Глава 27

— Глеб! Солнышко! Что случилось? — вихрем врывается во двор брюнетка в короткой юбке и на высоченных каблуках.

Наплевав на раненое плечо, лезет целоваться к оторопевшему Наумову.

А потом переводит негодующий взгляд на нас.

Кирилл как больной котенок жмется к моим ногам. Обнимаю худенькие мальчишеские плечи и пытаюсь увести ребенка в дом. Мое дело — сторона, а вот Алиса настроена решительно.

С гордо поднятой головой выступает вперед.

— Привет, Самсонова! — усмехается ехидно. — Ты тут каким боком?

— Сарычева? — охает та. — Ты почему здесь?

— Я — на законных основаниях, — отрезает Алиса и переводит гневный взгляд на дядюшку. — Ну ты даешь, Глеб Альбертыч! Сколько ж у тебя баб?!

— Алиса… Я бы попросил… — закашливается Наумов.

— Бесполезно, ты же понимаешь, — отмахивается та. — Я тебя люблю… Ты ж знаешь.

— Я тебя тоже. Но хватит, — злится Наумов.

— Вы вообще кто? — уничижительно оглядывает нас незваная гостья.

— И не спрашивай! — нахально заявляет Алиса. — Гарем тут. Вот еще одного ребенка ждем. Старший вот он, еще один где-то бегает. У него тоже в документах Глеб Альбертыч наш значится.

Опускаю голову, стараясь скрыть улыбку. Второй ребенок, которой по дому носится. Это мой Чапа, наверное. Смешно и одновременно не до смеха. На душе становится гадко от этих разборок. Как взрослый и умный мужик мог их допустить? Да еще при маленьком сыне?

— Алиса, прекрати молоть чушь, — рявкает Наумов, не в силах остановить племянницу. Видно, что ему неприятно. Но он сам виноват. Зачем вызвал эту девицу?

— Глеб, любимый, а что происходит? — хлопает глазами, полными слез, глупая девица.

— Мне бы тоже хотелось узнать, — раздается от калитки мелодичный женский голос. И во двор входит симпатичная блондинка с роскошной косой. Фигуристая и очень печальная.

— Мамочка! — кидается к ней Кирюха.

«Наумов, ты совсем больной? Зачем жене и любовнице сообщил. Решил проверить, кто больше любит?» — безотчетно таращусь на застывшую посреди двора троицу.

Сердце ухает как ненормальное. Надо уходить отсюда. Меня эти разборки точно не касаются. И ребенку вредно.

— А вот и старшая жена подъехала, — продолжает глумиться Алиса. — Все. Ты попала, Самсонова. Сейчас тебе все патлы выдерут, глаза выцарапают и лещей навешают, — провозглашает она весь список

— Кирюш, пойдем к речке сходим, — предлагаю робко.

— А вы? — вскидывается его мама и смотрит на меня подозрительно.

— Лара. Жена Феликса, — улыбаюсь ей.

— Ну, наконец-то ему хорошая девчонка досталась. А я — Наталья, — обнимает меня и отрезает грустно. — Бывшая жена Глеба.

— Наташ, погоди! — оторопело тянет тот. — Ничего ж не было!

— Как это не было?! — возмущается Самсонова. — Глеб, ты же обещал развестись…

— Пойдем, Кирюш, — увожу ребенка с собой. Оглядываюсь на Алиску, оставшуюся наблюдать за разборками.

И еще раз повторяю мысленно: «Мне там точно делать нечего».

— А если папа и мама разведутся, — всхлипывает ребенок. — Это из-за меня. Я калитку открыл, а там эта тетя приехала.

— Ты ни в чем не виноват, — обнимаю его за плечи. — Будут твои родители жить вместе или нет, ты все равно останешься их сыном. Они так же будут любить тебя…

А сама задумываюсь. Так же? Будут ли? Мой родной отец после развода с матерью счастливо воспитывает чужих детей, а ему на смену пришел отчим со своими порядками.

Пост сдал, пост принял. Противно.

Вот как можно предать жену и ребенка? Кто-то есть ближе кроме них? Инна эта? Не понимаю!

Ежусь, будто от холода. Теплый день, а меня знобит от нервов.

— Вон, гляди, еще ребята! — улыбаюсь через силу, киваю на мальчишек, играющих в футбол на небольшом пляжике. — Иди к ним…

Кирилла долго уговаривать не приходится. Он бежит к детям. А я сажусь на поваленное бревно. Подставляю лицо солнышку и прикрываю глаза.

Хорошо-то как, господи!

От дома доносятся крики. Но я не реагирую. Когда-нибудь угомонятся, а лучше уедут куда подальше.

— О, Лара, вы здесь? — слышится над головой знакомый мужской голос.

Распахиваю глаза и краснею, будто меня застали на месте преступления.

— Здравствуйте, — улыбаюсь Торганову и его беременной жене.

— А что там у вас происходит? Прокурора нашего бьют? — ехидно интересуется Виктор Петрович, а его жена протягивает мне руку.

— Я — Лиза.

— Я — Лара, — киваю я и тут же спохватываюсь. — Там родственники мужа что-то делят…

И сама удивляюсь, как быстро привыкла называть Феликса мужем. К хорошему всегда быстро привыкаешь. Вот только надолго ли?

— Нужно вмешаться, — строго выдыхает Петрович. — У нас район тихий. Слухи пойдут. Нехорошо.

— Иди, — отмахивается его жена и усаживается рядом со мной. — Какой у тебя срок?

Сидим, болтаем. Что-то рассказываем друг другу. Наблюдаем за мальчишками, гоняющими мяч, и кажется, всю жизнь знакомы.

А я все пытаюсь представить нашу жизнь с Феликсом. Неужели и мы когда-нибудь так же будем скандалить на весь Шанск?

«Нет. Феликс не такой!» — уговариваю саму себя. И неожиданно понимаю простую истину. Я же о нем ничего не знаю. Он только говорит «люблю-люблю, трамвай куплю!». А сам… С первой женой почему развелся? А со второй?

С богатым жизненным опытом мужчина. И друг у него… Наумов этот… Скажи, кто твой друг…

Сердце обмирает от ужасной догадки.

Сарычев такой же, как Глеб. Два сапога пара. Поэтому и дружат с юности. Покрывают друг друга. Вон, дом у бедной Натальи хотят отобрать.

Свет неожиданно меркнет. Даже солнце заходит за тучу.

— Лар, ты чего? — обеспокоенно заглядывает мне в лицо соседка. — Не волнуйся. Сейчас Витя их быстро разгонит. Котик, ну что там? — кричит выходящему на берег Торганову.

И я неожиданно понимаю, что все вопли стихли. Позорище какое! Даже подумать страшно. Шансоньетка точно опишет во всех подробностях. И канарейка тоже.

— Да нормально все. Сам Феликс приехал. Всем по репам настучал, — бодро докладывает Торганов. И я подрываюсь с места.

Феликс приехал! Надо к нему бежать!

— Не спешите, Лара. Я сказал, что вы здесь, — останавливает меня Виктор Петрович и тут же кричит пацанам. — Дан! Ну кто так бьет? Мазила!

— Папа, иди к нам! — окликается мальчик.

А я ловлю себя на остром приступе зависти.

Феликс не такой. Совершенно не такой. Угораздило ж меня!

На автомате резко поворачиваюсь к дому и натыкаюсь на сумрачный взгляд Сарычева.

Мой прокурор стаскивает туфли и носки и, закатав брюки, идет ко мне по песку.

— У тебя перерыв? — тяну изумленно.

— Алиса вызвала, — мотает он головой. Помогает мне подняться с бревна и ведет к дому. — Прости. Даже не ожидал от Глеба. Кирюха! Догоняй! — кричит племяннику.

— А мои мама и папа? — подбежав, в ужасе смотрит на нас ребенок.

— Уехали домой. Поговорят и вернутся, — присаживается перед ребенком на корточки Сарычев. — Хочешь, поиграй еще с пацанами, — кивает на игроков, застывших на берегу.

— Да, хорошо! — радостно восклицает Кирилл и со всех ног несется обратно к новым друзьям.

— Пойдем, хоть чаю вместе попьем, — берет меня за руку Феликс. — Поговорим…

— Что? О чем? — пугливо екает мое глупое сердце.

— Просто поболтаем, — выдыхает мне в ухо Сарычев и смотрит внимательно. — Ты чего так перепугалась, Лара? Я не Наум. От тебя гулять не буду.