24
С Дашкой я столкнулась у лифта. Она зачем-то заходила домой, а потом планировала присоединиться к друзьям, но я ее развернула.
- Никаких гулек, Даш, пока ты мне не объяснишь, что происходит.
А та вообще не ожидала, что я приеду. И потому, наверное, послушалась. От неожиданности, а не по какой-то другой причине. Как то уважение, или что-то еще… Её мятеж начался уже дома.
На звук возни в коридоре из комнаты вышел свекор.
- Мариночка?! А мы тебя раньше пятницы и не ждали, - удивился он. Сложил пополам газету, которую читал, и схватился за чемодан, чтобы помочь мне.
- Не надо, пап. Я сама… Тебе нельзя поднимать тяжести.
- Так он легкий совсем…
- Тем более.
Я забрала у свекра поклажу и сама дотащила ее до комнаты. В руках. Чтобы, не дай бог, не поцарапать колесиками ламинат свекрови, на который я сама давала деньги.
- Марина? – Зоя Кирилловна оторвалась от экрана телевизора. – Уже пятница?
Хотела бы я жить так, чтобы не приходилось считать дни недели...
- Нет. Мне раньше пришлось вернуться. Из-за Дашки. Вы в курсе, что она прогуляла школу?
- В курсе. Мы уже поговорили с ней. Тебе совершенно незачем было срываться. И тратить деньги на билет.
По привычке, первым делом открыв чемодан, я тупо уставилась на его содержимое. А что я, собственно, делаю? Зачем распаковываю, если совсем скоро придется собирать вещи обратно? Дерганым движением я застегнула молнию и встала с колен.
- Пойду еще я поговорю…
Дашка валялась на кровати у себя в комнате. Как всегда, в наушниках. Я боялась начать наш разговор, но понимала, что без этого не обойдется. Если дочь и впрямь догадалась о нас с Таировым, то… нужно было найти в себе мужество объясниться. Как бы непросто это не было.
- Вынь, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.
- Чего тебе?
- Рассказывай. Что происходит?
- Ничего!
- Ты очень упростишь ситуацию, если мне не придется догадываться о том, что творится в твоей голове.
- Как будто тебя это волнует!
Ну, вот. Хоть какое-то проявление эмоций. Один маленький шажок вперед.
- Меня очень волнует все, что тебя касается, Дашка. Ты моя дочь. И я люблю тебя.
- Даже больше, чем своего хахаля?
Мерзкое слово, мерзкая ситуация… Дикая. И ведь я полагала, что была к ней готова, но… нет. Все равно, ее слова - будто кулаком под дых.
- Даша…
- И только не вешай мне лапшу, что ты не понимаешь, о чем я, – зашипела дочь, точь в точь, как моя свекровь. С теми же интонациями. Очевидно, я откладывала наш переезд слишком долго. Но ничего… Ничего. Еще не поздно все исправить…
- Как ты узнала?
- Да какая разница?! Ты опозорила меня! Ты… папку предала! Теперь нам кости моют все, кому не лень. Ставки делают…
Так-так… Ну, похоже, от внимания местных бездельников не укралось и что меня домой подвозили, и что я не спешила выходить из машины.
- А ставки-то на что?
- На то, уйдешь ли ты к богатому!
Пальцы немного подрагивали, когда я провела по лицу. Выигрывая пару секунд на то, чтобы обмозговать все. И упорядочить чувства. Врать Дашке, юлить и выкручиваться – смысла не было. Ложь она за версту учуяла бы. Значит, нужно правду… А правду, как? Когда у нее опыта в жизни нет, когда все только в черно-белом цвете видится?! И я уже априори – враг.
- Уйду, Даш. Уйду…
Она не ожидала такого ответа. Выпучила глаза и уставилась на меня, как на восьмое чудо света.
- Но не к богатому. Дело вообще не в нем. Я уйду от твоего отца, Даша. Тебе сейчас это сложно представить, но так бывает… Очень часто бывает во взрослой жизни, когда отношения исчерпывают себя. А чувства умирают. Я больше не могу притворяться, что меня все устраивает. Что у нас все хорошо… Когда мне плохо! Когда мне ужасно плохо. И ни поддержки я не чувствую, ни тепла. Иду домой – а мне не хочется, Дашка… Я шестнадцать лет упреки слушала, и угодить пыталась. Шестнадцать лет закрывала глаза на то, что меня ни во что не ставят. Что на мне ездят, и мной манипулируют. Но дальше я так не могу. Я понимаю, тебе тяжело сейчас. И многое непонятно… Но я очень рассчитываю на твое понимание… Через пару лет ты поступишь в институт, и все… у тебя начнется новая, взрослая жизнь. А я останусь одна.
- У тебя папа есть!
- Даша… одинокой можно быть и в толпе. А я одна уже очень долго.
- Значит, ты уже все решила?
- Да… Сегодня я поговорю с твоим отцом. Что бы ты обо мне ни думала, обманывать его я не собираюсь. Кстати, ты не в курсе, где он?
- На работе! А ты… ты уходи! Разводись! Но не думай, что я с тобой пойду! Я с папой останусь, поняла?!
Дашка вскочила с кровати и застыла напротив меня, сжимая и разжимая кулаки. Полоснуло болью. Я кивнула. Склонила голову, хотя, конечно, старалась держаться.
- Это тебе решать.
Перед глазами плыло. Я вышла из комнаты. Наткнулась на свекровь. Скорее всего, та подслушивала. Но мне уже на это было плевать. Я обошла ее по дуге и спряталась за дверями ванной. После самолета хотелось вымыться. Или дело в другом? Я сделала воду погорячей и долго-долго лежала в ванне. А потом услышала, как звонит телефон. Выбралась. Быстро натянула халат, судорожно соображая, где я могла его оставить. В комнату Дашки я ворвалась тогда, когда она уже что-то там набирала.
- Отдай! – велела я.
- Не отдам!
- Отдай немедленно! Что ты делаешь?!
Немыслимо! Но мне пришлось бороться с собственной дочерью! Я потянулась за своим айфоном – она отскочила. Высокая уже… Выше меня. Мне почти удалось дотянуться. Но она извернулась и оттолкнула меня. Я не была к этому готова совершенно. Нога подвернулась, и я стала заваливаться назад. Дальше удар головой – и темнота.
Когда пришла в себя – не знаю. В палате не было окон. Собственно, я даже не сразу поняла, что это палата. Дернулась. В панике стала осматриваться. Боль в голове была просто ужасной. А память вообще не желала подчиняться. На то, чтобы вспомнить, какого черта случилось – ушла не одна минута. От напряжения на висках выступил пот. А потом меня вырвало прямо на пол…
В этот момент в палату кто-то вошел. Поднялся шум. Мне что-то вкололи, и я вновь провалилась в беспамятство. Когда очнулась в следующий раз, у постели сидел Вадик.
- Привет…
Он вскочил.
- Привет. Ты только не шевелись. Я сейчас позову доктора.
- Подожди, - я поморщилась. Во рту пересохло, и язык едва ворочался. – Что случилось? Сколько… я так провела? Какой день… сегодня?
- Суббота! Ты споткнулась. И упала…
- Это я помню… И что со мной? Сотрясение?
- Ушиб головного мозга. Легкий… Но все равно штука малоприятная. Хорошо, что скорая приехала быстро. Они вкололи, что надо, и с кровоизлиянием удалось справиться.
- Кровоизлиянием?
- Я все же позову доктора. Он тебе все объяснит.
- Вадик… Мне нужен телефон.
- Тебе нужен покой.
Вадик принял вид оскорбленной невинности. И даже в полуобморочном состоянии я поняла, что свекровь ему уже все рассказала.
- Мне… нужен… мой… телефон.
Федор наверняка с ума сходил! Мне следовало предупредить его о том, что случилось. Ведь я даже на работу не вышла! Хотя разве это главное?! И Дашка… вот что она ему написала?!
- Ты явно не в себе. Пойду, позову доктора.
- Верни мне мой телефон!
От крика вновь замутило. Я откинулась на подушку, делая частые короткие вдохи в попытке справить с подкатившей тошнотой. Под веками закипели слезы. Я плакала от жуткой боли и полного бессилия. Моя душа рвалась к Таирову, а тело было приковано к чертовой койке. И если бы я не боялась, что сделаю только хуже – пешком бы пошла к нему. Я бы пошла пешком…
Когда пришел доктор, моя боль стала вновь такой сильной, что я не спросив у него и половины из того, что хотела, отключилась прямо посреди разговора. Потом я еще несколько раз просыпалась. Но в палате никого не было, и я вновь уплывала далеко-далеко. В следующий раз проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Как мама в детстве, когда будила в школу. Я подняла тяжелые, свинцом налитые веки. На стуле, где в прошлый раз сидел Вадик, примостился Таиров. Стул был слишком маленьким и неудобным для него… огромного.
- Скажи, что ты мне не приснился…
- Марина, господи! – Он вскочил. Стул упал. На грохот прибежала медсестра. Пока Федор убедил ее, что все хорошо, пока мы вновь остались одни, казалось, прошла целая вечность. На глаза набежали слезы облегчения.
- Господи, это правда ты.
- Я-я, кто ж еще?
- Я не знаю! Они даже не дали мне телефон, чтобы тебе позвонить! – я все же всхлипнула. Заревела в голос, хотя от этого боль в голове стала просто чудовищной.
- Ну, что ты? – испугался Федор, опустился возле меня. В чистых брюках… Да на колени. Хотя в палате, наверное, тоже чисто, но все же. – Марина! Прекращай! Тебе нельзя, ну?!
И правда! Чего это я? Надо как-то держаться. Потому что здоровье – это не шутки. А я еще родить хотела. Да и вообще…
- Как ты узнал, что случилось? От кого?
Изо всех своих оставшихся сил я подтянула Таирова к себе. Взяла его руку, переплела пальцы и прижалась к этой самой руке ртом.
- Мне Даша позвонила.
- Даша?! Моя… наша… Дашка?
- Угу. Мы с ней вроде как пришли к взаимопониманию.
Уже потом, несколько дней спустя, я узнала, как все было на самом деле. До этого Федор меня щадил, а я сама слишком плохо себя чувствовала, чтобы что-то спрашивать. Оказалось, Дашка решила, будто это она виновата в моем падении. И испугалась так, что не передать! Услышав, как я умоляю Вадика вернуть мне телефон, дочь сама позвонила Таирову и все ему рассказала. О том, что то сообщение писала она, и о том, как потом чуть было меня не убила. Глупая… Слово-то какое выбрала! Она так сильно переживала, что боялась даже показаться мне на глаза. Пришла лишь через неделю.
- Дашка! Ну, что ты стоишь в дверях?! Заходи!
Она опустила голову еще ниже. Сделала шаг. И сразу же остановилась, чтобы отдышаться. Ее плечи дрожали… Мы обсуждали произошедшее по телефону уже не один раз, я пыталась ей объяснить, что она ни в чем не виновата, но она до сих пор не могла посмотреть на меня прямо.
- Доктор сказал, что тебя, может, выпишут в понедельник.
- Ты говорила с моим доктором? – улыбнулась я.
- Нет. Папа говорил… Он думает, что ты домой вернешься.
- Я не вернусь.
- Я знаю.
- Правда?
- Угу. Мне Федор Степанович сказал, что… В общем, что заберет тебя к себе. И у меня спросил… хочу ли я… - голос дочери прерывался все чаще, а потом она все же вскинула взгляд, - спросил, хочу ли я переехать тоже.
- А ты что?
Дашка повела плечом и шмыгнула носом.
- Он здесь каждую ночь сидел. Когда наши все уходили, он приходил… и всю ночь сидел. Кажется, он тебя правда любит. А бабушка отругала меня за то, что я скорую вызвала…
Я попыталась уловить, как Дашка связала между собой эти два события. На какие неожиданные выводы ее они натолкнули.
- Врач сказал, что если бы скорая так быстро не приехала, так легко ты бы не отделалась. – Всхлипнула.
- Ну, и чего ты плачешь? Все ведь правильно сделала! Ты молодец. Иди ко мне… Я по тебе ужасно соскучилась!
- Я даже не думала, что ты можешь упасть.
- Это случайность.
- И что ты об батарею головой ударишься, – всхлипывала эта дурочка уже куда-то мне в шею. Как будто я действительно ее в чем-то винила! Но ведь это была случайность, чистой воды случайность, которая, правда, повлекла за собой вот такие серьезные последствия.
- Еще бы! – шепнула я. Погладила Дашку по волосам. Всеми легкими вдохнула родной аромат. Уже совсем не детский.
- Я не знаю, что мне делать.
- Ничего. Мы что-нибудь придумаем.
- А ты совсем-совсем несчастливая была? – всхлипнула, вытерла потекший нос плечом, а взгляд отвела куда-то в сторону.
- Конечно, нет, глупая! Когда ты родилась, я была самой счастливой на свете, и потом... Ты – самое большое мое счастье, Дашка…
Прерывая наш разговор с дочерью, дверь в палату открылась, и на пороге возникла моя свекровь. Вот кого мне не хотелось видеть. Вообще ничего не хотелось. Ни доказывать ей, ни оправдываться… Она никогда не была мне близкой, а теперь стала совсем чужой.
- Врач сказал, что тебя выписывают.
- Да. Я уже слышала…
- Так вот… - Зоя Кирилловна села на стул. Скрестила худые ноги в щиколотках – как королева на приеме подданных. Драматично, один палец за другим, сняла перчатки с рук и голосом, полным скорби, принялась меня отчитывать: - Твоему поступку, конечно, оправдания нет, но ради сохранения семьи я убедила Вадика не рубить с плеча. Может быть, он сумеет тебя простить. Но для этого тебе, конечно, придется постараться, Марина. И я готова помочь тебе вновь заслужить доверие мужа! Первым делом тебе придется сменить работу. Конечно, сначала найти новую, мы не можем себе позволить действовать необдуманно, но потом… сама понимаешь, с этим типом продолжать видеться ты не сможешь!
Она еще что-то говорила. Назидательно. Высокопарно… Молодой я бы промолчала, попыталась ей угодить, еще совсем недавно – огрызнулась бы. А теперь просто слушала и поражалась. Почему раньше мнение этой женщины было так для меня важно…
- Ну и чему ты улыбаешься?! – вдруг повысила голос свекровь.
- Да так… Нервное.
Мне даже не хотелось с ней спорить. Не хотелось показывать, насколько мне на нее плевать. Про себя я решила, что просто не вернусь в ее дом. И все. Нервы целее будут. Если я перед кем-то и должна была объясниться, то исключительно перед Вадиком. Но не перед ней. Ощущение свободы распирало грудь. Я перевела взгляд на дочь и заговорщицки подмигнула.