Глава 31. Лучше горькая правда

– Нет-нет! Не делайте этого! – он подходит к Ане, развязывает ей ноги и руки. Его пистолет заставляет мое сердце стучать на уровне горла.

Я смотрю на Андрея, но он лежит на полу неподвижно, на его голове появляется кровь.

– Вы..вы убили его, – слетает ошарашенное с губ.

Павел Олегович заставляет Аню подняться. На ее губах все еще скотч, и она пытается отодрать его.

– Выходи и поднимайся на первый этаж, – рычит мужчина, подталкивая меня в плечо.

Я думаю о том, что мне нужно помочь Андрею. С ним у нас с Аней есть хотя бы малейший шанс на спасение. Его отец чокнутый маньяк, и уходить с ним, значит подвергнуть себя большой опасности.

Когда я прохожу мимо Андрея, то, наклоняюсь и толкаю его в плечо.

– Андрей, очнись! – шепчу, с полными слез глазами.

– Быстрей! – раздается рычание за спиной, и я чувствую, как в лопатки упирается дуло пистолета.

– Х-хорошо, – кивнув, открываю дверь и поднимаюсь по ступенькам.

Мужчина тащит нас наверх. И только когда мы оказываемся на первом этаже, Ане удается отодрать треклятый скотч.

– Сядьте здесь и ждите. Я заведу машину, – Павел Олегович указывает на диван. Я спешу выполнить его команду.

Он подходит к входной двери. Мужчина поднимает на меня строгий взгляд.

– Даша, без глупостей.

Как только он уходит, я подскакиваю с места.

– Ты куда?! – всхлипывает Аня, хватая меня за руку.

– Андрея привести в чувства! Спрятаться от него! Он убьет нас! Ты этого хочешь? Хочешь оказаться мертвой и голой, завернутой в простыню?

Меня начинает раздражать Анина нерасторопность. Андрей был прав, из-за своей наивности она часто попадает в беду.

– Дурочка! – шипит девушка, буквально перегораживая мне путь к лестнице.

– Это не он маньяк! Не Павел Олегович!

– Что ты несешь?

Я оттесняю ее, пытаясь спуститься, Аня вцепляется в мое плечо.

– Послушай меня! Маньяк – Ан…

– Аня, – раздается из темноты подвала голос Андрея. Мы вздрагиваем и опускаем взгляд вниз. Я вижу, как сильно начинает дрожать Аня, но все еще не верю ее словам. Как такое может быть? Андрей не может быть маньяком!

Но спустя несколько секунд, когда он поднимается из темноты подвала, держась за голову, я замечаю в его руках ту самую статуэтку.

– Подойди сюда, – произносит Васильев, прожигая взглядом Свиридову, прячущуюся у меня за спиной.

– Даша, спаси меня, – девушка дрожит, и я инстинктивно пячусь назад, подальше от Андрея. Я не понимаю, что происходит, но Аня неспроста так напугана.

– Даша, отойди, – рычит Андрей, приближаясь ко мне вплотную.

– Нет.

Он опускает на меня взгляд, и когда я вижу его глаза, по телу пробегает дрожь. Сейчас на меня смотрит не Андрей. Это глаза незнакомца. Хищного, опасного, безжалостного зверя. Даже их цвет сейчас изменился. Всегда зеленые глаза Васильева сейчас были серого оттенка. Ноги стали ватными, в груди все сжалось от тревоги.

Я не успела ничего сделать, он подался вперед. Оттолкнув меня, схватил Аню за волосы. Я попыталась поймать ее за руку, но Андрей был быстрее. Аня ударилась о стену, но вцепилась в его плечи, продолжая бороться. Тогда Васильев толкнул ее, и девушка полетела кубарем вниз.

– Аня! – вскрикнула в испуге, но Андрей резко прижал меня к себе, закрывая ладонью мой рот.

От него пахло яростью и кровью. Меня начало знобить. Я смотрела в темноту подвала и пыталась увидеть ее. Жива? В сознании? Андрей потащил меня наверх.

– Просто слушайся меня, и останешься живой, – прорычал, когда я начала сопротивляться.

Он подвел меня к входной двери и в этот момент в дом зашел Павел Олегович. Не успел он сделать и шаг, Андрей напал на него. Первый удар выбил пистолет из его руки, после второго, мужчина потерял сознание. Я смотрела на то, как Васильев-старший неподвижно лежит на полу, и меня трясло.

Андрей поднял пистолет, и схватил меня за руку.

– Уходим.

И в этот момент меня окончательно накрыло паникой.

– Нет! Я не хочу! Не хочу.

Я вырвала руку из его хватки. Мне было страшно даже стоять рядом с ним. Васильев обернулся. В его глазах, смотрящих на меня, не было ничего человеческого. Теперь я понимала, что Аня была права. Он и есть тот самый маньяк. Тот, кто все это время убивал девчонок. Не Андрей покрывал отца, а Павел Олегович своим бездействием позволял сыну творить такие вещи.

Андрей толкнул меня, придавливая к стене всем телом. Его пальцы сжали мой подбородок.

– Даша, ты должна довериться мне, слышишь?! Я люблю тебя. У нас все будет хорошо! – он воровато осмотрелся по сторонам.

– Я дал тебе слово, отец больше не доставит нам проблем, – он тянется ко мне, пытаясь поцеловать. Я упираюсь ладонями в его грудь.

– Не надо! Андрей, я не хочу!

Я слышу рычание, вырывающееся из его груди. Он тянет меня за хвост, заставляя поднять лицо.

– А я хочу. Всегда только тебя. Хватит уже мучить меня!

– Нет, – с губ вырывается всхлип.

Его лицо становится злым. Но я вдруг вижу, как чья-то фигура мелькает у него за спиной. Кто-то хватает Андрея за плечи, отталкивая от меня. Резкий удар, и Васильев врезается в противоположную стену.

– Она же сказала, «нет»! Че ты тупой то такой?! – я слышу рев Хана. Смахнув с глаз слезы, вижу, как они сцепляются с Васильевым в драке. Хан пропускает удар, но уже спустя несколько секунд Андрей падает на пол.

– Откуда ты взялся?! Надоедливый кусок… – рычит Васильев, пока Богдан скручивает ему руки и связывает их за спиной.

– Ага, ты арестован, вонючий ты извращенец, – рычит Хан. – Можешь хранить молчание, но мы все и так знаем, какое ты дерьмо.

Хан поднимается, оставляя на полу связанного Андрея. Он направляется прямиком ко мне. Я не знаю, как он узнал обо мне. Не знаю, как догадался о Васильеве, но я так благодарна ему! Я так рада его видеть! Эмоции душат. Я не могу остановиться, плачу так, что все тело дрожит.

– Эй, Стрекоза… – он притягивает меня к себе. Его голос вибрирует от напряжения. Только когда я оказываюсь в его руках и вдыхаю его запах, я понимаю что это все на самом деле. Хан снова спас меня.

– Богдан, мне так страшно… так… – я не могу и слова сказать.

А он по спине меня гладит.

– Все позади. Я с тобой.

Богдан немного отстраняется, всматриваясь в мое лицо. Напряженный такой, встревоженный. Вытирает пальцами слезы.

– Знал же, что нельзя тебя одну оставлять! Меня не было пол дня, а ты успела вляпаться! Почему мне не сказала?! Почему сама к нему пошла?

Я всхлипываю.

– Не хотела тебя тревожи-и-и-ить, – и снова рыдания душат.

Он прижимает меня к себе, и я слышу, как в дом заходят люди. Выглянув из-за его плеча, понимаю, что это полицейские.

– Обыщите дом, ни одного уголка не пропустите, – Хан отдает команду им. – Этого пакуйте, – кивает в сторону Андрея.

– Идем отсюда, – Богдан тянет меня к выходу. Но я вдруг вспоминаю о самом важном.

–Богдан, – зову его, и, повернувшись, вцепляюсь пальцами в лацканы его пиджака. – Внизу Аня. Андрей толкнул ее с лестницы… и его отец.

Хан понимает, о чем я.

– Ты сможешь побыть одна? Я посмотрю.

Отпускать его – меньшее, чего я хочу. Но и спуститься в подвал я просто не смогу. Я киваю в ответ, и Хан выпускает меня из рук. Но прежде чем уйти, он стягивает пиджак и накидывает его мне на плечи.

Закутавшись в ткань его одежды, вдыхаю запах Богдана. Выхожу на улицу и, прижавшись спиной к стене дома, прикрываю глаза. Я боюсь. Боюсь услышать плохие новости об Ане. Если с ней случилось непоправимое, я не прошу себя. Не прощу, что не догадалась и не поверила ей сразу. Не прощу, что не защитила и не помогла.

Вздрагиваю, когда со стороны дома раздается грохот. Я делаю шаг, но в этот момент раздается выстрел. По спине пробегает озноб.

– Черт! Держи его! Держи! – я слышу крик Жорика.

– Хан, живой? Эй, Хан!

– Черт, Рыжий, он в отключке! – отвечает полицейский.

– Скорую! Вызывай скорей!

– Васильев, тварь!

***

Аня казалось такой худенькой.

На фоне ярко рыжих волос ее лицо было болезненно бледным. Она все еще не пришла в себя после падения с лестницы, врачи не дают никаких обещаний, но говорят, что ее состояние стабильное. Это ведь хорошо, правда?

– Даш, я тебя позову, как только она придет в себя, – медсестра Алина протянула мне стаканчик с кофе. Я подняла на нее растерянный взгляд.

Девушка улыбнулась.

– Там тебя ребята ждут, полицейские. Говорят, твой жених уже пришел в себя.

Внутри все замерло в волнении. Я пряталась здесь от плохих новостей. Не могла сидеть и ждать в коридоре, поэтому пришла к Ане. Хотела быть хоть чем-то полезной.

Когда Хана вынесли из дома на носилках, когда я увидела его окровавленное плечо, думала умру. Мне было так страшно! Как оказалось потом, Васильев умудрился освободить руки от пут, и схватив пистолет, выстрелил в Хана, когда тот нес Аню к выходу. Парни быстро справились с Андреем, но Хан уже был ранен.

Врачи сказали, что ранение не угрожает жизни, и забрали его на операцию. С того момента, я места себе не находила.

После слов Алины я резко подскочила со стула, едва не упав. Голова все еще немного кружилась

– Тебе бы осторожней быть, – подхватила она меня под руку. – Хоть и нет сотрясения, все же ушиб был.

– Хорошо, я просто очень хочу его увидеть, – поблагодарив девушку за напиток, я выхожу из палаты. Стараюсь не бежать, чтобы не дай бог, не свалиться прямо здесь. Сердце в груди стучит так сильно, что я слышу только его.

Когда я приблизилась к палате, попыталась привести себя в чувства. Немного подумав, поставила стаканчик с кофе на рядом стоящий стол. Толкнув дверь, прошла внутрь.

Первое, что я увидела – его. Хан сидел на кушетке, на его коленях стоял поднос с обедом. Его плечо было перевязано, и когда я скользнула по нему взглядом, стало не по себе. Как сейчас помню испуганные возгласы Жорика и Паши, и то, как я ненавидела Васильева, пока его под руки выводили из дома.

Но сейчас Богдан выглядит бодро. Это ведь хорошо, что у него и аппетит успел проснуться. Значит не так все страшно. Я выдохнула.

Хан продолжал есть, а я замерла в дверях. Все не могла глаз от него отвести. Даже такой, раненый, в больничной обстановке, после операции, он был невероятно красивым. Я осторожно прошла вглубь комнаты.

Возле его кушетки сидел Рыжий. И, судя по тому, как часто он посматривал на телефон, парень ждал звонка от кого-то.

– О, Даша, заходи, – заметив меня, произнес Жорик.

Хан, оторвав взгляд от своей котлеты, скользнул по мне равнодушным взглядом. Так, словно видит меня в первый раз.

– Эй, ты как?

Я подошла к кровати, присела у него в ногах. Богдан набрал полный рот еды, и нахмурился, глядя на меня удивленно.

– А мы знакомы? – проговорил, продолжая жевать пищу.

С губ сорвался нервный смешок. Мне стало не по себе.

– В смысле, знакомы? Ты чего, Хан?

Он поворачивается к Жорику.

– Откуда она знает мою фамилию?

Когда наши с Жориком взгляды встречаются, он выглядит крайне встревоженным.

– Даш, он этого.... – парень нервно трет руки о штанины джинсов. – Того… память потерял.

Я не верю своим ушам.

– Как потерял?

Хан в этот момент протягивает поднос Жорику.

Я перевожу на него взгляд.

– Как ты мог потерять память? Тебя же ранили в плечо…

Он продолжает смотреть на меня словно я чужая.

– Эй, это же я, твоя Стрекоза, – я подаюсь к нему ближе, всматриваюсь в его карие глаза.

Он хмурится.

– Не помню… Я вообще ничего не помню. Последнее, что осталось в памяти, как какая-то пьяная динамщица надела на меня наручники в клубе, и я был очень зол…

Я отстраняюсь, и замечаю то, как дрожат плечи Жорика. Но когда я перевожу на него взгляд, он спешит отвернуться. Догадка приходит молниеносно, когда я вижу смешинки в глазах Хана.

– Да как… как ты…

Не успеваю договорить. Хан резко притягивает меня к себе.

– Испугалась? – смеется, целуя меня в кончик носа.

А я, только в этот момент прихожу в себя и отталкиваю его.

– Ай, полегче, Стрекоза! – стонет негодяй.

Я хватаю подушку.

– Да как ты можешь так шутить, дурак?! Я чуть с ума не сошла! – замахиваюсь, а он поднимает здоровую руку вверх.

– Я вообще-то спас тебя, а ты меня бьешь?! Еще и раненого?!

Я сейчас настолько зла, что готова его прибить собственноручно.

– Ладно, Даш, хватит тебе, – раздается голос Жорика.

Развернувшись, резко бросаю в него подушкой. Он не успевает отреагировать, и она прилетает прямо ему в лоб.

– А ты мог бы не подыгрывать этому придурку! Тоже мне взрослые люди! Полицейские еще, называется…

Хан резко дергает меня за запястье, притягивая к себе. А когда я буквально падаю на него, он морщится от боли.

– Вот теперь ты понимаешь, какого было мне, когда мне позвонил Макар и сказал, что ты к нему так и не зашла. Потом я звонил тебе сотню раз, но телефон был выключен, потом Ирке. И только твоя подруга смогла что-то вразумительное сказать… Я от нее узнал, что пропала Аня, и что ты пошла к Васильеву искать ее.

Я только сейчас понимаю, что мой телефон пропал. Наверняка, Андрей спрятал его, когда они меня вырубили.

– Так ты не был в Москве?

– Нет, я уже подъезжал, и тут звонок. Развернулся и погнал обратно, – Хан выглядит раздосадованным.

– Черт, никогда так страшно еще не было…

Мне становится стыдно. Представляю, как он нервничал. Но я и хотела как лучше.

– Но..как ты понял, что я в доме у Васильева?

Хан нахмурился. Пододвинулся немного, устраиваясь удобней.

– В отделе его не было, я понял, что ты отправилась к нему домой. Тоже мне, гениальная сыщица…

– Прости… я просто переживала за Аню, тебе не стала звонить, пока не узнаю подробностей. Она ведь могла просто куда-то уйти…

– Даш, я ведь просил тебя, звонить, что бы не случилось.. Ты понимаешь, что закончиться все могло намного хуже..

Я все понимала, но сделанного не вернешь. Хан прижал меня к себе и поцеловал в висок.

– Нам очень повезло – прошептал Богдан. – Возле его калитки я нашел телефон Ани, он был в кустах, присыпанный песком. Видимо выпал, пока ее тащили… Я включил его, а там первое видео в галерее – запись его разговора с отцом, где они обсуждают, куда дели последний труп.

От его слов стало не по себе.

– Есть еще один труп?

Хан нахмурился, кивнул.

– К сожалению, да…

– Черт, не верится мне. – Жорик нервно сжимает виски. – Васильев и есть маньяк… начальник отделения… просто – полный привет.

– Да, – кивает Хан. – Вот почему он так спешил закрыть то дело… И я думаю, именно он и подкинул ту девушку Ване. Наверняка, Андрей знал о странностях того чудака, вот и выбрал отличный вариант, на кого можно спихнуть вину.

От всего сказанного бросило в дрожь. Я словно только сейчас поняла, в чьих руках была все это время. И что могло случиться, не явись вовремя Хан.

– Богдан, спасибо тебе. Если бы не ты…

Его лицо вытягивается в удивлении, он усмехается.

– О, Стрекоза уже и по имени начала меня называть! Вот это победа, – подцепив пальцем мой подбородок, целует меня в губы. – Я бы себе не простил, если бы с тобой что-то случилось. Я до сих пор на нервах. Теперь ни шагу от меня, поняла?

Я кивнула, прижимаясь лицом к его груди. Он был такой теплый, и пах так вкусно. Жорик смотрел на нас так, словно мы инопланетяне. По всей видимости, он не знал, что мы встречаемся.

Внезапно раздался стук в дверь. Спустя пару секунд и короткое от Хана «Войдите», в палату вошел дедушка и Павлик.

При виде родителя, я подскочила с кровати.

– Дедушка?

– Даша! – родитель подошел ко мне, и заключил в объятия. Я обняла его в ответ. Слышала как гулко и часто бьется его сердце.

– Тебе сказали?

Он кивнул, крепче сжимая меня в руках.

– Я чуть с ума не сошел. В голове не укладывается! Как это возможно?! Ну Васильев – сволочь!

Павлик, вошедший вместе с дедушкой, достал из сумки ноутбук.

– Мы допросили Павла Олеговича, он все рассказал. Ребят, уже завтра здесь будет целая делегация из Москвы… Клянусь, я даже фильмах такого не видел. Просто решил, что вы должны тоже на это посмотреть…

Пока он ставил ноут на тумбочке, дедушка подошел к Хану.

– Богдан, спасибо тебе. Ты спас мою внучку.

Хан подобрался весь, пожал дедушке руку.

– Аким Федорович, я люблю эту девушку, разве я мог позволить кому-то сделать ей плохо?

Дедушка нахмурился, а я замерла. Черт, ну зачем Хан ему вот так об этом рассказал?! Дедушка ведь не знает!

Дедуля оборачивается, смотрит на меня строго и подзывает к себе. Ну вот, сейчас и мне из-за него достанется!

Подхожу к ним неспешно, чувствуя себя нашкодившим котенком. Дедушка притягивает меня к себе.

– Ну вот, хотя бы один признался. Долго собиралась молчать?

Смотрю в родительские глаза, и чувствую, как щеки горят от румянца.

– А ты знал? – слетает неуверенное с губ.

– Конечно, знал! У меня отличная разведка! – он улыбается и подмигивает мне.

А я понимаю, что дедуля говорит о Марусе.

Мы устроились на кровати у Хана. Дедушке предоставили отдельный стул. Павлик включил ноутбук и на экране появился Павел Олегович. Его голова была перебинтованной, видно, что Андрей сильно ему зарядил.

Мужчина долго молчал. Нервно тер руки, тяжело вздыхал. Но он понимал, что дальше молчать – смысла нет. И когда Павлик в очередной раз задал ему вопрос, он начал говорить.

– Андрей на самом деле думает, что это я маньяк. Верней, не так… У Андрея диссоциативное расстройство идентичности. Я знал об этом, но надеялся, что он сможет справиться сам. В первый раз вторая личность вышла наружу год назад. Тогда я не понял что это, уже по прошествии многих дней, и бесед с врачами и профессорами психологии, я пришел к такому выводу. Внутри него живет другой. И если сам Андрей нерешительный и спокойный, где-то эгоистичный, но в целом, тихий парень, то второе его «я» – полная противоположность.

– Вы говорите о первом случае. Расскажите, как это было.

Мужчина вздохнул.

– На последнем курсе университета он встречался с Дашей Калининой. На следующий день после выпуска, Андрей заявился ко мне и заявил, что решил жениться, и что в Москву он ехать не собирается. Его устраивает жить в поселке с любимой девушкой. Я воспитывал его в строгости… где-то даже в чрезмерной. А в тот день он впервые пошел против меня, против моего слова. Для того, чтобы устроить его в Москву, я многое сделал… Отдал много денег, стал должником перед серьезными людьми. Плюс ко всему, я рассчитывал связать его браком с дочерью крупного бизнесмена. Тогда бы дела пошли в гору. Андрей своим отказом вывел меня из себя, и я избил его. Избил сильно и сказал, чтобы он убирался из моего дома. Раз хочет жить с этой девчонкой, пусть живет, только без моей помощи и денег. Он ушел, хлопнув дверью. Как оказалось потом, именно в тот момент, после нашей драки, и вышла наружу его вторая личность. Как некая защита…

От услышанного у меня волосы встали дыбом. Хан держал меня за руку, даря столь необходимую поддержку.

– Андрей не мог мне противиться, он понимал, что все равно сделает как я хочу. Следующие пару дней меня не было в поселке, я решал вопросы в Москве. А когда вернулся поздним вечером, нашел в гостиной девушку, лежащую в луже крови. Я так растерялся, думал, что она жива, что могу ее спасти. Когда Андрей вошел в комнату и увидел меня, мои руки были в крови… По всей видимости, он выплеснул на нее свою ярость, и вернулся в свое нормально состояние. Он не помнил ничего, а когда увидел меня рядом с трупом, испачканного кровью, решил, что это я убил ее.

– Как вы поняли, что убийцей был он? Вы говорите, что Андрей ничего не помнил.

– Проверил по камере видеонаблюдения. Я видел, как он привел ее в дом как поил шампанским, и в какой-то момент он стал трогать ее. Он называл ее Дашей, говорил, что остается с ней. Девушка испугалась, стала отбиваться… Он изнасиловал ее, а потом задушил.

– Почему вы не доложили в органы? Вы стали свидетелем преступления.

После этого вопроса тишина была самой длинной.

– Я занимаю в поселке высокий пост, пострадала бы моя репутация, мой бизнес. Я просто надеялся, что все из-за моей вспышки ярости, и больше не повторится. Когда я отправил его в Москву, я приставил к нему своего человека. Он должен был следить за ним, в качестве охранника. Сын целый год жил спокойно, даже встречался с девушкой… Все было хорошо, пока она не заявила ему о беременности. Она пришла к Андрею и стала требовать огласки передо мной. Андрей не хотел этого, плюс ко всему он все также боялся меня… Разразился скандал, и она назвала его папенькиным сынком. Заявила, что приедет в деревню, расскажет всем, кто он такой. Это был второй случай, когда вторая личность взяла вверх. Только он не тронул девушку… Он ушел из дома и поехал в поселок. Андрей хотел прийти к Даше, но ее не было дома. Тогда он купил бутылку алкоголя и напился, сидя на берегу реки. Там, совершенно случайно он и встретил свою вторую жертву…

– Серова Ольга Константиновна. Она? – Павлик подвинул к нему фото трупа.

Павел Олегович кивнул.

– Как я понял, он выбирал похожих на свою бывшую девушку, на Калинину. Белокурые волосы, зеленые глаза. Он каждый раз представлял, что это Даша… а когда они отказывали ему, он приходил в ярость.

– Как он перевелся сюда? Зачем?

– Это произошло уже без моего вмешательства. Он сделал это самостоятельно, объясняя это тем, что пытается спасти меня, маньяка. Дальше пошли жертвы чаще и чаще. И каждый раз Андрей приходил ко мне и кричал, что больше не может покрывать меня. Он не помнил ничего из содеянного. Когда он подкинул третью жертву к Ване, заявил, что придумал как закрыть дело. Андрей просил меня отправиться в клинику… Я понимал, что все вышло из-под контроля, но я не знал, как все провернуть. Если бы Андрей служил в Москве и уволился, а затем пропал, не было бы проблем. Но тут в поселке, его пропажа стала бы черным пятном на моей фирме. Я не мог, я просто не мог все потерять…

Я не могла это слушать дальше. Я встала с койки, Хан так и не выпустил моей руки. Когда я опустила на него взгляд, в его глазах плескалась тревога.

– Я на минутку. Нужно подышать.

– Пусть идет, – проговорил дедушка. Он, как и я, даже говорил с трудом. Все присутствующие в комнате словно впали в кому. Никто и слова из себя выдавить не мог.

Я спускалась вниз, на первый этаж и ничего не слышала и не видела вокруг. Ни снующих в разные стороны пациентов, ни гула голосов.

Понять, что твоя первая любовь – больной, свихнувшийся на всю голову человек – страшно. Понять, что целый год я страдала по убийце…гадко.

Я вышла из здания, и встала в тени карниза. Вдохнула поглубже воздуха в грудь. А когда прикрыла глаза, вдруг вспомнила… Вспомнила фото обезображенной девушки из страниц уголовного дела. Белокурая с бледным лицом, она была завернута в простыню, а у нее на груди лежали розы. Бледно розовые, нежные цветы…21b4bc

И тут словно током ударило. Я увидела картину его глазами. Я увидела себя, на утро после нашей первой и единственной ночи. Я крепко спала, закутавшись в белоснежную простынь. А рядом, у кровати стояла ваза с нежно розовыми цветами, с теми которые он подарил.

– Нет… Он не мог так со мной поступить! Не мог. – я прикрыла лицо ладонями, из груди вырывались всхлипы. Мне было так больно, так страшно понимать, что виной всем убийствам – я. Что все девушки перед смертью слышали мое имя, и больная любовь ко мне заставила его делать это с ними.

Вдруг почувствовала чью-то руку на себе. Она была такой теплой. А спустя секунду к моей спине прижалась горячая грудь. Это был Хан. Его запах тут же проник в легкие, затапливая еще больше в слезах.

Я развернулась и, прижавшись к нему, уткнулась носом в грудь. Я держалась за него так, словно он единственное спасение.

Хан все понимал, он чувствовал мою боль.

– Ты не при чем. Его болезнь спровоцировал отец. Из-за него Андрей стал таким, слышишь? А твое имя, и ты – это как симптомы, это единственное, за что он смог зацепиться.

Я подняла на него глаза. Неужели на самом деле так и есть? Мне хотелось верить, что я не имею отношения ко всему этому.

– Он ужасный человек…

Я чувствовала стыд. За свои чувства к нему, за то, что думала, будто знаю Андрея.

Хан посмотрел на меня строго, пальцами здоровой руки убирая волосы с моего лица.

– Он – прошлое. И, слава богу, что оно позади. Ты умница, Стрекоза. Несмотря на то, что ты жутко напугала меня и заставила волноваться. Ты сделала большое дело. Благодаря тебе мы смогли спасти Аню, и бог его знает сколько еще девчонок могло попасть в беду. Ты нашла настоящего маньяка, и ты не должна винить себя ни в чем.

В груди стало так тепло. Я смотрела в его глаза, и думала о том, как Хан бросился спасать меня. Как он поднял всех на уши, приехал к Васильеву уже с нарядом полиции. Внутри меня было так много чувств, и я больше не могла держать их в себе.

– Я люблю тебя, Хан. И спасибо…

Он улыбнулся, уперся лбом в мой лоб.

– Ну наконец-то… Думал уже, что никогда не скажешь, – засмеялся, проводя подушечкой большого пальца по моим губам.

– И больше не смей попадать в опасность, ясно тебе?! Береги себя, Стрекоза, потому что ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Я даже не представляю, что делал бы, случись что с тобой..

– Ладно, Хан, не хнычь, – засмеялась, положив голову ему на плечо. Увидела, как у здания больницы припарковалась красная субару, и из нее вышла Ира и Артур.

– Вон, и парочка наша приехала… – проговорила я, смотря на направляющихся к нам ребят. Смотрелись они и правда, здорово.

Хан усмехнулся.

– Теперь, ты не один такой тут… столичный следователь, – проговорила с улыбкой и хитро прищурилась, когда он опустил на меня взгляд.

– Думается мне, твой друг тоже решит остаться у нас. Все-таки, у нас просто чудесный хутор, несмотря ни на что. Это место так и притягивает к себе.

Хан прижал меня к себе, поцеловав в волосы.

– Не в месте дело, а в девушках. – произнес с улыбкой. – Всегда в вас, Стрекоза.