20

- А если снова поднимется температура…

- Мы вызовем врача, - закатила глаза Альбина. Я кивнул. Еще раз похлопал по карманам, дабы убедиться, что ничего не забыл. Паспорт, деньги, электронный билет, который вообще не нужен, но который я один черт распечатывал по старинке, опасаясь забыть номер рейса.

- Отлично. Если что – звони! – в который раз напомнил Димке. И руку протянул пожать на прощание. Но тут же, передумав, наклонился и крепко его обнял. Когда выпрямился – невольно мазнул взглядом по собственному отражению в зеркале. Синяк на скуле был небольшим. Не зря мама утверждала, что у меня носорожья кожа. Хотя Мишка и лупанул меня со всей дури, последствия были минимальными. Ему самому в этом плане повезло гораздо меньше. Черт! Я и вспомнить не мог, когда в последний раз дрался. А чтобы уж с другом, да вот так по-взрослому зацепиться… такого вообще никогда не было. Но тот влез, куда не следует, надавил там, где больно. И я не сдержался. О чем теперь жалел…

- Уроки у него заканчиваются…

- Федя! Я все с первого раза запомнила. Хватит уже! Езжай!

- Да, дед. Ты нас уже замучил со своим инструктажем. Не маленькие. Справимся.

- Я вернусь в четверг вечером.

- Ты записал время и рейс. Забыл, что ли? Никак стареешь! – засмеялась Альбина.

- Да ну тебя! Цветы на окне не поливай. Я полил. Они...

- Не любят воду. Все, Федь, правда… Топай-топай…

Алька даже руками помахала, выпроваживая меня из моего же дома. Чтобы Димку не пришлось срывать с места во второй раз за последние две недели, было решено, что она переедет к внуку, пока меня самого не будет. Тот уже немного попривык у меня, так что... Это решение виделось мне идеальным.

Дорога до аэропорта показалась бесконечной. Мысли роились в голове. Чувства путались… С одной стороны, я понимал, что должен уехать. Из-за пандемии это первая выставка за бог его знает сколько времени. Ясное дело, что туда съедутся все, кто еще оставался на плаву. Хотя для меня участие в выставке и раньше было некой лакмусовой бумажкой. Там сразу становилось понятным, какое реальное положение дел у фабрик, с которыми я планировал сотрудничество. И видно, когда кто-то сдает свои позиции на рынке. А уж если какая-то компания не была представлена вовсе – значит, дела ее швах. Такие отсеивались еще до начала этапа переговоров. Потому-то лишние риски в моем бизнесе – ни к чему. Так вот… От поездки я отказаться не мог. Но то, что пришлось оставить Димку – нервировало. Мне казалось, что я повторяю те же ошибки, что в свое время я совершил с его матерью. Что, взяв на себя ответственность, уделяю парню слишком мало внимания. К тому же, я не мог этого не признать, гораздо больше самой выставки меня влекло другое. Возможность побыть с Мариной вместе. Там, где не придется прятаться ото всех, будто мы преступники. Там, где я впервые смогу уснуть с ней рядом и с ней же проснуться. И утвердиться в мысли, что я хочу с ней просыпаться каждое утро. Столько времени, сколько мне отмеряно… Как бы пафосно это ни звучало. Однажды я уже выдирал женщину из своего сердца. И начинал жизнь заново. Хватило более чем. Повторять опыт не было никакого желания. А потому, если снова… то только с вечной гарантией. Ага… и с брачным договором, подписанным кровью!

Последняя мысль заставила меня невесело улыбнуться.

Из-за долгих сборов в аэропорт я приехал, считай, впритык. Марина ждала меня, подпирая спиной колону, чуть в стороне от нашей стойки регистрации. Я так соскучился по ней за выходные…

- Привет! Извини, что-то сборы заняли больше времени, чем обычно. Пока Альку проинструктировал насчет Димки, пока то… се…

Коротко приобнял ее и поцеловал. Жадно. Плевать, что еще не улетели, и все видят. Она, вон, кажется, тоже ничего не имеет против. Взгляд будто заволокло… От привычной осторожности не осталось следа. Мы расслабились… Посреди аэропорта, среди чужих равнодушных друг к другу людей мы стали просто парочкой беззаботных влюбленных, в предвкушении первой совместной поездки.

- Пойдем, кажется, заканчивается регистрация! – опомнился я. Подхватил ее чемоданчик, свой. Первым ринулся к стойке. Пока прошли контроли, пока то-се, чуть не опоздали на посадку. В последний момент успели. По телетрапу бежали уже скорей по привычке. Кивнули стюардам. Смеясь, упали в кресла. Марина завертелась, оглядываясь по сторонам.

- Что не так?

- Впервые в бизнес-классе. Даже непривычно, что ноги можно распрямить. Удобно.

Ее глаза горели. Румянец разливался по щекам, а старательно уложенные волосы растрепались после нашего сумасшедшего забега. Мои пальцы зудели – так хотелось ее коснуться.

- А это что? – вдруг опомнилась Марина, и пока стюард рассказывал о правилах безопасности на борту, осторожно погладила мою щеку пальцами.

- Бандитская пуля, - криво улыбнулся я. Ну, а что мне было делать? Не рассказывать же, как все было на самом деле? Я даже сам старался об этом не думать, потому что… уж очень мне не нравилось то, что выходило, стоило только напрячь мозги. Наружу вылезали страхи. Комплексы. О которых мне меньше всего хотелось думать, когда она рядом. А ведь все равно в голове нет-нет да и всплывал тот идиотский разговор с Мишкой.

Я вернулся домой заведенным сверх меры. И похрен, что кончил так, что звезды перед глазами плыли всю обратную дорогу. Меня рвало от дикого коктейля чувств. От злости, желания обладать, от нежности… Потребности быть с ней. Необходимости отпускать... Во мне было столько ревности, что она горчила в глотке.

- Ну, что сидишь, наливай! – распорядился я первым делом, после того как убедился, что с внуком все хорошо.

- Вот так, с порога? – усмехнулся Мишка. Осмотрел меня так… внимательно. С намеком поиграл бровью. – А у тебя жизнь ключом бьет, как я посмотрю.

Я опрокинул рюмку. Пока меня не было, Димка с Мишкой и впрямь накрыли на стол. Такой себе холостяцкий ужин – жареная картошечка. Малосольный огурчик…

- А тебе, что? Завидно?

- Да нет. Просто переживаю за друга.

- Это за меня, что ли? – изумился.

- Угу. Ты вообще свою рожу давно в зеркало видел? - философски пожал плечами Мишка.

- А что с ней не так?

Мишка смерил меня хмурым взглядом. Налил еще по одной.

- Налицо все признаки любовной горячки.

- Да брось, - усмехнулся я, а сам невольно скосил взгляд к небольшому зеркалу в старинной раме. Неужели и правда?

- Смотри, херни какой не натвори. С тебя станется. Донжуан, бляха…

- О чем это ты?

- О том! Трахать её, конечно, трахай, но ни во что серьезное не думай лезть. А то знаю я тебя, Таиров.

Меня уже тогда резануло это пренебрежительное «трахай», но я промолчал. Потому что глупо было ему предъявлять претензию за слово, которое в разговоре с ним же использовал сам в отношении других баб. Но предупредить и очертить границы – следовало.

- А вот это я уже сам как-нибудь решу. Не маленький.

- Да знаю я, что ты решишь! А потом ко мне прибежишь, когда она и тебе рога наставит. Или ты думаешь, она от мужа гуляет, а от тебя не будет? Да все они шалавы! Все! Кошки блудливые!

Вот ту я и не выдержал. Сначала водкой ему в рожу плеснул. А потом и по морде дал. Сцепились… Слава богу, на шум прибежал Димка, и мы мозги включили. Разошлись, чтоб пацана не напугать. Сделали вид, что в шутку боремся. Тот вроде поверил, дети вообще доверчивые. В общем, замяли. Но осадок… осадок ведь все равно остался. Хоть и понимал, почему Мишка так… он свою вообще на горячем застукал. Развод случился не так давно – словом, не отошел еще. Да и вообще он ополчился на все бабское племя, что в его ситуации неудивительно. Но ведь у меня совсем другая петрушка, так? И женщина у меня другая. Не балованная жизнью совсем. Вон, как удивленно по сторонам глядит.

- Ты пойми, дурак, я тебе не враг! Но раз в бабе такое есть, эта блядская лживая… - продолжал он свою песню, когда мы, успокоившись, вновь уселись за стол.

- Миша! Марина не такая. Она не с жиру бесится. И не от хорошей жизни со мной…

- Миша! Марина не такая. Она не с жиру бесится. И не от хорошей жизни со мной…

- Вот-вот! Конечно, ты ей сейчас принцем видишься. Прискакал на коне, все проблемы порешал. Деньжат подкинул. Почему бы не повесить на дурака свои проблемы.

- Да ничего она на меня не вешает! – снова закипел.

- И денег ты ей не давал?

- Давал. Но не потому, что она просила.

- Ой, да умная баба так все обтяпает – ты вообще ничего не поймешь. Будешь думать, что сам ей предложил колечко купить. Или шубу новую.

- Никаких шуб я ей не покупал. А вот на операцию дал.

- На операцию тоже. Сиськи сделать, там, или губы.

- Какие сиськи, что ты несешь?! На сердце операция…

- У нее сердце больное? – осоловело моргнул Мишка и некрасиво икнул в конце.

- Не у нее. У свекра, – я устало растер лицо. - Тебе, дорогой, пожалуй, хватит.

Мишку в тот раз и впрямь как-то быстро развезло. Он даже спорить со мной не стал. Послушно встал с дивана, чтобы я мог тот разложить, а когда я наклонился, чтобы достать из-под его спины подушку, схватил меня за грудки и пробормотал зло:

- Все они бляди.

Тут уж я сдержался. Потому что пьяного бить – вообще себя не уважать. Сплюнул в сторону. А уже стоя под душем, понял, что этот разговор с Мишкой… ядом засел во мне.

Не знаю, сколько так просидел – пялясь в иллюминатор. Очнулся, когда самолет уже набрал высоту. Посмотрел на Марину. А она, оказывается, все это время за мной наблюдала. С тревогой.

- Что-то не так? – спросила она.

- Нет. Задумался просто.

К черту все. Я не мог позволить сомнениям отравить эти дни.

- Так что ты будешь?

- Чай? Воду?

Вот же черт. Я тупил, как дурак. Не заметил даже подошедшего с тележкой стюарда.

- Воды.

Долетели быстро. В стоимость гостиницы входил, в том числе, трансфер. К удивлению, в отличие от самолета, роскошная гостиница Марину не впечатлила.

- Я их столько повидала… - пояснила она. А я, ничего не поняв, вздернул бровь.

- По работе. Я же должна была знать все о тех отелях, в которые продают путевки. Вот и носилась от гостиницы к гостинице, света белого не видя.

- А-а-а. Хотела бы вернуться в эту сферу?

Марина пожала плечами:

- Сейчас об этом я могу только мечтать. А мечтательность мне не свойственна. Ну, мне, кажется, сюда, – резко сменила тему.

- Еще чего! – фыркнул я. – Ты будешь жить со мной.

- А номер…

- А номер мы тебе сняли из соображений конспирации.

- Слава богу. А то я уж не знала, что думать.

Наши взгляды встретились. И все. В мгновение пространство вокруг будто сжалось и запульсировало.

- Я же сказал, что не отпущу.

- Да, но…

- Но?

- Ты был немного отстранённым, – я вздернул бровь. - Ну, ладно… Полностью отстраненным.

- И ты уже себе чего-то надумала?

- Ну, конечно, - слабо улыбнулась Марина, - я ведь женщина.

Я демонстративно смерил ее взглядом. Задержался на груди:

- Это мне доподлинно известно.

- Федь, - выдохнула она. Облизала губы. – У нас до открытия осталось всего полтора часа.

Я резко кивнул:

- Ты права. Сначала дело.

Она не стала спрашивать, а что потом? Наверное, думала, что догадалась. Но я мог поставить на то, что нет. Несмотря на то, что Марина ни в чем меня не упрекала, и ни разу за все время не напомнила мне о том, как закончилась наша последняя встреча, я четко понимал, что виноват. Это было слишком грязно. Не сам минет. Ханжой я не был. Смущало только то, как это получилось. Смущало, да. Но одновременно с этим заводило просто невероятно. Потому что она поняла, как мне тогда это было надо. И безропотно сделала все, что нужно. Обезоруживая своей покорностью. И готовностью подчиниться, чего бы я у нее ни попросил. Алька же и все другие бабы, которые у меня после нее были, жеманничали, строили невесть что из себя и… из происходящего. Подспудно внушая мысль, что им это совсем не нравится, но раз уж надо, то для меня они чуть ли не собой пожертвуют. Ты только не забудь эту милость! И побалуй чем-нибудь, скрась осадочек…

- Федь, я готова. Идем?

- Угу. Все взяла?

- Да вроде.

Я кивнул, отгоняя прочь ненужные сейчас мысли. И постарался максимально сосредоточиться на работе, чтобы потом ничего уже не отвлекало нас друг от друга.