Глава 20

Возвращаюсь в прокуратуру в смешанных чувствах. Вроде сыт и доволен, но в душе распирает от злости.

На Аньку Аркелиди за длинный язык. На Рудникова, улегшегося под Дроздов. На Лару — за дурацкий инфантилизм. И даже на Тиму Морозова, устроившего по всему Шанску забег велосипедистов.

С трудом на работу попал, честное слово!

Зато было время подумать над проблемами и найти решение.

Лара — девочка нежная, добрая, слегка наивная и очень правильная. Ну вот как я ее могу отпустить? Как? И ребенок мой. Глупо было бы! Но пока уговорил и то дело.

«И Чапа наш… Прибежал дурень, как только мы помирились. Значит, и не дурень, вовсе», — рассуждаю, поднимаясь по мраморной лестнице.

Войдя в кабинет, отправляю с личной, давно засекреченной симки пару сообщений, и вызываю Харитонова.

— Ну что, Захар Иванович, вздрогнем? — растягиваю губы в улыбке. А сам готов голыми руками придушить Рудникова. Ничего не боится, скотина. Устроил тут комплексное оказание услуг, не отходя от кассы.

Но если умный… Должен был быстренько подтереть за собой. Я дал час. Больше ждать не могу. Кто не спрятался, я не виноват…

— Узбеков ждем, — важно басит Харитонов, имея в виду службу внутренней безопасности.

— Это хорошо, — киваю я, усаживаясь за стол. — Процедура должна быть соблюдена в точности. А этот… Дроздов? Поет?

— Да какой там поет! — вздыхает тяжко Харитонов. — Он же невменяемый. На допрос привезли. Так стал орать, что всех уроет. Из обезьянника на майора Петрова драться кидался. Вопит «Иди ко мне в клетку, майор! Порешу!»

— Совсем с дуба рухнул? — спрашиваю недоверчиво. Нет, я всяких отморозков в своей жизни встречал. Но чтобы обычный коммерс по щелчку превратился в конченого урода, видеть не приходилось. Это ж сколько он в себе говна носил! Даже подумать страшно. А чуть задели, и понеслось дерьмо по говнопроводу.

— Его сразу по полной приняли, — докладывает Харитонов и внимательно смотрит на экран телефона. — Приехали спецы из СБ.

— Встреть их и начинаем, — велю я, а сам отвлекаюсь на вибрирующий айфон.

Лара. Сообщение мне пишет. Два уже пришло. Интересно, что на этот раз? Открываю мессенджер и даже присвистываю от досады.

А быстро работают, суки!

«Феликс, — пишет девчонка. — Представляешь, меня обвиняют в краже собаки! Будто я украла у какой-то женщины Чапу! Это ужас какой-то! Что делать? Я боюсь!»

А дальше идет ссылка на Шансоньетку, где уже прилеплена фотка нашего дурня, а ниже душещипательный пост, содержимое которого сводится к одному.

Наш новый прокурор — взяточник и негодяй, а его баба — актриса погорелого театра и воровка. Не верите?! Так это же она украла собаку у пенсионерки Мирзоян.

«Тьфу на вас», — от досады сжимаю челюсти. — «Лихо за нас взялись!»

— Лара, — звоню девчонке. — Только не волнуйся, пожалуйста. У тебя же документы на собаку есть? Я съезжу к этой Мирзоян… порешаю…

— Нет у меня никаких документов! — рыдает в трубку Лара. — Я его в парке нашла. Его большие собаки чуть не разорвали… Вечером… Поздно! Дождь шел! А он трусился бедненький!

— Так… — задумчиво чешу репу. — Значит, наш Чапа склонен к побегу. Кто-то знает, что ты собаку подобрала? Свидетели есть?

— Я с Пашей шла, — всхлипывает девчонка. — И потом еще людям каким-то предлагала взять щеночка, и Наде звонила…

— Какой еще Наде? — спрашиваю сипло. Информацию о Паше умышленно пропускаю. Это видимо тот небритый инфантил, что вчера нам под ноги бросался. Ну этот мне точно не конкурент.

— Надя Лунина! Хозяйка квартиры! — всхлипывая поясняет Лара. — Она в Москве живет. У нее муж генерал…

«Бинго, еклмн! Бинго!» — чуть не ору в голос. Хоть Лунина мне искать не придется. Оказался ближе, чем я рассчитывал.

— Ладно, я понял, малыш… — вздыхаю устало. — Тогда запрись в доме и никому дверь не открывай. Собаку никуда не выпускай. Лучше, чтоб его никто не видел. А я приму меры…

— Но я хотела вернуться на квартиру, — упрямо заявляет девчонка и тут же сникает. — Феликс, я не могу с тобой жить… Пожалуйста, — подвывает в трубку.

— Тогда отдавай Чапу хозяевам, дорогая, — отрезаю с деланным спокойствием. — Все. Пока. У меня работа.

Сжимаю кулак, не зная, куда выплеснуть скопившуюся ярость.

Лара со мной жить не хочет. Вот что прикажете делать?

— Феликс! Феликс! Подожди! — вскрикивает она в трубку. — Я не хочу никому отдавать Чапу. Я не могу. Понимаешь. Если ты уладишь, я останусь…

— И даже выйдешь за меня замуж? — усмехаюсь криво. — Приятно осознавать, что меня выбрали из-за собаки…

— Нет! Не в этом смысле, — снова всхлипывает Лара. — Но я к нему уже привязалась…

— Ладно, проехали. Успокаивайся. Закройся в доме и никуда не выходи. Можешь даже ролл-ставни опустить. Пусть думают, что в доме никого нет…

— А ты?

— Порешаю. Останешься ты со мной или нет, дело твое. Но собака официально будет твоей. Ни одна сволочь не придерется.

— Спасибо, — лепечет девчонка.

А меня перекрывает от ярости.

Только что я проиграл мелкому дурню в борьбе за любовь его хозяйки. Девчонка выбрала шмурдяка! Чапа, бл. ть, ей дороже меня!

— Служба безопасности приехала! К вам поднимаются! — влетает в кабинет секретарь.

— Хорошо, я их жду, — киваю коротко, а сам звоню Катькиному брату и своему однополчанину. Наумов у нас известный заводчик. Наверняка, любые документы может сляпать. Я не интересовался никогда. Но думаю, тут проблем не будет.

— Глеб, помощь нужна, — прошу старого друга. И тут же с личной симки, оформленной на кого-то из дальних родственников отправляю тех. задание.

Наум перезванивает, когда вместе с ребятами из СБ я подхожу к кабинету Рудникова.

— Не вопрос, Феликс. Все решаемо, — бросает коротко мой бывший родственник.

— А ты сможешь в ближайшее время приехать ко мне в Шанск? — спрашиваю отрывисто.

— Да запросто, — хмыкает Глеб. — Вечером буду.

— Вот и отлично, — соглашаюсь устало.

Чапа обзаведется личным паспортом, Лара оценит и от меня не уйдет. Только от одной этой мысли меня колпашет не по-детски.

Взрослый человек вроде. При должности и звании. А я как сопливый подросток прыгаю вокруг понравившейся девочки…

«У нее гормоны, Феликс. А ты взрослый человек, солидный», — поднимает голову здравый смысл.

«Перетерплю. Завоюю и женюсь», — даю себе слово. И войдя в кабинет Рудникова с порога наблюдаю, как суровые парни из СБ зачитывают моему заму его права и один за другим открывают ящики письменного стола и стоящего рядом невысокого комода.

Бледный и перепуганный Рудников словно загнанный зверь следит за каждым движением спецов. А когда те достают из последнего ящика стола конверт, плотно набитый пятитысячными купюрами, переводит безумный взгляд на меня.

«Я тебе позыркаю, сука», — смотрю в упор.