Глава 18

Машина тормозит около шлагбаума на небольшой тихой улочке рядом с центральным парком.

Обхожу нелепое заграждение, оглядываюсь по сторонам. Что там Тима говорил про Беверли-Хиллз? Этот тупичок точно подходит!

«Хотя нет», — поднимаю глаза к нелепым особнякам в два-три этажа. Сляпанные из дорогого кирпича дома, с окнами, больше похожими на амбразуры.

Нет, не Беверли-Хиллз. Улица Скруджа Макдака. Только полные макдаки могли построить величавое подобие бараков. Дебилы, блиин. Бабок полно, а фантазии — ноль.

— Захар Иванович, пробей инфу по шлагбауму. Выдавалось ли разрешение на ограничение проезда?

— Да кто бы там выдавал! — усмехается криво Харитонов. — Дроздам закон не писан.

— Я пропишу. И слабительное с клизмой тоже, — цежу раздраженно.

Блин, я только неделю в городе, а эти пернатые меня уже задолбали.

«Ты обедать приедешь?» — высвечивается сообщение от Лары.

«А что у нас на обед?» — печатаю наспех. А сам исподволь наблюдаю, как будто по команде открываются калитки, и на улицу выходят люди. Мужчины, похожие друг на друга, словно их откатали на ксероксе, и женщины. Толстые, грудастые, на крепких ногах, больше похожих на сваи.

— Воронье слетается, — ухает рядом Харитонов.

— Повестки им не забудь вручить, — напоминаю тихо, а сам не скрывая тихого злорадства смотрю, как, сбив несчастный шлагбаум, в проулок заезжают тяжелые. ОМОН то есть.

— Вы что творите! — вскрикивает какая-то женщина. — Что за произвол? Я жаловаться буду.

— Полиция, прокуратура уже здесь, — радостно заявляет Харитонов.

— Значит, к депутатам пойду! Президенту напишу!

— Заткнись, Лариса, — цыкает на нее стоящий рядом мужчина.

— Разрешение на шлагбаум есть? — лениво интересуется Захар. — Предъявите, пожалуйста.

— Да тут все свои живут, — вступает в разговор еще какая-то бабища.

— Тоже ваш участок? — киваю на Ларино наследство, до забора заваленное мусором. Если разобраться, тут самая дорогая земля в городе.

— Да, наш! — борзо выдвигается вперед мордатый невысокий мужик.

— Почему антисанитария на участке? Убрать незамедлительно. Захар Иванович, выпишите предписание. И штраф за загрязнение окружающей среды. СЭС подключайте.

— А мы тут при чем? — пыхтит мужик.

— Участок ваш? — давлю взглядом. — Если документы на право собственности есть, предъявите. Если нет, зачем вводите следствие в заблуждение? За это тоже статья…

— Да ты меня не пугай, прокурор. Тоже мне начальник выискался, — хмыкает Дрозд, а остальные пернатые смеются.

Видимо, человек попутал берега давно. Очень давно. Ну да ничего, я русло скорректирую. Умею. Практикую.

— Вам придется проехать в отдел для получения предписания или для дачи показаний.

— Да не видели мы ничего! — выкрикивает румяная тетка с короткой стрижкой, как две капли воды похожая на мужиков. Тоже, видимо, из отряда пернатых. — Эта земля наша! Старуха ее нам продала незадолго до смерти! Она одна тут жила. А мы досматривали…

— Вот и досмотрели. А сейчас штраф заплатите. Сколько там? Тысяч семьсот, кажется, — киваю на гору мусора. — А куда у нас смотрит СЭС, Захар Иванович? — поворачиваюсь к заму.

— Запрос им Рудников должен был отправить… — шепчет мне на ухо заместитель.

— Документы на участок предъявите, пожалуйста, — сверлю взглядом мерзкую бабу. Перевожу взгляд на ее братьев. Интересно, кто из них генерала «Секиры» долбанул по башке? Надо бы с Мельниковым связаться…. Хотя три года уже прошло, наверное.

— Какие тебе документы, придурок! — толкает меня в плечо один из братьев. — Вали отсюда. Тут частная собственность. И улица эта наша, и вся земля. Понял? Без постановления прокурора нечего сюда нос совать.

А я в штатском сегодня. И удостоверение вроде предъявил сразу. Читать не умеют, что ли? Но уже не до этикета.

— На землю! Руки за голову! — рявкаю, подсекая противника давно натренированным движением. И когда мужик, споткнувшись, падает на асфальт, приказываю командиру «тяжелых». — Упакуйте, пожалуйста. Нападение на должностное лицо.

— Эй, вы что? Вы куда? Не имеете права! — кидается к нам второй брат.

— Какие-то вопросы? — рычит, нависая над ним, командир ОМОНа.

— Петь, ты чего? Мы же все свои, — давит на него второй Дрозд.

— Какой я тебе свой, гнида? — обрывает его «тяжелый». — Или к брату в кутузку захотел?

Дрозд отступает. О чем-то переговаривается с женщинами. Одна из них поспешно кому-то звонит. И судя по обалделому выражению лица, разговаривает с Рудниковым. Лишь на секунду мажет взглядом по мне и отворачивается. Что-то шепчет Дрозду номер два. И тот уже пялится на меня в упор, даже не скрывая враждебности.

— Это вы так из-за своей любовницы возбудились, товарищ прокурор? Но участок все равно наш. Ей тут ничего не обломится.

— И поэтому вы засыпали его мусором. Очень логично, — подвожу итог я, пропуская мимо ушей слова о любовнице. Каждое словно — ножом по сердцу. Ну какая мне Лара любовница? Жена! — Хочу напомнить, — снова обращаюсь к Дроздам. — Мы живем в цивилизованном государстве, и за загрязнение окружающей среды придется заплатить штраф. Поэтому, — смотрю в упор на отряд пернатых. — Предлагаю в трехдневный срок очистить территорию и привести ее в нормальное состояние.

— Может, тебе еще и цветы посадить? — усмехается Лариса.

— Да, можете, — киваю я, игнорируя хамский тон. — Я так понимаю, тут росла сирень, — пинаю ногой короткие пеньки. — Вот и посадите новые кусты. Это посильное финансовое вложение?

И с удовольствием смотрю, как корежит Дроздов.

— А брата отпустишь?

— Так он к свалке отношения не имеет, — пожимаю плечами. — Статья триста восемнадцать УК. Нападение на должностное лицо. Относится к особо опасным преступлениям. И тут как суд решит. Но там до пяти лет светит, — вздыхаю я и в полной тишине иду к машине.

— Лихо вы их, — басит рядом Харитонов.

— Ерунда. Пустой треп. В течение часа подготовь мне всю информацию об имуществе и бизнесе этих хамов. И упаси бог, у них где-нибудь самозастрой или неуплата налогов.

— Так все есть! — радостно восклицает Захар. — Мы давно всю инфу собрали и проанализировали. Только Рудников ее под сукно положил. У него бы в кабинете покопаться…

— Кабинет опечатать. Рудникова в здание не пускать. После обеда рассмотрим, что у нас есть. Только пока не трепись. И к Зотову людей отправь.

— А вы? — смотрит на меня с щенячьей преданностью.

— После обеда вернусь, и продолжим, — киваю я и в предвкушении встречи с Ларой еду домой.

«Сейчас приеду», — отправляю сообщение девчонке и не получаю ответа.

«Бл. ть, что за фигня?» — напрягаюсь мысленно. Кажется, волосы на затылке поднимаются от беспокойства. Почему не берет трубку? Похитили ее? Запугали?

Лихорадочно отпираю калитку. Бегу к дому и оторопело застываю около крыльца. На стилизованных под лавки ограждениях из темного дерева, сидит моя любимая девочка.

И что-то внимательно изучает в телефоне.

— Что пишут? — спрашиваю насмешливо.

— Ты меня напугал! — вскрикивает Лара.

— Извини! — кидаюсь к ней.

Но она отворачивается.

— На, посмотри, — протягивает мне смартфон.

— Что там? — вздыхаю тяжко и, уткнувшись взглядом в экран, пробегаюсь по диагонали. А затем читаю медленно, словно пытаюсь запомнить каждое слово.

«Новый прокурор Шанска — большой шалун, оказывается! Вместе со своей беременной любовницей разыграл целый спектакль, достойный МХАТа. Сначала она пришла к нему на прием. А сегодня он заявился на так называемое место преступления. Упаковал Дрозда и, прикрываясь заботой об окружающей среде, попытался отжать чужую собственность Вот такие у нас нынче прокуроры. Ни стыда, ни совести!»

— Идиоты, — шепчу, сжимая кулаки. В глазах темнеет от ярости, а на скулах играют желваки. Я найду вас, твари. Ходите и оглядывайтесь.

— Почему меня называют любовницей, Феликс? — жалко смотрит на меня Лара. И в глазах — безбрежная тоска.

Ну вот как ей сказать? Как объяснить?

Да и не хочу я ничего объяснять…

— Савва, — обнимая девчонку, звоню Лидкиному брату. — Ты можешь мне найти, кто стоит за анонимным телеграм-каналом?

— Говно-вопрос, — выдыхает в своей привычной манере Климов. — А за каким именно? За Шанской канарейкой или за Шансоньеткой? — уточняет совершенно спокойно.

«Мать его!» — рычу мысленно и готов уже биться головой об стену.

— Меня интересуют оба. А откуда ты знаешь?

— Пахан пять минут назад инфу прислал. Тоже заинтересовался владельцами. Кажется, ты влип по полной, бро.