3

От слов Азарова накрывает буря эмоций.

Да что он себе позволяет? И с каким это пор…

Высказывать что-то ему нет никакого смысла. Этот тип абсолютно непробиваемый.

Зато я могу успеть разобраться с братом.

Пускай разрывает свою договоренность с Азаровым, чтобы тот меня больше не трогал. Иначе за год никаких нервов не хватит на этого мерзавца.

Разворачиваюсь, иду обратно. И застаю Давида и Милу за очередной перепалкой. Ну это неудивительно. Их вообще нельзя наедине оставлять. Сразу сцепляются, начинают обмениваться колкостями. И так без остановки.

— Давид, скажи, пожалуйста, почему твой друг считает, что может мне условия диктовать? Еще и оскорбляет меня грязными ругательствами? — перехожу сразу к делу.

Брат мрачнеет. В момент отворачивается, прекращая стычку с Милой.

— Что он сказал? — спрашивает хмуро.

— А пусть он сам повторит, — обнимаю себя руками, нервно дергаю плечами. — Если ему не понравилось мое платье, это не значит, что я… такая, как он мне сейчас выдал.

— Тимур, — мрачно выдает брат.

Азаров как раз заходит в комнату. Выглядит абсолютно невозмутимо, как и всегда. Его уверенность ничем невозможно поколебать.

— Надо одеваться скромнее, — спокойно заявляет он. — А не так, что все напоказ.

Давид переводит взгляд на меня.

— Свет, я же тебе сам говорил, — замечает.

— Да у меня нормальное платье, — выпаливаю с негодованием.

— Яркое слишком, — морщится. — Обтягивает.

— Ты издеваешься?

Хотя почему я спрашиваю? Ну конечно, он издевается. Посмотрел бы на своих подружек. Они, по его мнению, прилично одеваются?

Да это платье довольно свободное. Длина чуть ниже колена.

Кровь приливает к щекам. Бесит.

— Тимур, ты не перегибай, — обращается брат к Азарову. — Света моя сестра. Давай без грубости. Говорил же тебе.

От его слов меня накрывает еще сильнее.

Хотя, казалось бы, куда уже?

— Значит, я была права? — вырывается у меня. — Ты договорился с Азаровым, чтобы тот стал моей нянькой на этот год? Чтобы он доставал меня каждый день? И контролировал каждый мой шаг?

— Света, прекращай, — кривится Давид. — У Тимура нет на это времени. Но разве плохо, если он просто будет поблизости? Немного присмотрит? Пока меня нет, он позаботится о тебе.

На брата не смотрю.

Перевожу взгляд на Азарова.

На его каменном лице не дергается ни единый мускул. Он не возражает против того, что слышит. Выходит — полностью согласен.

Не знаю, как брату это удалось.

Азаров не выносит тратить время впустую. Он даже на вечеринки брата приезжает, чтобы просто отметиться. Проводит там не больше часа.

За все время, наверное, только раз задержался.

И как назло это был тот самый раз, когда мне исполнилось восемнадцать, и брат разрешил мне остаться в клубе подольше.

Кажется, все это время там Азаров и оставался. Будто по закону подлости. И если начиналось еще терпимо: его уже привычные грубые фразы, угрюмая физиономия. То в какой-то момент он попросту вырвал у меня из рук стакан с коктейлем. Безалкогольным! При этом выглядел и обращался со мной так, будто я там черт знает что собиралась выпить.

Ночь закончилась вообще жуткой картиной.

Я случайно застала Азарова за избиением. Он дубасил какого-то парня так, что тот был чуть живой. Жестоко, методично.

Однажды Мирон показывал мне видео со своими боями. Без правил. То еще зрелище, конечно. Вот только и там все смотрелось гораздо спокойнее, тем то, что я увидела перед клубом.

Азаров был готов убить. Такое сложилось ощущение.

Б-р-р-р. До сих пор мороз по коже пробегает из-за тех воспоминаний. Хотя прошел год. А память свежа.

И теперь этот отморозок будет учить меня, как одеваться? Как себя вести? Да пусть бы начал с себя.

— Свет, — зовет брат. — Ну ты чего?

Поворачиваюсь к нему.

Наверное, все эмоции отражаются на моем лице слишком явно, потому что теперь брат даже как будто слегка тушуется. Хмурится сильнее.

— Света…

— Знаешь, ты мог договориться с кем угодно из своих приятелей. Но выбрал именно Азарова, — выдаю, поддавшись чувствам. — А он… хуже всех! Любой другой твой друг так бы меня не бесил. Но ты даже слушать ничего не хочешь. Даже не пытаешься понять…

— Ну хватит, — уже строже произносит брат. — Тимур гораздо более серьезный и ответственный, чем все мои друзья вместе взятые. Доверяю ему. И точно знаю, что он не попытается залезть тебе под юбку.

— Давид, — невольно кривлюсь. — Да что ты такое…

— Ничего, — бросает брат. — Ты просто не его типаж. Так что я полностью спокоен.

До чего же унизительно. Мерзко.

А брат еще хуже делает.

— Свет, он не понимает, — говорит Мила, подходя ближе и обнимая меня. — Ты же видишь.

— Что я не понимаю? — мрачнеет Давид.

— Ничего! — выпаливаю.

— Ты, — бросает он, резко поворачиваясь и глядя на Милу в упор: — Даже не думай затянуть мою сестру в какое-нибудь дерьмо. Знаю, какая ты.

Чувствую, как подруга вздрагивает. И даже не находится с ответом.

Ну это же полный бред. О чем брат вообще сейчас говорит?

— Тимур и за тобой проследит, если потребуется, — чеканит Давид.

Что за чушь?

Но по опыту знаю, что сейчас возражать бесполезно. Когда на брата что-то такое находит, то спорить с ним нет смысла. Он непреклонен.

Невольно перевожу глаза на Азарова.

Тому наплевать.

Он стоит, небрежно привалившись боком к стене, достает телефон, ведет пальцем по экрану. Вероятно, занимается работой. Его работа это в принципе единственное, что его хоть немного интересует, вызывает эмоции. Такое возникает чувство.

— Идем, — говорю и тяну Милу за собой.

— Мы не закончили разговор, — летит мне в спину голос брата.

— Закончили, — бросаю, обернувшись. — Ты ведешь себя как придурок.

— Это так ты со мной перед отъездом?

— Ты заслужил! — отвечаю в сердцах.

Мы с Милой идем в мою комнату. Там закрываю дверь на замок. Хоть немного покоя будет.

***

Перед тем как выезжать в аэропорт Давид заходит в мою комнату. Мирюсь с ним только потому что впереди целый год без него. Мы еще никогда так надолго не расставались. И хоть иногда готова его прибить, все равно люблю. Он же мой брат. Пусть и бывает, что ведет себя, будто намеренно доводя меня до белого каления.

— Я просто хочу как лучше, — замечает Давид, обнимая меня.

— Лучше, если Тимур переедет отсюда куда-нибудь подальше, — отвечаю ему, все еще надеясь, что можно как-то переиграть.

— Свет, да чего ты злишься? Уверен, вы неплохо поладите.

— Ну нет, — отрицательно качаю головой. — Только ты можешь поладить с этим холодным самовлюбленным…

На языке вертится слово «придурок», но все-таки Тимур слишком умный, чтобы так его назвать.

— С этим циничным мерзавцем, который ни во что не ставит людей вокруг, — выдаю наконец. — Да у него нет сердца. Он точно робот. Наверное, даже в нашем холодильнике больше эмоций.

Завожусь. Готова прибавить еще пару фраз по той же теме. На эмоциях от недавней стычки с Азаровым.

Но мрачная тень накрывает меня.

— Давид, поехали, — ледяным тоном бросает Тимур.

Смотрит на брата. Меня игнорирует. Однако мои слова он не мог не услышать. Неудобно выходит. Но разве я сказала неправду?

Ладно, не важно. Азаров и так знает, что бесит меня. Только ему плевать на это.

— Ну все, Свет, — говорит Давид, целует в лоб, а потом ловит мой взгляд: — Ты смотри, веди себя хорошо. Не трепли Тимуру нервы.

— Давид! — выразительно выгибаю брови.

Брат смеется. Хлопает меня по плечу. А после разворачивается и окидывает взглядом Милу. К счастью, никаких колкостей не отпускает. Просто выходит.

Азаров тоже уходит. Его лицо не выражает никаких эмоций.

Ну да, такому нервы потрепешь. Скорее он меня доведет. Уже доводит одним лишь своим молчаливым присутствием.

— Не знаю, как выдержу этот год, — опускаюсь на соседнее кресло, рядом с подругой.

— Ну почему? Вдруг вы и правда поладите? — пытается меня подбодрить.

— И ты туда же? — дергаю плечом. — Я не понимаю, как Давид с ним общается.

Хотя в моей ситуации вариантов немного.

Азаров дал брату обещание приглядывать за мной. Значит, не отстанет. И тут остается только один вариант. Задобрить его как-нибудь. Подружиться. Может тогда он перестанет вести себя как урод?

Сомнительно, конечно. Только что еще могу сделать? Если не получается поменять ситуацию, надо менять свое отношение к ней.

Решаю действовать на следующий же день.

Мне приходит классная идея. Потому сразу приступаю к ее воплощению в реальность.

Азарову нравятся блины.

Это я хорошо запомнила.

Вообще, ни разу не видела, чтобы он ел мучное или сладкое, но в тот раз приехал к Давиду рано утром. Я жарила блины. Брат предложил Тимуру попробовать, и он согласился.

Обычные блины со сметаной. Да, он съел несколько штук. И еще… черничное варенье. Давид тогда рассказывал, что мы с мамой вместе варили это варенье и делали закатки.

Хорошо, что несколько баночек варенья у меня осталась. И сметана есть. В общем, полный комплект, чтобы очаровать Азарова.

Мне в любом случае придется с ним как-то мириться. Лучше сделать это сразу. Отстреляться и забыть.

Утром встаю пораньше. Готовлю, собираю все в корзинку. Тарелку с блинами оборачиваю фольгой, чтобы сохранили тепло, ставлю рядом баночку со сметаной и баночку того самого черничного варенья.

Надеюсь, ему понравится. И он не будет меня сильно контролировать.

Оглядываю, как все получилось. Выглядит красиво. Мне нравится готовить, сервировать. Так что я кладу несколько ярких салфеток. Просто для декора. Поправляю все. И стараясь не обращать внимание на судорожно сжимающееся от волнения сердце, выхожу из дома.

Перехожу дорогу. Еще несколько мгновений, и вот я уже звоню в дверь Азарова. Пока жду его, осматриваюсь по сторонам.

Это что, камера наблюдения?

Хм, и еще одна.

Не пойму… они направлены на наш дом? Я не разбираюсь в этом, но кажется, именно так. Или все камеры при входе так устанавливают?

У нас нет ни одной.

Хотя этот дом огромный. Возможно, поэтому здесь такая серьезная система безопасности.

Мысли обрываются, потому что дверь передо мной открывается.

— Оу, — вырывается у меня не слишком осмысленно.

Азаров на пороге. Практически голый. В одном лишь полотенце, небрежно обернутом вокруг бедер.

К такому зрелищу я была не готова.

Невольно шагаю назад и застываю. Взгляд будто назло упирается в мощный ребристый торс. Тут можно все кубики пересчитать. Рельеф выглядит так, будто тело Азарова пропустили через крутой фоторедактор. Кажется, настолько четко вылепленной мускулатуры не бывает в природе.

Мои щеки горят.

Почему-то не могу отлепить от него взгляд.

— Доброе утро, Света, — хриплый голос обдает кипятком.

Вот, теперь у меня наконец получается поднять глаза и посмотреть Азарову в лицо. Чувствую себя по-дурацки.

Потому что теперь все еще хуже.

Проблема во взгляде Азарова. Мрачный. Тяжелый. Цепкий. Его глаза будто сканируют меня от макушки до пяток.

До боли знакомое нервное покалывание ощущается вдоль спины. Кажется, все внутри подрагивает от напряжения.

— Доброе… утро, — выдавливаю.

Нервно улыбаюсь.

Да что со мной такое?

Взгляд снова цепляется за обнаженное тело Азарова. Широкие плечи. Мощная грудь.

Стоп. Я что, опять смотрю на его пресс?

Узкая дорожка волос на его скульптурно вылепленном животе скрывается за полотенцем.

Ну все. Хватит.

Это, наверное, просто как в музее. Мне же нравилось рассматривать мраморные статуи. Нечто красивое всегда притягивает.

Так. Я сейчас всерьез назвала Азарова красивым?

Стресс действует. Волнение.

Вскидываюсь и снова смотрю на него. Замечаю, что он сам смотрит куда-то в сторону. И мне невольно хочется поправить свою одежду.

Что-то сбилось? Что-то не так?

Ой, корзинка. Ну точно. Он же на корзинку смотрит.

— Я готовила и решила тебе принести, — выдаю наконец, собравшись с мыслями. — Тут блинчики. Горячие.

Чувство неловкости снова сковывает.

Обычно у меня нет проблемы с тем, чтобы общаться с людьми. Но Азаров… тут другой случай.

Он же робот. Нейросеть. Вообще, компьютерные гении не должны так выглядеть. И как для нейросети он кажется слишком… живым.

«Завязывай млеть перед ним», — одергивает меня внутренний голос.

Что? Да не млею я…

«Просто отдай ему эту дурацкую корзину с блинами и уходи», — командует дальше.

Ну да. Правильно. Именно это я и собиралась сделать. Но что-то пошло не так. Сильно не так.

Наверное, Азаров после тренировки. А я его отвлекаю.

На ум приходят слова брата насчет того, что Тимур тренируется каждый день, будто профессиональный спортсмен. И принимает ледяной душ.

Только зачем я об этом сейчас думаю?

— В общем, — начинаю, уже готовясь попрощаться.

Как вдруг меня прерывает грохот внутри дома.

Невольно смотрю туда.

— Ой, прости, я кажется, разбила… — слышится женский голос.

Азаров поворачивается назад. Ни слова не произносит. Но похоже, его взгляда хватает.

— Извини, не хотела мешать, — выпаливает девушка.

Она… голая?

Мигом отворачиваюсь. Лишь краем глаза замечаю движение. Похоже, девушка тоже спешит скрыться.

Так вот какая у Азарова была тренировка.

От смущения хочется провалиться под землю.

Кошмар. Более неловкую сцену трудно придумать.

— Проходи, — вдруг раздается его хриплый голос. — Она сейчас уйдет.

Перевожу взгляд на Тимура.

Это он мне?

Ну да. На меня смотрит, когда говорит это.

— Нет, извини, что отвлекла, — выпаливаю поспешно. — Вот тут все. А я лучше пойду.

Ставлю корзинку на первое подвернувшееся под руку место, которым оказывается тумба в прихожей.

Стараюсь как можно скорее отсюда убраться, но Азаров вдруг хватает меня за руку.

— Стой, — говорит.

Мой взгляд упирается в его живот. Точнее чуть ниже. В то, что уже скрыто полотенцем.

Это случайно выходит. Просто он выше меня. Едва достаю ему до груди. И когда он так меня хватает, то…

Вижу слишком много.

Полотенце вздергивается. Выразительно. Настолько явно, что фантазии места не остается.

Кровь ударяет в лицо от смущения.

Кажется, я прервала Азарова на самом интересном месте. Потому что он хочет продолжить. А вот мне вся эта информация совсем не нужна.

И еще он настолько близко. Касается меня.

Ощущение неловкости переполняет.

— Идем, Света, — говорит Азаров твердо.

— Нет, я не зайду. Тороплюсь. Ты лучше сам иди, — нервно мотаю головой. — Тебя ждут.

Пытаюсь вырвать руку из горячего капкана его пальцев.

Напрасно. Не выходит.

— Пусти, — бормочу. — Да пусти же!

Повышаю голос.

Пальцы Азарова моментально разжимаются.

И я убегаю прочь как ошпаренная.

Дыхание перевожу потом. Уже у себя дома.

Это же надо так вляпаться! Нарочно не придумаешь.