Владлен

Переведённый на постоянной основе в нерабочее время на беззвучный режим телефон, лежащий на торпеде, ожил и он, оглянувшись назад, тихонько выбрался из машины, не закрывая дверь, и также тихо ответил: – Да, Марусь? – Привет, дорогой, – бодро поздоровалась младшая сестра. – Как у вас дела? – У нас замечательно. Ждём Соню с работы. Вы как? – Мы поехали за Алинусей в детский сад. Звоню, чтобы отчитаться: Соловьёвы, старшие и младшие, уже на полпути к месту назначения, у них на хвосте Медведевы, Лёша с Тоней тоже выехали, правда, с небольшим опозданием, потому что Виктория Алексеевна потеряла свою любимую куклу, пришлось искать её всем скопом и, как ты думаешь, где она нашлась? – Где? – не удержался от улыбки Владлен, живо представив то, как дочка брата построила всю семью в поисках игрушки, которую он ей недавно подарил. – Конечно же, у Илюшки в рюкзаке, – хихикнула Маша. – Но главное, что всё-таки нашлась, иначе бы они только к завтрашнему дню до места добрались. – Смотри, чтобы вас эта участь миновала. – Ну, у нас на такой случай есть веский аргумент. Говорим, что нас очень ждёт Любашенька Соловьёва вместе с близнецами Медведевых и все Алинкины проблемы сами собой исчезают, а если ещё и папа на руках да на шее покатает, так, вообще, красота… – сестра прервалась, потому что на заднем фоне послышался голос её мужа, и, выслушав его, продолжила, уже смеясь в голос. – Богдаша советует вам с Соней уже начать придумывать такие же отмазки и уговоры, чтобы потом на ходу не сочинять. Мужчина снова оглянулся на мирно спящего сына в детском кресле и улыбнулся ещё шире. Его богатырь в отличие от своих двоюродных сестёр Алины, дочки Маши и Богдана, и Виктории, дочки Лёшки с Тоней, кажется, полностью пойдя характером в маму, что на самом деле вызывало у Баженова только радость и облегчение, подобных проблем ещё не подкидывал, не заставлял придумывать разные способы, чтобы уговорить его что-то сделать, и было трудно вообразить себе, что такое время когда-нибудь наступит. Что сестра, что брат, что друзья, у которых детки обожали устраивать для любимых родителей какие-нибудь интересные квесты завидовали их с Соней покою в этом плане белой завистью и, кажется, ставили ставки на то, когда у Глеба проявится хотя бы одна вредная отцовская черта. Владлен же надеялся и молил всех богов, чтобы этого никогда не случилось и сыну не пришлось мучиться во взрослой жизни с таким ослиным упрямством и дурным характером, как у него. Правда, за годы жизни с Соней, благодаря её благотворному влиянию и в целом стабильности и покою в жизни, появилась стабильность и покой и в буйном нраве тоже. Пыл поумерился, на место горячности пришла обдуманность и теперь последнее, что хотелось делать – так это рубить с плеча, не думая о последствиях. Он будто ещё раз повзрослел и осознал это не тогда, когда перевёз Соню к себе, сделал ей предложение, обзавёлся обручальным кольцом и штампом в паспорте, а только впервые взяв Глеба на руки. Жизнь в тот момент раскололась на до и после. Мир изменился до неузнаваемости, стоило только почувствовать вес и уловить едва слышное сопение маленького бутуза, который был похож и на него, и на Сонечку одновременно. Стало ясно, что этот человечек полностью зависит от него, принимаемых им решений и совершаемых поступков и Влад просто не имеет права ни сына, ни жену подвести. И что не просто должен, а обязан задержаться в этом мире как можно дольше, чтобы провести с ними максимально больше времени и продолжать ощущать невероятный микс из безусловной любви, восхищения, страха, бесконечных переживаний и бесконечной радости, не отпускающим со дня рождения Глеба до сих пор, ежесекундно. Наслаждаться, не забывая о том, какой пресной была жизнь ранее. Быть любимым и любящим мужем, отцом, братом, сыном, другом. Жить достойно и обеспечивать достойную жизнь родным людям. И не появись на его пути юного голубоглазого чуда с веснушками и длинной косой, то вряд ли бы он когда-нибудь смог дойти до этого. Вряд ли бы стал человеком, которым являлся сейчас, которым гордились родители, брат с сестрой и, чего уж говорить, гордился он сам. – Спасибо, конечно, но мы уж как-нибудь сами, без сопливых разберёмся, – шутливо подколол он Марусю, продолжая любоваться сыном и счастливо улыбаться. – П-ф-ф, вредина, я на тебя Соне пожалуюсь, ясно? – Она меня и таким любит, так что жалуйся сколько угодно. – Деловой какой, – хмыкнула сестра, ничуть не обидевшись. – Ладно, отец семейства, мы уже подъехали к саду. Увидимся позже. – Поцелуй племяшку от меня. – Обязательно. Пока-пока, любимый старший брат. Маша отключилась и в этот же момент раздался школьный звонок, после которого из здания школы отовсюду шумно посыпалась детвора разных возрастов, но с одинаково счастливым выражением на лицах из-за окончания последнего учебного дня перед летними каникулами. Развернувшись ко входу, Владлен сквозь толпу детей, встречающих их родителей и учителей увидел своего ангела, торопливо направляющегося к нему. София Борисовна Баженова. Учительница младших классов, самая лучшая на свете мама и супруга и невероятный человек, проделавший большой путь от скромной худой девчонки до потрясающей молодой женщины, сумевшей сохранить свет и добро в душе, несмотря ни на что. Он, глядя на неё, порой не верил своему счастью и удаче и что раньше, что сейчас не мог представить никого красивее. Полная жизни, уверенная в себе и своих силах, светящаяся изнутри и делающая мир прекраснее одной своей улыбкой она не переставала его восхищать своей мудростью, верой в лучшее в людях и умением прощать и себя, и других за совершённые ошибки. Сколько ему простила за время знакомства, притирок и неизбежной бытовухи. Сколько простила остальным за слухи и влезание в их личную жизнь. И это не делало её слабой, нет. Наоборот закалило, но не ожесточило, как он по началу боялся, не сделало циничной, не погасило внутренний свет. Его маленькая взрослая девочка обрела такую силу, что ему, почти двухметровому шкафу и не снилось. И чем дальше, тем глубже, мудрее и сильнее она становилась. Чем дольше они были вместе, тем больше он её любил и чувствовал то же самое в ответ. Чтобы понять это, порой даже и слов не требовалось. Нужно было только заглянуть в небесно-голубые глаза и привычно в них утонуть. – Привет, а вот и я! – с широкой улыбкой приблизилась жена в официальном брючном костюме и убранными в низкий пучок волосами, что, впрочем, совершенно не прибавляло ей возраста. Некоторые подростки, учащиеся в этой самой школе, и то старше её выглядели. – Долго ждёте? Стоило только ей оказаться на расстоянии вытянутой руки, как он тут же сгрёб своё голубоглазое счастье в охапку и развернулся спиной к снующим туда-сюда людям, закрывая жену собой от любопытных взглядов, чем она тут же воспользовалась, привстала на носочки, обхватила его лицо ладонями и коротко, но чувственно поцеловала. Будь его воля, то этот сладкий и лишающий трезвости рассудка момент продлился бы гораздо дольше и перетёк в большее, но обстоятельства и время не позволяли, поэтому пришлось собрать волю в кулак, напомнить себе об улице, школьниках повсюду и грандиозных планах, не терпящих отлагательств, и нехотя оторваться от жены. – Здравствуй, ангел мой, – выдохнул, приказывая себе смотреть исключительно в любимые сверкающие глаза, а не на не менее любимые манящие губы и в любимый вырез блузки. – Не очень. Как прошёл день? – Отлично. Провели классный час, выставили оценки, поделились планами на лето и пообещали друг другу быть осторожными на дорогах, водоёмах и прочих местах повышенной опасности, – Соня ласково провела пальцами по его шее и разгладила ткань футболки на плечах и груди. – А ещё… – Что? – А ещё папа в перерыве звонил. Сказала она это спокойно, словно ничего особенного в этом не видела, тогда как он мгновенно изменился в лице и мысленно хорошенько выругался, поминая тестя не самыми лучшими словами. С того момента, как Петрович в очередной раз появился перед Соней, устроил ей скандал и обвинил во всех своих грехах прошло немало времени, а Влад никак не мог забыть ему ни одной слезинки жены из-за отца за всё время их знакомства, не то что брака. И уже не раз ему в достаточно грубой и доходчивой форме дал понять, чтобы тот никогда впредь её больше не беспокоил, что смотреть на возраст и жалеть не будет, что за неё любого, независимо от степени родства и прошлых заслуг в бараний рог свернёт, и поначалу Кудрявцев это вроде бы понимал. Исчез из поля зрения, пытался вернуть жену, но не смог, так как после развода Елена Семёновна, не долго думая, уехала к родственникам на юг, к морю, где теперь прекрасно себя чувствовала и к прошлому твёрдо решила не возвращаться, общался исключительно с Тоней, которой разрыв родителей и последующие за ним события дались достаточно нелегко, но она смогла вернуть равновесие и отвлечься благодаря неожиданной второй беременности и рождению дочери. Продолжал поддерживать напрочь разрушившийся образ идеального человека перед знакомыми и друзьями, которых со временем становилось всё меньше и меньше, а к Соне не лез, что Баженова полностью устраивало. Она, конечно, периодически из-за этого грустила, о нём, дураке старом, переживала и интересовалась его делами у сестры, но больше первая на контакт не шла, поставив во главу угла свою жизнь. Всё изменилось через полгода после Глебушкиного рождения. Его нерадивый дедушка Боря, случайно повстречавшийся им во время одной из прогулок в парке, увидел младшую дочку, держащую на руках сына и одновременно с этим пытающуюся поднять случайно уроненную погремушку, не смог остаться в стороне, подошёл ближе, чтобы помочь, взглянул на внука, потом на повзрослевшую и ещё больше ставшую похоже на свою маму Соню и с тех пор обивал порог их дома в надежде на прощение и хотя бы маленькую возможность участвовать в жизни дочери, и Глеба. Как только Влад не пришиб его с психу, сам не знал. Помнил, как орал, как выговаривал и слал того на все четыре стороны. Помнил, как бесился, переживая за жену и то как на ней, а впоследствии и на сыне это может отразиться. Помнил, как пытался найти выход, чтобы исключить Петровича из их устоявшейся жизни. Даже деньги тому, памятуя о его выходках, предлагал, а в один момент и вовсе к настоящим угрозам прибег, но тесть упорно стоял на своём, твердя о том, что понял как был не прав и теперь очень сильно раскаивается. Баженов не поверил ему тогда и не верил сейчас, а Соня, по доброте своей необъятной, каким-то образом нашла в себе силы, чтобы дать отцу неизвестно какой по счёту шанс. Они из-за этого даже в первый раз за время семейной жизни и отношений в целом поругались. Точнее он, Владлен, ругался и злился, а она молча слушала, по итогу усмирив его одной лишь фразой: "Влад, родной, ты же веришь в меня. Ты же знаешь, что я сильная и смогу отстоять себя. К тому же ты рядом и в случае чего всегда подстрахуешь меня, не правда ли?". После этого гнев как рукой сняло. Страх за неё остался, а злости как не бывало. Пришлось наступать себе на горло, лишний раз не рычать в сторону тестя, предпринимающего порой не очень удачные попытки наладить общение, и не мешать жене поступать так, как она считает нужным. Получалось опять же не всегда успешно, но мужчина старался. Очень старался ради неё. – И? – И он хотел повидаться с Глебом, но я сказала, что мы уезжаем, и он пожелал нам хорошего отдыха. – На этом всё? – Ну… Нет. Владлен напрягся, готовый ко всему, и, почувствовав это, девушка мягко улыбнулась и нежно прикоснулась к его щеке. – Не переживай так, пожалуйста. Папа ещё передал тебе привет, как своему самому грозному зятю. – Пусть он, знаешь, свой привет куда себе засу… – начал было заводиться, но вовремя опомнился и повёл плечами, расслабляясь. – Кхм, неважно. Бог ему судья. Соня снова привстала на цыпочки и успокаивающе чмокнула, понимая его состояние без особых усилий. – Ну, ладно, маленькая, садись в машину. Сын уснул полчаса назад и, думаю, у нас ещё есть кое-какое время, чтобы пообщаться без самого важного пассажира. Жена послушно заняла место рядом пока была такая возможность, предварительно заглянув к Глебу на заднее сидение, и не без усталости откинулась на спинку сидения, вытянув ноги. – Ребята, наверное, уже на месте? – спросила, когда они тронулись с места. – Кто как. Кто на полпути, а кто, как и мы, только выезжаем из города. – Замечательно. Как прошёл твой день, самый лучший на свете муж и папа? Влад не удержался от довольной улыбки, внутренне тая от подобных обращений. И чем больше Сонечка его такими комплиментами баловала, тем приятнее и радостнее на душе было. Сразу из взрослого, сорокалетнего с гаком мужика превращался в юнца, у которого от внимания любимой девчонки за спиной крылья вырастали. Подобное впервые почувствовал, когда жена призналась ему в любви, а он в свою очередь пытался признаться о том, что места, которые у неё связаны с воспоминаниями о маме, вместе с партнёрами, не зная об этом, откупил под строительство своего очередного бизнес-проекта, и понял это, только увидев почти разрушенную деревушку своими глазами. Испугался тогда, что, рассказав об этом, оттолкнёт её от себя или что ещё хуже расстроит, пытался слова правильные подобрать да поаккуратней, чтобы не как обычно правду-матку в глаза без разбора. В итоге, услышав заветное признание, забыл обо всём на свете, едва окончательно с ума от радости не сойдя и в один миг став самым счастливым человеком во вселенной на пару со своим голубоглазым ангелом. Потом, конечно, рассказал ей и про проект, и про планы, и про то, что всё случайно вышло, и вопреки всем опасениям Соня пожелала ему удачи и даже изъявила желание потом, по завершении строительства загородной базы отдыха, там побывать. И побывала. Да так продуктивно, что через некоторое время они узнали о скором пополнении в их семье. Теперь собираться там вместе со всеми родными и близкими стало очень хорошей и тёплой традицией. Сегодня они именно туда все и направлялись, соскучившись по свежему воздуху, солнцу, природе и друг по другу и намереваясь провести выходные на полную катушку. И, кто знает, может, после этого посещения аист ещё кого-нибудь посетит. – Любой мой день, проведённый с тобой и сыном потрясающий, маленькая. Соня улыбнулась, оглянулась на причмокнувшего во сне Глеба, и, убедившись, что тот по-прежнему спит, с любовью посмотрела на него, а Владлен, как обычно, пропал в её небесно-голубых глазах, желая провести в них вечность и ещё один день. Конец. 18.12.2023 г.