Глава 27. Тим. Сейчас
— Она говорила, за каким хером вернулась? — Ванька смотрит на остывший кофе, кривится и достает из бара бутылку с коньяком.
Я не возражаю, напряг надо снять, а то сил никаких же.
Нервы в клочья.
Ветка, блять… Умеет свести с ума за минуту.
И ведь, главное, забыл же уже практически…
Ну, не то, чтоб забыл… Эта рана из тех, что кровоточит при каждом случайном прикосновении. За эти пять лет я научился не прикасаться. И даже привык к тому, что она где-то есть, эта рана, на периферии сознания, глубоко внутри.
И вот появилась Ветка, и все. Пиздец. Еще чуть-чуть — и кровью истеку.
Но все же могу гордиться собой, прогресс есть, определенно, по сравнению в бешеным придурком пятилетней давности.
Потому что Ветка вышла отсюда. И даже уехала. И ее даже никто к кровати не привязал, хотя желание было диким, мутящим сознание. Причем, не только у меня, у Ванька тоже!
Но брат мой оказался в этом вопросе собранней и выдержанней меня.
Отпустил.
И меня придержал.
Если б не он, Ветка бы уже стонала подо мной, вовсю доказывающим, насколько она не права в своих претензиях! И насколько все было сделано для нее! И из-за нее! И что, если б не она, то все было бы хорошо! У нас! У нас с ней — так точно!
Короче, понятно, что меня опять повело конкретно.
Идиотом совсем становлюсь с ней рядом. А сейчас, когда она так близко, то вообще…
Пиздец какой-то неизлечимый…
Ветка ушла, подобрав босоножки с сумочкой и перевязав потуже пояс белого халата, который на ней платьем принцессы смотрелся…
Дверь уже захлопнулась, а я все не понимал, какого, собственно, хера происходит? И почему я это сейчас позволяю?
И, может, пока не поздно, метнуться и вернуть ее обратно?
Она же сейчас тупо свалит опять, и хер ее найдешь!
Осознание совершенной глупости замутило мозги, и я даже нацелился за беглянкой, но Ванька, глянув на меня с предостережением, набрал номер и коротко сказал: “До двери, но тихо”.
Я поморгал… И выдохнул с облегчением.
Все же, в некоторых вещах разгильдяй и пиздабол Ванька умнее и предусмотрительнее меня.
Местный агрегатор такси, куда он зашел полноправным партнером пару лет назад, теперь отрабатывает вложенные бабки по полной.
И если Ветка думает, что сняла нас с хвоста, то тут для нее прям грустные новости.
Я тру лицо ладонью и сажусь к столу.
Ванек скручивает крышку, разливает в пузатые бокалы тягучую жидкость.
— Давай, потихоньку, — командует он, но я не слушаю и залпом глушу сразу до дна.
Друг смотрит неодобрительно:
— Шестнадцать лет выдержки.
— А мне похуй.
Эстет, бля. Давно ли?
Вроде, вот буквально вчера спиртягу глушили и компотом его матери запивали…
— Ну че? Говорила? — опять возвращает меня к нашим баранам Ванька.
— Нет.
— А вообще… Что-то говорила?
— Нет… Не успела…
— Блять… — Ванька отворачивается и, забывая, что он теперь гребаный аристократ, дует коньяк залпом, заедает лимоном, задумчиво смотрит в окно.
Мы молчим, явно крутя в голове одни и те же мысли и, наверно, впервые за все эти сутки выдыхая хоть немного.
С того момента, как узнали, что Ветка в городе, и уж тем более, с того, когда нашли ее, это первый раз, когда реально чуть-чуть в себя пришли. И мозги вернулись из трусов в голову.
За окном яркий летний день, во дворе внизу бегают дети.
А я сижу, тупо ни о чем не думая, ощущая, как коньяк мягко путешествует по организму.
Поворачиваюсь и ловлю внимательный взгляд Ваньки:
— Накрыло? — понимающе кивает он.
— А то тебя нет? — язвлю я мрачно.
— Че делать будем? — помолчав, задает он основной вопрос. Главный.
Но я не чувствую в себе готовность вообще на эту тему общаться.
Драться с Ваньком из-за нашей общей подружки уже смешно. Не решает это ничего, сто лет назад выяснили.
А сегодня, вот, выяснили, как к этому относится Ветка. И это удар, охереть какой.
Я почему-то был уверен, что ей все понравилось… И что сбежала она… Почему-то. Потому что дура. И предательница.
Мне и в голову не приходило, что она может это все именно так видеть.
Воспринимать.
Мы с Ванькой ехали вчера к ней, оба одержимые справедливым чувством обиды и желания выяснить отношения, задать основной вопрос: “Нахуя ты так сделала?”
А у нее, оказывается, свои причины. И эти причины переворачивают произошедшее тогда, пять лет назад, с ног на голову.
Правда, если меня спросить, хочу ли я вернуться в прошлое и поменять его, просто тормознуть, не делать того, что сделал… Я сто процентов скажу, что “нет”.
И вернуться я бы согласился, но лишь затем, чтоб Ветку словить и из города не выпустить.
Сейчас, в свете всего ею сказанного, это выглядит форменным иудаизмом, но тут уж нихера не поменять. Я никогда не был хорошим.
Это просто она меня считала лучше, чем я есть. Напрасно, как выяснилось.
Сейчас я понимаю ее обиду.
Но это ничего между нами не меняет.
Она моя, и это без вариантов.
Но вот как теперь быть с тем, что она-то этого не хочет? Не силой же ее привязывать? Ну, окей, один раз привяжу, а дальше?
Как быть?
И что делать с Ванькой?
Как бы круто и сладко нам не было втроем в одной постели, но мы все понимаем, что это неправильно.
Так не может продолжаться долго…
И, значит, надо решать.
Но конкретно сейчас… Не хочу.
— Давай потом, — говорю Ваньке, — лучше про Кабана.
Ванек хмыкает, словно поддерживая меня в слабости и трусливом откладывании проблемы на потом, и коротко рассказывает новости дня.
— Пиздец… — оцениваю я ситуацию.
В основном, потому что полностью согласен с другом: сейчас нельзя никакой войны.
Мы не в девяностых, что бы по этому поводу ни думал Кабан.
Тронем засланного казачка, и все, через неделю тут будет вся столица. Раскатают по головешкам, пусть и с жертвами, но мы-то тоже ляжем. Причем, в первых рядах.
Значит, надо самим выходить на казачка и договариваться, то есть, быть реальными иудами.
В этом лично для меня нет ничего палевного, потому что мы с Ваньком по понятиям не живем и давно уже подумывали о том, чтоб отделиться от этого беспредельщика.
Нет слов, Кабан нам когда-то очень помог.
Когда мы с Ваньком поняли, что Ветку не найдем, и загуляли, то запросто могли бы догулять до статей. Опасно ходили, по кромке.
Но спас случай.
Сначала с нами связался тот самый парнишка, с которым мы служили.
У его отца в столице была небольшая фирмешка по продаже автомобилей и постоянные заказы на подержанные иномарки. И мы с Ваньком подрядились их гонять из Польши и Белоруссии.
Деньги были неплохие, а перемена мест помогала забыться.
В итоге, чуть-чуть погоняв, мы поняли, что вполне возможно открыть что-то подобное в нашем городе, а то не все же Москву обеспечивать.
Мы открыли свое дело, небольшое, но дела прям пошли. Поначалу. СТО и магазин автозапчастей при нем.
Подвязки у нас были из столицы и регионов, не зря же полгода гоняли, видели, как что работает, знакомились с нужными людьми.
Точку безубыточности прошли за шесть месяцев и начали получать прибыль. А потом…
Потом узнали, что все не так гладко.
Сначала не понимали, че происходит, почему к нам резко зачастили все службы, которые только есть в городе, чего от нас хотят. Начали уточнять…
В итоге, узнали, что слишком борзые и неправильно зашли. А надо по-другому. Надо сначала спросить разрешения…
Пошли выяснять, кто тут у нас эти вопросы решает, и попали на Кабана, который, как выяснилось позже, у нас в городе решает все.
Весь автобизнес, сеть магазинов автозапчастей, стоянки, СТО-шки и прочее были в его собственности.
Еще с девяностых он отвоевал себе кусок бизнеса и с тех пор прочно сидел на нем, как паук в паутине, прирастая все новыми землями.
Мы с Ваньком случайно пришлись в тему.
Кабан как раз в то время пытался отойти от своих зоновских приятелей, которые, конечно же, быстро решали вопросы, но вообще не умели в бизнес. Рэкетиры девяностых, максимум на что они были способны, это трясти ипешников на предмет выплаты дани.
А мы с Ваньком показались ему перспективными и умными пацанами, сумевшими на пустом месте сделать неплохой старт.
Чего-то он в нас разглядел, похоже.
Он предложил не мучиться хуйней с нерентабельной точкой в собственности, а идти к нему в управленцы.
Сначала попробовать себя в адмистраторах СТО и магазина, а затем, если пойдет, то расшириться на сеть.
Мы не хотели, вот честно. Долго с Ваньком обсуждали, выискивая различные варианты.
Но их не было.
Бабки под расширение бизнеса мы взяли в банке, под серьезные проценты. И сейчас такое прибыльное, раскрученное в самом начале дело, уже не приносило дохода. Его задавили бесконечные проверки, жалобы, постановления. И это, конечно же, было еще лайт-версией, потому что следом к неуступчивым владельцам, залезшим по глупости не на свою территорию, обычно приходили веселые ребятки с дикими рожами…
Короче, это только в Москве все по-современному делается, а в регионах… Как положено, по-старинке…
Мы могли, конечно, закуситься, но толку? У меня в живых не было родни, но у Ванька-то родаки тут живут… И что? Ставить их под удар?
А потом что?
Работать нам все равно нормально никто не даст, все бабки просраны, в долгах… Идти опять машины гонять? Так это уже не так прибыльно, как раньше было…
В итоге, мы с Ванькой, скрипя зубами, согласились работать на дядю Кабана.
Ожидали всякого, конечно, в том числе и жесткой подставы, но в реале все оказалось совсем не плохо.
Наверно, у нас и в самом деле какая-то чуйка препринимательская имеется, да и бизнес изнутри знаем… Опять же, молодость — не порок, а новые возможности и широкие взгляды на жизнь.
За два года мы смогли нормально наладить работу СТО-шек и сети магазинов автозапчастей, прибыль была постоянная, рост тоже имелся.
А то, что через наши магазы и СТО периодически сбывался левак… Ну, тут ничего не поделаешь… Либо живешь с волками дружно, либо тебя схарчат.
Мы с Ваньком договорились, что будем смотреть все варианты… В конце концов, Кабан тоже не вечный, всякое может случиться… А пока надо работать, откладывать бабки и активно смотреть по сторонам.
И вот…
Досмотрелись…
Москва обратила на нас свой хищный взор и теперь хер спрыгнет. И мы хер спрыгнем…
Да еще и Ветка тут, ломая и без того поломанные мозги…
— Все сразу, блять, все сразу… — бормочу я, закуривая и нервно выдувая дым в окно.
— Ничего, решим, брат, — говорит Ванька, безбашенно улыбаясь, а я только кошусь на него злобно.
Вот вечно он такой: раззуди плечо, блять, махнет рукой — переулочек, ногой — улица… А мне потом трупы собирай и голову ломай, как нас обоих из-под завалов вытаскивать… А теперь вот и не обоих.
Трое нас теперь…