не выдумывай. Естественно, нет. Лето – пора солнца, каникул и, конечно, круглосуточных ремонтных работ на дорогах, из-за чего движение значительно замедлялось, а порой и вовсе останавливалось, и на трассе собиралась целая вереница машин, в которую попали и они тоже. Притормозив, мужчина бросил взгляд на наручные часы, она же, не отрываясь, наблюдала за тем, как играли в опустившихся сумерках блики от фар автомобилей, проносящихся на встречу, на мужественном лице, оглаживала его черты взглядом, словно и без этого не знала их наизусть, любовалась, чувствуя распирающее изнутри счастье вместе со спокойствием, гармонией и ощущением себя на своём месте. Оказывается, это так приятно, так хорошо и так правильно… Любить правильно. Быть любимой самой собой и кем-то ещё правильно. Жить и знать, что не одна в мире, правильно. И молчать об этом нельзя. Не хочется. Не можется больше. – Тогда можно я вам ещё кое-что скажу? – Конечно, говори, – кивнул, не отворачиваясь от дороги и снова чему-то немного нахмурившись. – А потом я тебе призн… – Владлен Валентинович, я вас люблю, – выпалила Соня, перебивая его и не давая себе возможности передумать. – Очень сильно и как никого прежде. Как женщина может любить мужчину, – от волнения голос немного дрожал, но она старалась говорить как можно чётче и увереннее, чтобы у него не возникло никаких сомнений насчёт её чувств. – Простите, что раньше не сказала. Никак решиться не могла… Баженов резко повернулся к ней и девушка замерла, пленённая его взглядом, мощью и энергетикой, которые после её слов стали ощущаться ещё весомее, чем прежде. В серых глазах читалось столько эмоций и такой невероятной силы, будто он очень долго сдерживался, а теперь на это не осталось ни возможностей, ни терпения, ни желания. Только очень явный и отныне понятный ей огонь. Только нежность напополам с опаляющей и внутри, и снаружи страстью, больше не поддающейся контролю. Только любовь. Задержав дыхание, она считывала одно за другим, вспоминая весь путь, который они прошли и который привёл их к этому моменту. Первую встречу, свой страх перед этим большим и внушительным мужчиной, неверящим ей, его тяжёлый, казалось, преследующий везде и всюду взгляд, сомнения и подозрения, выговариваемые им на постоянной основе, тот случай на кухне сестры, непривычное поведение и слова, сближение, волнующие касания, забота, помощь, вера в неё. Так мало и одновременно так много. И всё по-настоящему, а не в мечтах. Он реален. Его чувства к ней настоящие, искренние, неподдельные. Он лучше любой, даже самой яркой и красочной фантазии. Он тот, кого София будет любить всегда независимо от того как сложится дальнейшая жизнь. – Я многого ещё не знаю и могу что-то сделать не так. Возможно сейчас так и случилось… – озвучила свои опасения, нервно сжимая ладони в замок и не прерывая зрительного контакта с ним. – Возможно для признания сейчас не то время и место и… И я не требую его от вас взамен, не подумайте. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я вас люблю, и всё. Мыслей кружилось много, но единственно верные слова были лишь одни и хотелось повторять их, не замолкая. Вот только его молчание… – Нет, ангел мой, не всё, – будто услышав её мысли, наконец, хрипло прервал его мужчина. – Ещё далеко не всё. Это лишь начало, понимаешь? – шумно вздохнул. – Начало, которое по всем правилам должен был я положить да давно ещё, как только тебя себе присвоил. Всё спугнуть боялся… Оттолкнуть, – встряхнул головой, на мгновение сжал крепче пальцы на руле и, видимо, действительно, больше не в силах сдерживаться, развернулся к ней, приблизился, отчего Чистякова повторно и не отдавая себе в этом отчёт задержала дыхание, и, заключив её лицо в ладони, твёрдо произнёс: – Требуй, Соня. Всё, что душе угодно, требуй. Всё тебе дам, обещаю. – Мне всего не нужно. – А я дам, маленькая. Ни в чём не будешь нуждаться. – Владлен Валенти… – Нет, хватит! Сколько можно? Совсем меня с ума свести решила? В любви призналась, а выкать и по отчеству звать продолжаешь. Соня покраснела и робко накрыла своими ладонями его, действуя скорее на инстинктах, чем осознанно, желая быть ближе с ним всеми возможными способами и касаться так, как того требовало трепещущее от волнения и радости в груди сердце. – Влад… – Боже, наконец-то, этот момент настал! – с облегчением выдохнул он и прижался своим лбом к её. – Как бы головой не тронуться от такого счастья, хотя… Хотя мне, наверное, уже поздно об этом переживать, – улыбнулся и девушка не смогла не улыбнуться в ответ, чувствуя то же самое. – А тебе бы следовало, потому что со мной просто не будет, Сонечка. Ты меня знаешь. И знаешь каким кретином я бываю, когда заносит. – Не говорите… – начала и тут же сама себя поправила: – Не говори так про себя, пожалуйста. Это неправда. Ты – один из лучших людей в моей жизни. – Только для тебя. – Только для меня? – Ты – моё исключение, помнишь? Самое главное и самое любимое на свете исключение, – погладил большими пальцами щёки и прижался губами к уголку рта, из-за чего у неё сердце споткнулось с ритма и выступили мурашки на коже от этого, казалось бы, целомудренного, пусть и очень ласкового, касания. – Поэтому ещё раз говорю, требуй. Смело. Всё требуй, слышишь? – Мне только… – выдохнула едва слышно. – Только ты нужен. – Уже. Твой. До последнего, – горячим дыханием в губы, а словами до души, раненной не раз и столько же залатанной, но непередаваемо в это мгновение счастливой. – Люблю, ангел мой. Тебя люблю. Никогда не думал, что способен так сильно это делать, а с тобой… Что бы не случилось… Люблю. И в следующую секунду случился её первый в жизни поцелуй. Настоящий. Очень трепетный, сладостный, невероятно приятный. А потом, дома, первые в жизни объятия в новом статусе и близость, душевная и физическая, совсем не страшная с ним, опытным, заботливым и невероятно любящим. После осознание себя и его, как единое целое, и ни на одно мгновение, день или неделю, а на очень долгое и очень счастливое время, в котором она больше никогда не будет одинокой и несчастной. Будут улыбки и сложности, радость и светлая грусть по маме, к сожалению, не успевшей разделить с ней эти моменты, новые открытия и мечты, постепенно воплощающиеся в реальность, ощущение себя сильной, достойной только лучшего и светлого и крепкое, надёжное плечо рядом, на которое можно опереться, спрятаться, не бояться быть слабой или просто стоять, прислонившись, чувствовать негласное тепло, веру, поддержку и любовь и, не задумываясь и несмотря ни на что, отвечать тем же взамен. Будет всё. Будет счастье. Что бы не случилось… Как бы плохо, тяжело и больно не было… Будет. Обязательно.