Глава 24. Ветка. Сейчас

Едва я начинаю шевелиться, как на кухне замолкают.

Испуганно замираю, ощущая через простыню два обжигающе острых взгляда. Боже, словно хищники настораживаются на малейшее шевеление жертвы…

Кожей ловлю напряжение, мгновенно разливающееся в комнате, выдыхаю, пытаясь собраться с силами.

Уф-ф-ф… Погнали.

Сажусь на кровати, предусмотрительно придерживая простынь у груди, встречаю внимательные взгляды максимально спокойно. Кто бы еще знал, чего мне это стоит…

Поднимаюсь, запаковываясь еще сильнее, и допускаю оплошность, чуть покачнувшись от внезапной слабости в ногах.

И в то же мгновение оба моих любовника срываются с места и, словно волки на косулю, нападают с двух сторон одновременно.

Тим придерживает за локоть, а Ванька, со свойственной ему прямолинейностью, сразу цапает за талию и тянет на себя.

Запрокидываю голову, смотрю ему в глаза.

— Вет, ты чего? — тихо говорит Ванька, а зрачки глаз гипнотически расширяются, словно ему под кожу медленно вводят дозу.

Рядом выдыхает Тим, и я боковым зрением вижу хищно подрагивающие ноздри породистого носа.

Ох, черт…

Надо что-то делать, пока меня опять не утащили в постель.

— Все нормально, — киваю сдержанно, — мне надо… В ванную…

— Пошли вместе… — хрипит Тим, и меня дергает током от откровенного обещания и голода в его голосе.

Боже, да когда же это кончится все? Они меня до смерти тут затрахают!

— Нет, — упрямо мотаю головой, опускаю взгляд, избегая даже показывать, как сильно мое глупое измученное тело реагирует на их безусловную животную энергетику. Хватит этого бреда. — Я одна. И я есть хочу.

Надо как-то переключать самцов с траха на заботу.

— Да, конечно, сейчас все будет, — говорит Ванька, наклоняясь ко мне ниже, и шепчет умоляюще, — поцелуй…

В этот момент он почему-то напоминает того мальчишку, что просил у меня яблоко в детстве.

И я опять не могу отказать.

Послушно размыкаю губы, тянусь к нему.

Ванька мягко, но глубоко целует, чуть царапая щетиной натертые губы. Это так головокружительно сладко, а ладонь Тима, плавно переползшая с локтя на талию, очень даже в тему, невольно отклоняюсь и позволяю себя притиснуть спиной к твердому во всех местах телу.

Мы снова сливаемся в одно, как попугаи-неразлучники, не в силах оторваться друг от друга.

Ванька выпускает мои губы и переключается на шею, а Тим тут же разворачивает за подбородок к себе. Он целует жестко, властно, прикусывая и глубоко имея языком прямо до горла. Ощущаю, как ноги сильнее слабнут от этого двойного напора, и, вот честно, ничего не имею против, чтоб мы опять оказались в постели втроем. Все внутри дрожит от предвкушения удовольствия, к которому тело мое уже успело привыкнуть, но в то же время имеются еще кое-какие потребности, помимо бесконечного секса, которые надо удовлетворить прямо сейчас.

И потому я отрываюсь от губ Тима, силой убираю руки Ваньки, увлеченно изучающего мою шею и уже добравшегося до груди, с себя:

— Нет! Мне в туалет…

Получается жалобно. И вот честно, я не специально! Мне реально надо! И я реально прошу!

Парни отпускают, но к туалету провожают почетным караулом, зацепив с двух сторон за локти. И это было бы забавно, если б не пугало до чертиков.

Запираюсь, без сил плюхаюсь на унитаз, успокаивая лихорадочно бьющееся сердце и осознавая одну простую вещь: я в ловушке. Реально в ловушке.

Они не дадут ничего обсудить, они не выпустят.

С ужасом понимаю, что вообще ничего о них не знаю, не представляю, как сейчас разговаривать, с чего начать. Мои друзья детства, такие знакомые, до каждого движения родные, за эти годы превратились в страшноватых незнакомцев. Они меня чувствуют, все так же, на интуитивном уровне, тут ничего не изменилось с детства.

Но разговаривать с ними теперь невозможно.

И что делать в этой ситуации непоянтно.

Мы не можем бесконечно трахаться, забыв о том, что снаружи существует мир.

Но поведение у парней говорит об обратном.

Открываю душевую кабину, захожу, запускаю ледяную воду, вздрагивая от перепада температур.

Ничего, Ветка, ничего… Соберись и покажи, кто ты есть. Это было временное помрачение, так бывает, к сожалению… Но теперь все. Хватит. Просто хватит уже.

После душа смотрю на себя в зеркало, с трудом узнавая в этой замученной девушке с блестящими глазами привычную холодную Ветку.

Девушка в зеркале выглядит беззащитной и соблазнительной.

Черт…

Стоит в таком виде выползти из ванной, и меня тут же трахнут опять.

Хочется надавать себе пощечин, чтоб лицо выглядело менее довольным и расслабленным!

Заматываю волосы в тугую гульку, надеваю длинный белый халат, драпируясь так, чтоб не сразу сумели добраться до голой кожи.

А, в идеале, вообще не добрались.

Сжимаю губы в тонкую нитку, плещу на лицо ледяной водой.

Все, готова.

Выдыхаю, выхожу.

Ребята на кухне, судя по всему, переключились таки с секса на заботу. Понимают, значит, что за используемым так активно организмом требуется уход.

Захожу в кухонный уголок, сажусь под пронизывающими до костей взглядами сразу в угол, так, чтоб не сумели сзади напасть, смотрю спокойно.

Ванька и Тим переглядываются, судя по всему, заценив мой боевой выход, затем решают сделать вид, что вообще ничего не происходит.

— Вет, яичницу будешь? С помидорами, как ты любишь, — говорит Ванька, а Тим молча ставит передо мной большую чашку с кофе. Машинально отмечаю сливки, пробую… Да, они помнят, как я люблю пить кофе… Боже, они все, что ли, помнят?

Не только я, получается, все до мельчайших подробностей могу в голове восстановить? И они тоже?

Понимание обжигает, становится душно в толстом халате, но я терплю. Киваю, пью кофе, потом мы едим яичницу. Как раньше, на троих, со сковородки.

Каждое движение, каждый жест сейчас — отсылка к нашему общему прошлому, бьющая по нервам хлеще, чем развратный секс с ними двумя одновременно.

Они словно опять подчеркивают своим поведением, насколько мы одинаковые, насколько у нас много всего в бэкграунде.

И я слабею с каждой минутой все больше, напряжение между нами затмевает твердые намерения освободиться и доводы разума.

Черт, я здесь, как в паутине, завязну… И в этот раз уже не выберусь…

— Думаю, нам надо поговорить, — решительно рву я мотки утягивающей меня паутины и ставлю чашку от кофе на стол.

— Надо, — эхом вторит Ванька, а Тим согласно кивает.

Ух… Вот он, мой шанс!

— Во-первых, давайте сразу проясним: то, что сейчас произошло, так же, как и то, что произошло пять лет назад… Это ошибка.

Парни смотрят на меня, и под их одинаково тяжелыми взглядами приходит понимание: не с того я начала. Ох, не с того.

Где твои навыки переговорщика, Ветка?

Очевидно, там же, где и мозги…