Глава 22

Дмитрий Дрейк

Земля уходит из-под ног. Я попытался встать с бетонного грязного пола, чтобы зайти к ней, но не вышло. В глазах потемнело, стало дико тошнить, меня качнуло. Алекс удержал и довел до пошарпанной скамейки, что стояла неподалеку.

Поднял мою голову, заглянул в глаза, стал измерять пульс. А я чувствую, как меня гуда-то уносит, перед глазами темнеет.

— Да что за хрень? — тихо выругался я и попытался мотнуть головой.

— Тише ты. — Алекс снова удержал, когда от резкого движения меня качнуло, и я стал заваливаться на скамью.

— Вам нужна помощь? — услышал я, как сквозь вату, незнакомый голос и сознание отключилось.

Пришел в себя и не сразу понял, где нахожусь, но, увидев иглу, торчащую из моей руки, сразу все вспомнил. Хотел встать, но голова кружилась так, что перед глазами снова заплясали черные точки. Опустился обратно на подушку и попытался осмотреться. Палата, в которой не делался ремонт уже лет пятьдесят, вгоняла в уныние. Скудная обстановка, страшно неудобная кровать с пружинистым, продавленным матрасом. В углу страшная раковина и светильник на стене. Вот и все, что отсюда мне удалось разглядеть.

Что же, мать твою, это было?! Я должен быть с ней, а я валяюсь на больничной койке!

Эта мысль придала мне уверенности в том, что я смогу встать… Идея оказалась хреновой. Встать я по-прежнему не могу. Сразу начинает все кружиться и дико мутить. Дверь открылась, и в палату вошла немолодая медсестра с подносом, на котором что-то загремело.

— Очнулся. Ну вот и славно, — проговорила приятная с виду женщина и что-то вколола мне в бедро. — Вот так, — пробормотала она себе под нос. — Ты не вставай только. Нельзя пока.

— Что со мной было?

— Сейчас позову твоего друга, он тебе все сам объяснит. — Женщина собирала все, что принесла, на поднос и уже собралась уйти, когда я позвал ее.

— Моя жена… Как она? — сердце бухало в груди так, что стало тяжело дышать.

— Так же, — и она вышла, оставляя меня одного, но не на долго.

Через пару минут в палату вошел Алекс. У друга был помятый измотанный вид. Похоже он еще не спал.

— Как она? — сразу же спросил я. — Мне нужно к ней.

— Лежи, — отмахнулся он. — Ты там сейчас ничем не поможешь. За пять часов ничего не изменилось, Дим. Состояние тяжелое. Стабильное, но тяжелое. Это все, что я могу сказать тебе. — Он устало опустился на кровать, облокотился о стену и прикрыл глаза. — Ты сам как? Легче?

— Что со мной было?

— Нервы, — ответил друг. — Резко поднялось очень высокое давление. Ты знатно напугал меня, друг. Ты поседел, — сказал он, устало усмехнувшись.

— В смысле? — не понял я.

— Да в прямом. — Саня достал телефон из кармана, сфоткал меня и показал, приблизив нужный фрагмент фото. На виске, с одной стороны, появились седые пряди волос.

— Станет отличным напоминанием обо всем, что я натворил, — ответил ему. — Когда я смогу встать?

— Когда давление упадет до нормального. Лежи пока. Я все контролирую. Сейчас только посплю пару часов и снова буду контролировать, — пробормотал Алекс и вырубился прямо так, сидя у меня в ногах.

Минуты складывались в часы. За окном появились первые признаки рассвета. Саня так и спал сидя, даже положения головы не сменил. Я и забыл, как он может «гореть» на работе. И как сильно я ценю его и то, что он делает. Я как будто проснулся от кошмарного сна, а он оказывается не был сном. Я снова попытался встать. Мне, как минимум, нужно в туалет, уже капец как нужно. Но моя попытка не удалась, зато проснулся Алекс. Резко, тяжело дыша.

— Черт, Демон! Какого хера ты меня так пугаешь! — выругался он. — Куда ты опять собрался?

— Мне нужно к жене, — повторил я снова.

— Тебе нельзя вставать.

— Алекс, я ссать хочу! — не выдержал я. — Что мне прям тут, что ли?!

Друг заржал.

— Сейчас организую, — и направился к двери.

— Стоять! — окрикнул я его. — Не надо мне ничего организовывать. Помоги дойти до туалета. Пожалуйста.

Алекс улыбнулся.

— Сань, ну хорош, не надо меня так унижать. Еще я на горшок не ходил.

— Дурак ты, Дима, — проворчал друг, но подошел ко мне и протянул руку, чтобы я мог опереться.

С третей попытки мне удалось встать. Шатало ощутимо, но на ногах я стоял. Маленькими шагами мы дошли до нужной комнаты. Меня чуть не вывернуло от вида и запаха этого места, но деваться некуда. Справив нужду под строгим надзором друга, мы вернулись в коридор, который стал понемногу оживать. Сонный персонал больницы передвигался по своим делам. Он было повел меня в мою палату, но я остановился.

— К жене, — попросил я, тяжело дыша.

— Дима, бля, ты достал!

— Я тебя очень прошу. Хочешь я на колени встану.

— Безумно. Жажду просто! Идем.

В палате тихо, только приборы издают жуткие звуки. Она такая бледная, белая просто. Такая маленькая, хрупкая. Руки перемотаны бинтами, волосы спутаны, под глазами темные круги. Меня снова качнуло, но Саша стоял рядом, удержал.

— Дим, тебе лечь надо. Ты ей ничем не поможешь сейчас.

— Я останусь здесь… Я должен… — говорить снова стало тяжело, стало тошнить, голова кружилась, но я сделал шаг, потом еще один.

Саня страховал, чтобы я не рухнул на пол.

— Дима, кому будет легче, если ты ляжешь рядом с ней? М? — ругался он.

— Вместо нее, — прошептал я. — Я так виноват, — голос дрогнул, и я почувствовал, как по щеке покатилось что-то мокрое.

Быстро смахнул непрошенную влагу. Не время для таких эмоций. Надо собрать себя в кучу и быть рядом. Я нужен ей, мы оба нужны. Саша держится, я не представляю, как он это делает. А я не смог. Я до этого момента не осознавал, что она для меня значит. Что я реально не могу жить без нее. Я просто не могу. Я столько боли ей причинил за такой короткий срок. Я сломал ее, просто сломал. Друг ведь предупреждал меня, я не слушал. И вот она тут, сломанной куклой лежит на убогой больничной койке, а я ничего не могу сделать. Это я виноват, что она тут оказалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Моя девочка. Моя маленькая, хрупкая девочка. Ты только вернись ко мне. Я все исправлю. Я увезу тебя отсюда, и мы начнем сначала. Я не могу тебя потерять. Не смей, слышишь… Не смей бросать меня… Я не могу дышать без тебя, не могу жить без тебя… Не смей! — Я опустил голову на ее крохотную бледную ладошку.

Чертовы слезы капали прямо на простыни, но мне не стыдно за эту слабость. Мне больно. Меня выворачивает изнутри. Друг крепко сжал мое плечо в знак поддержки. Я был благодарен ему.

— Идем, — потянул он меня, чтобы я поднялся. — Идем, тебе нужно лечь.

— Я останусь тут, — голос тихий, безжизненный. Я сейчас умирал вместе с ней. По-другому просто не выходит.

— Сейчас я все решу, только не вставай.

И минут через пятнадцать пара крепких парней занесли в палату реанимации вторую кровать, поставили у окна. Следом зашла уже знакомая мне медсестра и санитарка. Пока медсестра делала непонятные мне манипуляции с приборами и капельницей под строгим надзором Алекса, санитарка быстро застелила постель серым от времени, но чистым бельем и вышла.

— Ложись, — полуприказным тоном сказал друг. — Если ты не будешь меня слушать, я выведу тебя отсюда и привяжу ремнями к кровати. Ты знаешь, я могу, — и смотрит на меня, как на несмышленого пацана.

Я послушал и позволил ему помочь. Он сам поставил мне капельницу, снова сел у меня в ногах.

— Давай поспим еще немного, Дим. Мне Макс звонил уже пару раз. Они приедут часов в одиннадцать вместе с Ксюшей. Надо поспать, я чертовски устал. — Он прикрыл глаза и почти моментально провалился в сон.

А я лежал и смотрел на нее. Отсюда видно плохо, но мне хватит. Просто ощущать, что она рядом, что она тут. Я могу протянуть руку и коснуться ее. Я не могу потерять. Не могу…

Часы складывались в дни, дни в недели. Мы тут уже две и никаких изменений. Макс звонит каждый день, приезжает вместе с Ксенией пару раз в неделю. У них завязались серьезные отношения, и она понемногу перебиралась к нему. Вот и сегодня они были у нас. Держатся за руки, он смотрит на нее так нежно, с заботой. Я поражен. Есть стойкое ощущение, что ребята что-то не договаривают, но я не лез, захотят — расскажут, их дело.

Алекс все время был здесь. Он всего пару раз ездил в город, домой. Привез себе и мне чистые вещи и другие необходимые мелочи вроде бритвы и ноутбука. Чтобы не сойти с ума, я ушел с головой в работу. Накопилось много вопросов, которые требуют моего присутствия, но я никуда не поеду. Я нужен здесь, и я буду ждать. Она обязательно вернется ко мне.

Каждый вечер я сажусь рядом, беру ее за руку и рассказываю истории из своей жизни. Рассказываю о том, как увезу ее к морю на наш остров. Что все будет хорошо. Что я люблю ее. Я каждый день прошу у нее прощения за все, что сделал. Потом заставляю себя делать обычные вещи, такие, как умываться и чистить зубы, бриться, просто двигаться. Я должен делать это ради нее. Алекс боялся, что я не выдержу, что у меня сорвет крышу или снова подскочит давление, но я держался. Всем назло держался, держался ради нее. Ведь она моя. Моя маленькая девочка. Моя жена.

Вот и сегодня я сел рядом, взял за руку и стал рассказывать, что за окном идет дождь, просто ливень. Грохочет гроза и сверкают молнии, бушует сильный ветер. Говорю, как я скучаю по ней. По ее голосу, по ее улыбке, по ее зеленым глазам цвета весны. И снова прошу прощения, глотая непрошенные слезы. Я к ним уже привык. Это новая эмоция, новое чувство стало родным и близким последнее время. Мне больше не стыдно проявлять слабость. Я не железный, не робот, не бесчувственный Демон, как зовут меня многие. Я просто человек.

— Мне снилось море, — услышал я очень тихий хриплый голос.

Замер, глядя в такие родные зеленые глаза. Они были мутные, в них жила боль и тоска, но эти глаза смотрели прямо на меня. Я забыл, как дышать, и, как дурак, просто смотрел на нее и не мог поверить — она пришла в себя!

В палату вошел Алекс и тоже замер на секунду, потом быстро подошел к кровати, тепло улыбнулся ей.

— Добро пожаловать обратно, — сказал друг.

Она растерянно смотрела по сторонам. Алекс запредельно счастливо улыбался.

— Дезориентация пройдет, маленькая. Все пройдет. Теперь все будет хорошо. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

Я не стал возражать. Мы оба знатно понервничали из-за всего этого, глупо ругаться из-за поцелуя.

Говорить сегодня сил у нее не было. Никто и не требовал. Алекс контролировал состояние, взял анализы, менял капельницы и назначения. А я просто был счастлив. Не думал, что так бывает — ощущение абсолютного счастья.

Сегодня я впервые за эти две недели спокойно спал. Утром в ее глазах появилась осознанность, дымка, что застилала их вчера, прошла. Она даже пыталась пошевелиться, но у нее не вышло. Алекс снял кислородную трубку, теперь нужна была только капельница и какие-то уколы, я не вдавался. Я радовался, что она со мной.

— Мне снилось море, — повторила она все еще тихим, но уже не таким хриплым голосом. — Мне не хотелось просыпаться. Там было так хорошо.

Я улыбнулся.

— Я рассказывал тебе о нем. О том, как мы отдыхали, помнишь? Как я увезу тебя туда снова, и мы будем счастливы.

— Будем? — спросила она.

— Обязательно будем, — поцеловал ее руку, она хотела убрать, но у нее совершенно нет сил сопротивляться, а я не позволил, не отпустил. — Все будет хорошо. Я обещаю тебе.

Время полетело гораздо быстрее. Моя девочка восстанавливалась. Она позволяла мне быть рядом, помогать. Близко не подпускала, сжималась и отстранялась, когда я тянулся к ней, чтобы коснуться, поцеловать.

Ничего, главное — она жива. Все остальное мы наверстаем.

Мы учили ее заново ходить. Первое время она позволяла делать это только Алексу. Но постепенно стала подпускать и меня. Мы не говорили о том, что было. Сейчас не время. Нужно поставить ее на ноги.

В палату влетела Ксюха с воплем:

— Максим, ну все! Уже можно сказать!

Друг вошел следом, тихо смеясь.

— Говори, раз можно.

И три любопытные морды уставились на них.

— Он мне предложение сделал! — запрыгала Ксюшка на месте и продемонстрировала нам красивое обручальное кольцо. — А еще… Еще… Я беременна… Вот!

— Оу! Вот это новости! — первым очнулся от этого потока восторженных эмоций Алекс.

Мы поздравили ребят с этим классным событием в их жизни. И до позднего вечера обсуждали их планы на свадьбу и дальнейшую жизнь. Кейти улыбалась и непринужденно болтала с подругой.

Наконец настал день выписки. Мы собрали все вещи. Алекс пожал руки местным медикам. Он договорился, что проспонсирует их для закупки нового оборудования, мебели, ремонта и других необходимых принадлежностей. А я помогу. Обязательно помогу. Они спасли жизнь моей жене. Я не могу остаться в стороне.

— Куда мы едем? — спросила Кейт, осознав наконец, что мы едем не в нашу квартиру.

— Сюрприз. — Я улыбнулся ей.

— Я не люблю сюрпризы.

— Знаю, — улыбка не сходила с моей довольной рожи. — Мы едем домой.

Когда мы въехали во двор нашего особняка, она удивленно оглядывалась по сторонам. Мой любопытный котенок!

— Где мы? — снова спросила она.

— Дома. — Я улыбнулся. — Идем, — кинув ключи охраннику, чтобы загнал машину в гараж, я повел ее к входной двери, невесомо придерживая за спину.

Моя девочка сильно похудела и ослабла за то время, что мы провели в больнице. Ей еще долго нужно восстанавливаться, но делать мы будет это не здесь. Я твердо решил, что увезу ее отсюда, но не показать наш новый дом, который наконец достроили, я не мог. Он ей обязательно понравится, в этом я был уверен. Так и вышло. Она с восторгом осматривала каждую деталь, каждую комнату огромного дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Здесь мы будем жить всей семьей, — обнимая ее за талию сзади, прошептал на ухо.

Она снова попыталась отстраниться, я мягко удержал.

— Семьей? — спросила она, поняв, что вырываться бесполезно.

— Конечно. Я хочу дочку, помнишь? — Я улыбнулся. — Такую же красивую и зеленоглазую принцессу, как ты.

— Я не готова… — начала она, но запнулась.

— Я знаю. Я готов ждать столько, сколько нужно.

— Готов? — повторила она эхом.

— Да, малыш, — и я все же коснулся поцелуем ее бледной щеки.

Она тут же сжалась, но не отстранилась. Я рад и этому.