Глава третья

Надо отдать должное парню — сориентировался он молниеносно. Не знаю, что заставило его выполнить мою просьбу, а точнее, мольбу. Скорее всего, вид у меня был слишком уж красноречивый.

Незнакомец быстро захлопнул двери около пассажирского сиденья, залез в тачку и как ни в чём не бывало продолжил путь. Ворота открылись, выпуская нас. Я видела, как один из полицейских побежал за дом, а второй пошёл к подъезду.

Странно, что им даже в голову не пришло тормознуть автомобиль, на котором меня благополучно вывезли из этого проклятого места.

Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить своего спасителя и попросить его остановить машину, но в этот момент меня накрыло.

Облегчение смешалось с навалившимся осознанием случившегося, образуя гремучую смесь. Меня начала бить крупная дрожь, а из горла вместо благодарности вырвался какой-то то ли хрип, то ли сип.

— Ну поня-я-а-атно! — протянул парень. — И как я так лоханулся? Ведь должен был знать наверняка, что всё это закончится истерикой!

Даже в своём нынешнем состоянии я отметила, что когда он не орёт матом и не рычит, голос его превращается в приятный баритон. А ещё глаза у него очень светлые и немного раскосые. Правильные черты лица, бледная кожа и очень тёмные волосы. Стрижка удлинённая.

— Сп…сп… — вновь попыталась заговорить я, глядя на красавчика как кролик на удава.

— Что? «Спасибо» или «спасите»?

Я почувствовала, как из моих глаз наконец-то хлынули слёзы. Парень достал из бардачка упаковку бумажных носовых платков и бросил мне на колени.

Потом мы куда-то ехали в молчании, и спутник терпеливо выносил мои всхлипывания и шмыгания.

— А куда мы едем? — через десять минут я смогла-таки осилить целую фразу.

— Просто катаемся. Я жду, когда тебе станет легче, ты начнёшь соображать и решишь, что я, конечно же, маньяк.

Видимо, мысли по поводу услышанного слишком явственно отразились в моём взгляде, потому что незнакомец усмехнулся, достал из кармана права и протянул мне.

На фотографии совершенно точно был он. «Алексин Марк Анатольевич», — прочитала я про себя. Оказалось, что незнакомцу тридцать два года. Не такой уж он молодой, каким кажется, хотя и до среднего возраста ему ещё далеко.

— Как будто маньяк не может носить в кармане удостоверение личности, — хрипло проворчала я, возвращая документы.

Марк Анатольевич расхохотался. Смеялся он весело, искренне и заразительно.

— А ты занятная, — успокоившись, сообщил он.

— Остановите, пожалуйста! Я уже вполне могу продолжить путь сама, — чопорно ответила я. — Сколько с меня?

— С тебя рассказ от том, что случилось. Только сначала мы купим для тебя воды. У меня есть, конечно, но это некультурно и неправильно, — предлагать незнакомым людям свою…

— У вас есть вода, и вы молчали? — взвилась я.

В горло ко мне по ощущениям перенеслась пустыня Сахара вместе со всем своим песком, верблюдами и караванами.

Марк Анатольевич покачал головой, достал из кармана на двери бутылку и протянул мне. Я жадно припала к горлышку, стараясь не замечать того, как мой спутник рассматривает меня.

— Я могу всё рассказать, если уж вам так любопытно, только сейчас мне некогда. Надо забрать кое-что с моего бывшего места жительства, пока хозяин квартиры не опомнился и не прискакал.

— Считай, что тебе повезло, потому что сегодня я совершенно свободен. Говори адрес, поедем за вещами. Заодно покараулю тебя, а то вдруг этот перец, который тебя обидел, опомнится слишком быстро.

Я решила махнуть рукой на условности и плыть по течению. В конце концов, удрать от этого красавчика я всегда успею, но сейчас он предлагает помощь, которая мне очень нужна.

Назвала адрес, отвернулась к окну и замолчала. Мыслей в голове практически не было, а те, которые чудом сохранились в моей черепушке, прыгали как белки по веткам.

— Что, застукала с поличным? — прервал молчание мой добровольный помощник. — Изменил?

— И откуда ты взялся такой проницательный? — беззлобно огрызнулась я.

— Во-первых, это ты залезла в мою машину, а не я «взялся». А во-вторых, что тут проницать-то? У тебя всё на лице написано. Да и поведение соответствующее. Как говорил мой дед: одушевлённое. А сейчас подобное называют состоянием аффекта.

— Твой дедушка случайно не психотерапевтом был?

— Нет, кузнецом. Но в женщинах разбирался лучше всякого психотерапевта. Женат был пять раз, а мой отец родился, когда деду было пятьдесят восемь лет.

— Ты это всё только что придумал? — отвернувшись от окна, я пристально посмотрела на Марка.

— Нет, — пожал плечами он. — Чистая правда. А мы, кажется, приехали.

Марк ждал меня в подъезде, а я быстро скидывала в свой самый объёмный рюкзак кое-какие вещи. Понимала, что всё собрать сейчас не получится, как-нибудь потом. Все подарки Арсения оставила на журнальном столике, накинула на плечи рюкзак и взяла сумку с ноутбуком. Ключи оставила на полочке в прихожей, а двери захлопнула.

Вот так бесславно и скомканно закончились семь счастливых лет, проведённых с Арсением.