Глава 25

— Пожалуй, ты прав. Я отправил сообщения Наталье и Инне. Посмотрим, кто из них пробежит стометровку первой, — доносится со двора голос Наумова. А у меня внутри аж закипает от возмущения. Нормальный человек? На женщинах опыты ставит.

«А вдруг и Феликс такой?» — думаю в ужасе и сама себя осаживаю. Сарычев совершенно другой. Добрый, нежный, ответственный.

— А сам-то ты с кем хочешь жить? — слышится ехидный голос Феликса.

— Не знаю. С Инной прикольно, к Наталье привык. Если бы… — дальше Глеб переходит на шепот, а я спонтанно поворачиваю голову на тихий вздох, больше похожий на сон.

Кирилл!

Бедный маленький человечек все слышал. И горюет уже из-за разрыва отца и матери. Господи, ну о чем эти мужики думают!

Глеб этот! Вроде умный человек, а во весь голос орет о разводе и даже думать не желает о сыне.

Придурок! Самый настоящий придурок!

— Кирюш, — приобнимаю мальчишку за плечи. — Хочешь у нас остаться? Мы с Алисой к реке пойдем, в кино. Тут рядом еще дети есть. Скучно тебе не будет.

— А можно? Дядя Феликс разрешит? — загораются печальные глазенки.

— А мы его попросим, — подмигиваю я. — Пойдем. Нам он не откажет.

— Я бы остался. Тут красиво, — тянет малыш растерянно. — Дома папа с мамой не разговаривают. Мне не нравится.

— Вот пусть они там разберутся, а ты тут на природе поживешь. Как в детском лагере.

— Я хочу. Мне с Алисой нравится гулять. Если она останется…

— Кто? Я? — появляется в дверях неугомонная дочка Сарычева. Собирает волосы в хвост. — Папа разрешил.

В спортивных широких штанах и майке она кажется мне совершенной. Не то что я… Арбуз проглотила.

— И я? Я тоже остаюсь? — с надеждой спрашивает Кирюха.

— Не знаю, суслик, — треплет брата по вихрастой макушке Алиса. И мы всем табором выходим во двор.

А там Сарычев в белесых шортах и с голым торсом разговаривает с кем-то по телефону.

— Да. Я понял. Понял, — рычит в трубку. И закончив разговор, выцепляет взглядом меня. — Лара. Ты мне нужна. Времени мало, — тащит обратно к крыльцу.

— Дядя Феликс, а можно я останусь у вас, — жалобно тянет Кирюха.

— Я не против. Если твой папа разрешит, — лишь на секунду тормозит Сарычев и ведет меня на второй этаж.

Надо ему сказать про Кирюху, предупредить. Но Феликс ничего даже слушать не хочет.

— Лара, — нежно касается губами ключицы. — Ситуация под контролем. Но я очень прошу пока никуда не выходить. Алиска с тобой. Скучно не будет. По анализам договорись, пожалуйста, на завтра. Поедешь с охраной…

— Хорошо, — соглашаюсь и уточняю настороженно. — Что-то еще?

— Хмм… Да… — мрачнеет Феликс. — Меня скоро разведут, и мы поженимся. Но в любом случае, как бы ни сложилось, ты моя жена и хозяйка в этом доме. Только ты. Понимаешь? В паспорте у меня лишь фамилия, имя и отчество правильные. Ну еще и дата рождения. Все остальное — хрень. Даже прописка какая-то левая. Семейное положение — тоже. Вообще не заморачивайся на этом. Поняла? Обойди дом, реши, что нам надо, и обустрой по собственному вкусу. А будем в Агдальске, заскочим к моей матери, она тебе его подарит…

— Феликс, я не хочу… — во все глаза смотрю на Сарычева.

— Вечером поговорим, девочка, — лишь на минуту прижимает меня к себе Феликс. — Думаю, все утрясется к этому времени.

— Что-то случилось? Скажи! — настаиваю, наверное, впервые в жизни.

— Тесть бывший сейчас звонил. Лида беременна. Но не от меня. У меня после тебя никого не было, — признается как на духу Сарычев. — Поэтому не волнуйся. Я все улажу. Хорошо, маленькая? — заглядывает мне в лицо.

— Но если она ждет ребенка, то сама захочет развестись поскорее и выйти замуж за любимого мужчину.

— Хмм… — прокашливается Феликс. Улыбается через силу. — Наверное, ты права, — прижимает меня к себе. А потом спохватывается поспешно. — Так… Мне на службу пора… Помоги. Надо мундир достать. Он в сером пакете. Висит в нашей спальне. Распакуй, пожалуйста. А я пока рубашку поглажу. У меня минут десять всего…

— Да, конечно, — бегу в указанном направлении. И застываю в большой светлой комнате, окнами выходящей на реку. Наша спальня? Даже не верится.

В небольшой гардеробной сразу нахожу серый чехол из полиэстера. Расстегиваю, достаю синий мундир с погонами.

Цепляю взглядом несессер с прозрачной крышкой. А там — белоснежные носовые платки. На свой страх и риск открываю и достаю один.

И неожиданно решаюсь на сумасшедшую выходку. Цепляю вешалку с мундиром за ручку антресоли. И зажав в ладони платок спускаюсь вниз. Лихорадочно ищу духи в косметичке. И выудив маленький флакончик парфюма, быстро прыскаю на белую батистовую ткань.

Все! Успела! Теперь надо положить платочек в карман.

Но на лестнице раздаются шаги. Поднимаю глаза вверх и завороженно смотрю на спускающегося вниз Сарычева. В голубой рубашке, с галстуком и в форме с золотыми околышами Феликс кажется мне самым красивым мужчиной на свете.

Только почему меня выбрал? Я же не соответствую!

— Порви их всех, — протягиваю любимому мужчине носовой платок.

— Ага, спасибо, — Сарычев на автомате прячет платок в карман и тянется ко мне с поцелуем. — Я позвоню и в обед постараюсь заехать. Ты береги себя, ладно?

— Приготовлю что-нибудь вкусненькое, — прижимаюсь на минуту к груди Феликса.

— Не колотись. Алиску заставь, — шепчет на ухо он, обнимая меня за плечи. Так и выходим в обнимку.

— Все, пока, — протягивает Сарычев руку другу.

— Наталья уже едет, — сообщает тот радостно.

— Вот и хорошо, — кивает Феликс отстраненно. Видимо, в мыслях уже на службе.

Слышно, как у ворот тормозит машина, и Сарычев устремляется к калитке.

— Не балуйтесь тут.

— Папочка, — льнет к отцу Алиса.

— Наталья нас заберет, — баюкает руку Глеб.

— Кирюху оставляй. Сами разберитесь, без ребенка, — дает указание Феликс.

Все. Это уже прокурор, а не добрый отзывчивый мужик, от которого я залетела.

— Ну, хорошо, — неуверенно тянет Наумов. — Как скажешь, шеф.

— На улице провожать меня не надо, — останавливает нас с Алиской Сарычев. — Если что надо, звоните.

— Хорошо, — улыбаюсь я и, как только за Феликсом захлопывается калитка, поднимаю глаза к небу. А там по голубой глади плывут облака. Летают птицы. Солнышко светит. И на душе становится так спокойно и радостно, что я забываю обо всех предупреждениях.