Глава 26

Тортик был вкусным, черный чай бодрящим, а взгляд сестры, направленный на меня — выразительным.

Я знала, что стоит мне только доесть, начнется неприятный разговор. Он бы и раньше начался, если бы не Борис — немолодой человек Али.

Не прошло и минуты с молчаливого и неловкого чаепития, как сестра попыталась высказать все, что она обо мне думает, но Борис, положив ей руку на плечо, попросил не устраивать сцен во время еды.

Удивительно, но это сработало. Аля потупила глаза, а после просто сверлила во мне дырки взглядом.

Наверное, нам «разрешено» было обсуждать с ней какие-то нейтральные темы, но ни у нее, ни у меня не было для этого никакого желания.

Сам Борис задумчиво молчал, глядя на меня. Тяжеловесно так... Я еле держалась, чтобы не ерзать на стуле в попытке занять более незаметное положение.

— Тебе еще кусочек положить? — показательно ласково поинтересовалась сестра, отчего у меня разом заныли все зубы.

Я с тоской посмотрела на торт, но третий кусок, как ни утрамбовывай, в меня уже не влезет.

— Нет, — произнесла я, когда пауза слишком уж затянулась, и отставила тарелку. — Спасибо, что угостили, приятно было с вами увидеться. Пойду я, пожалуй… — решила я закосить под дурочку. — Мне еще до дома добираться, а на улице темнеть начало…

— Ты издеваешься?!

Аля, как хорошая гоночная машина разогналась за три секунду от ласкового голоска, за которым пряталось желание затолкать торт мне за шиворот, до «я прям сейчас тебя порву на много маленьких Ань. И хоть одна из них оправдает мои надежды!»

— Я что, ждала тебя столько дней, чтобы услышать от тебя «спасибо, я пойду домой»?!

Как оказалось, я ничуть не лучше сестры. Во всяком случае, не спокойнее. Не знаю, что было в чае (или во взгляде Али), но я разозлилась.

— Нет, конечно! Ты ожидала, что я приползу к тебе со словами: «Ты была права. Прости меня, мне надоело жить на вокзале»!

Мы обе вскочили, глядя друг на друга через стол.

— Где ты ночевала, дурында?!

— Не под мостом, как тебе бы хотелось!

— Да я ночи не спала, о тебе переживала!

— Так не надо было мне ультиматум ставить! Разве не ты сказала, чтобы я домой не приходила?

— Ты должна была подумать о будущем! Уволиться! Ты кем хочешь стать? Вечная секретутка то у одного, то у другого? Да кто с тобой после этого жизнь связать захочет?

— Почему ты думаешь, что секретарь — это так плохо? Это нормальная компания. Ничего такого, на что ты все время намекаешь — не было!

— Где ты ночевала эти дни? — вдруг спокойно перебил нас Борис, о котором я уже забыла.

Весь запал как-то сам сошел на нет, стоило только посмотреть на уверенно развалившегося на стуле мужчину. До этого я глядела только на сестру, а с ней мы ссорились не раз и не два, но с посторонним…

— На съемной квартире, — произнесла, опустив глаза.

Он же не будет уточнять?..

— Все эти дни? — так же спокойно спросил он.

Я судорожно пыталась решить: врать или нет?

— Аня, — его голос стал строже. — Подними на меня глаза и скажи. Ты все эти дни ночевала на съемной квартире? Одна?

Ощущение, будто со мной дедушка говорит. У него такая же интонация иногда проскакивала…

Врать я не умела, и Аля это знала.

Сестра расплылась в ехидно-пренебрежительной ухмылке, что только вновь разозлило меня.

Но в этот раз я не повышала голос. Наоборот, еле выдавливала из себя слова, обращаясь к Борису:

— Почему вы меня допрашиваете? Я совершеннолетняя и не делала ничего предосудительного. Я приехала сюда работать — и работаю. Я даже из Альбининого дома не сама решила уйти…

— Об этом мы с ней тоже поговорим, не переживай, — отозвался Борис, кинув взгляд на мою сестру, которая тут же перестала улыбаться и потупилась, как я недавно.

— Боря, а как я еще могла на нее повлиять?.. — спросила она, трогательно хлопнув ресницами и опустив пальцы на его сжатый кулак.

— Аля, мы поговорим об этом позже. Не при мелкой, — резко отозвался мужчина, сбросив ее руку. — Аня, ты не ответила.

Я поджала губы, но ответила правду.

— Меня приютил на две ночи мой начальник. Я честно поехала смотреть квартиру, но ему она не понравилась… А потом он предложил поселиться у его сестры, которая в отъезда, а за это я буду поливать ей растения.

— Какая чушь, — фыркнула Аля. — Зачем ему это делать? Какой смысл был ездить с тобой по квартирам. Дурында ты, доверчивая. Неужели не понимаешь, что он пытался затащить тебя в постель? …Или уже затащил?

Я почувствовала, как щеки начинают краснеть, и просто не представляла, что с этим делать…

Ведь затащил… Но как объяснить?

Рассказать о причине? Что я хотела уйти, но в итоге решила подождать Ярослава Львовича?..

— Борь, ты сам все видишь… — скорбно произнесла Аля, повернувшись к своему мужчине (даже в мыслях не могла назвать его «парнем»). — Вот что делать? Только к родителям отправлять…

— Если ты не хотела селить у себя, могла и не соглашаться.

Я коснулась губ пальцем, чтобы проверить: действительно ли они сомкнуты, настолько слова, сказанные Борисом, сочетались с моими мыслями. И, кажется, Аля тоже больше их ожидала услышать от меня, а не от своего немолодого человека.

— Конечно, я хотела, чтобы моя младшая сестра была под присмотром! И вообще, мы не об этом говорили. Она уже провела ночь со своим начальником один раз. Теперь только проверить ее на венерические и дождаться папы, чтобы он ее увез под присмотром домой!

Я вспыхнула моментально. Щеки, наверняка, горели красным, раз даже глаза от злости начали слезиться.

— Ты дура, Аля! Полнейшая! — я шлепнула ладонью по столу, вдруг перестав опасаться непонятного Бориса. — Сейчас же прекрати меня оскорблять и лезть в мою жизнь. Я же в твою не лезу!

— Да потому что у меня все идеально! — тут же закричала сестра, а я со злостью повернулась к Борису.

— У вас случаем детей нет? — как можно спокойнее спросила я, решив проверить догадку.

Если не удастся, «выстрел» уйдет в молоко, а если да…

— Да какое это имеет значение! — тут же влезла Аля, подтверждая мои мысли.

— А как они относятся к Альбине? — продолжила, чувствуя, как руки начинают мелко трястись, а у Бориса зло сужаются глаза.

— Он с ними не общается, поэтому нас еще не знакомил! — хлопнула по столу Аля, привлекая внимание. — И вообще, не лезь не в свое дело.

— Ну ты же делаешь вид, что тебе не безразлична моя! — мотнула я головой и еще раз повернулась к мужчине. — Борис, вы в разводе?

Вместо ответа он усмехнулся и поднялся.

— Хватит.

Клокотавшая во мне злость и обида так и заставляли спросить, заострить на этом внимание. Довести до Али мысли, что я тоже могу строить неприятные, но не имеющие под собой оснований, предположения.

Очень хотелось ее уязвить, но… Но я смолчала. Правда, пришлось не в фигуральном смысле прикусить язык.

— Я хочу забрать свои вещи и больше вам не мешать, — четко произнесла я, сжимая в кулаки подрагивающие руки.

Сейчас самое время отпустить меня. Зачем продолжать неприятный разговор?..

Аля, как и я молча повернулась к Борису. Будто это не наша с ней проблема, а его. Будто он тут нас будет судить…

— Нет, — едко произнес он, ото двигая стул и направляясь ко мне.

Я непроизвольно сглотнула, поджав губы, но стойко осталась на своем месте.

— И почему? Нам есть, что еще обсудить?

Борис остановился прямо передо мной и ласково улыбнулся.

От этой улыбки вся смелость и спокойствие стекли куда-то в пятки.

— Знаешь, я думал, Аля приукрашивает. Думал, что ты либо испорченная стерва, наконец вырвавшаяся из присмотра родителей и побежавшая искать себе «папика» (что вряд ли), либо умная девочка своим трудом устроившаяся в компанию, а твоя сестра, со своими бабскими заморочками, просто преувеличивает. Но ты молодец. Оказалась гораздо интереснее. Строишь из себя умняшку. Откуда-то про мою жену узнала. Перед своим боссом ноги раздвинуть успела за шмотки и хату в Москве.

— Я не… — шепнула, и тут же отлетела к стене, ударившись затылком.

— Я не закончил, — усмехнулся Борис, встряхнув ладонью, который только что дал мне оплеуху. — Сейчас ты уйдешь и ничего не расскажешь своим родителям ни обо мне, ни об Але.

Все еще не понимая, что только что произошло, я посмотрела на Алю, опустившую взгляд.

— Дальше, — Борис протянул ко мне руку, намотав мои волосы на кулак. — Дальше, ты забудешь об Але и больше не будешь беспокоить ее по ерунде. Если ты окрутила своего начальника, значит, хватит мозгов и с остальными проблемами справиться. Понятно говорю?

Он дернул меня за волосы, а я, вскрикнув, закивала.

— Все вы любите кричать, кидаться словами, а когда говорит мужчина — сразу замолкаете, — довольно произнес он. — Это правильно.

Он направился в сторону выхода, практически таща меня за собой, заставляя унизительно сгибаться, чтобы не оставить клок волос в его руке.

Никто никогда не вел себя так со мной.

Я не находила слов. Я не находила в себе даже сил что-либо сказать. После удара о стену было страшно открывать рот.

Щелкнул замок, и меня, как я была босой и без курточки, вышвырнули на лестничную площадку.

— Мне, по-большому счету, плевать на ваши бабские разборки, но не советую тебе лезть в мою жизнь. Пожалеешь, — мужчина зло усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Вещи… — просипела я, когда он уже собирался закрыть дверь.

— Или жди, пока они окажутся на помойке, и вытаскивай их оттуда, или что-нибудь придумай. Ты же умная… — он еще раз усмехнулся, окинув меня взглядом, и обернулся назад, где в коридоре молча застыла испуганная Аля. — Я запрещаю тебе с ней общаться. Поняла?

— Поняла, — согласно кивнула она и, кинув на меня быстрый взгляд, уточнила у своего монстра, — Мы можем ей обувь и куртку отдать… Она же… — Аля облизала губы и натянуто улыбнулась. — Соседи не поймут, если встретят внизу неодетую девушку осенью. Разговаривать начнут.

Борис медленно кивнул и, не глядя, пнул мои балетки на лестничную площадку, туда же на пол кинув мою куртку.

— Надеюсь, ты все поняла, — медленно произнес он и, дождавшись моего кивка, захлопнул дверь.

В подъезде было оглушающе тихо. Из открытых окон слышно было, как во дворе играет малышня, как где-то вдалеке едут машины…

Я наклонилась за курткой, надела балетки, которые уже несколько дней хотела заменить на сапоги, оставшиеся у Али дома…

Молча вышла из подъезда, добела сжимая руки и только зайдя за следующий дом, разрыдалась.