Глава 34

— У нас будет еще один малыш, — с придыханием сообщает Лера Морозова. Садится на диванчик, стоящий в углу. Кладет руку на еще плоский живот. — Представляешь, мне сон сегодня приснился, будто у нас опять двойня. Я даже на Тиму наехала. У всех по одному ребенку, а у нас пачками получаются, — хихикает она. — Вот и пришлось срочно на УЗИ ехать. Хорошо, Виктор Петрович тут оказался.

— Меня смотрел. Это у меня двойня, — делюсь последними новостями и сама не знаю, то ли плакать, то ли радоваться.

— Поздравляю, — Лера сжимает в ладошках мои пальцы. — Ничего не бойся. Все пройдет как по маслу. Если Витя будет роды принимать, то вообще беспокоиться не о чем. Вон у Нади нашей ножками вперед шел малыш. Витя его как-то развернуть умудрился…

— А потом как с двумя управляться? — вздыхаю я. Чужая жизнь мне мало интересна. В своей бы порядок навести.

— Не бойся. Найдем няньку. У нас тут много хороших женщин, — утешает меня как может Лера.

— Обалдеть, какие новости, — вздыхаю, поправляя полы халата. И тут же получаю в бок пяткой, и сразу в другой. В футбол они там играют, что ли?

— Помидорчик съешь, и все образуется, — кивает на баллон Лера. — В этом году очень вкусные получились. Мы с Тимой сами закручивали…

— Да ну? — охаю я и даже не представляю, чтобы мэр, пусть и маленького Шанска, что-то делал своими руками.

— Знаешь, я бы всем советовала домашние заготовки вместе с мужем делать. Отличный сеанс психотерапии и работы в команде. Пока все подготовишь — сто раз разругаешься. Думаешь, все, или прибью нафиг, или разведусь. А потом банки одеялом накроешь, и уже полегчало. Сядешь рядышком на диван. Он тебя обнимет. Ты голову положишь ему на плечо и выдохнешь с облегчением. А уж когда все по полочкам расставишь, гордость так и прет… И думаешь, одной мне точно ничего не надо.

— Я даже не могу представить. Мэр Шанска закручивает банки, — мотаю я головой.

— Да что, он не человек, что ли? — удивляется Лера.

— А сколько шума будет, если Шансоньетки узнают, — тяну тихонечко.

— Да ну их. Я забила. Не обращаю внимания. Наши семьи всегда под прицелом. Вот мухи любопытные и липнут. А мы их игнорим, — отмахивается Лера. Потягиваясь, подходит к окну. — О, а во дворе генеральский совет идет. А мы и не знали! — смеется она.

Мне бы посидеть, но любопытство перевешивает.

— Где? — тяжело встаю следом. Выглядываю в окно.

А там внизу в больничном скверике что-то выясняют четверо мужчин. Троих я точно знаю. Мой муж, строгий и напряженный, готовый к нападению. Совершенно спокойные и расслабленные Морозов с Торгановым. И еще один. Незнакомый. Ощерившийся. Такой же настороженный, как мой прокурор. Только, мне кажется, этот человек с другой стороны баррикад. Наверняка коллега Ромы Извекова.

— Кто это? — кивая на незнакомца, выдыхаю в ужасе.

— А-а, дядя Федя, съел медведя, — смеется Лера. — Не бойся. Он не страшный. Я тоже от него первое время шарахалась. Потом привыкла.

— А кто он? — хлопаю глазами. Резко оборачиваюсь на звук открывающейся двери. Недоуменно смотрю на медсестричку Олечку, входящую в палату.

— Лариса Дмитриевна, капельницу надо ставить, — проходит она деловито.

— Так рано еще. Обычно в девять, — мотаю головой.

— Ой, это я вас с Житниковой перепутала! — восклицает Оля и уходит. А Лера закатывает глаза.

— Ну, дурдом тут без Торганова. Вроде Тима уговорил его вернуться…

— Хорошо бы, — вздыхаю я и снова выглядываю в окно. А там уже мужчины весело переговариваются. Решают что-то.

— А ты боялась, — улыбается мне Лера. — Федька у нас не страшный. Но любит, гад, понты колотить. Бабушка говорит…

— Он твой родственник? — охаю я.

— Ага. Дядька родной. Только не по документам. Поэтому, тс-с, никому ни слова, — весело шепчет она.

— Да кому я скажу! — усевшись на диванчик, пожимаю плечами и перевожу разговор на более интересные темы. Где покупать приданое для малышей, какие коляски лучше. — Феликс предлагает все в Москве заказать.

— В Агдальске купите. Дешевле выйдет. Я тебе пришлю ссылки на интернет-магазины. Выберешь сама, а Феликс съездит и заберет. А еще знаешь… — дает дельные советы Лера. И мне кажется, у меня в Шанске, наконец, появилась настоящая подруга. — Ой, пора бежать. Тима торопит, — мажет взглядом по сообщению в телефоне и выдыхает с азартом. — Я знаешь что подумала! Наверное, и у Федьки кто-то скоро родится. Сама посуди. Мы одна за другой идем. Сначала ты, потом Лиза Торганова, следом я… А вот с кем мой дядюшка крутит, надо выяснить.

— На свадьбе увидишь, — роняю нерешительно.

— Ой, я тебя умоляю! Какая свадьба? Он поклялся никогда не жениться. Наследников мы с Тимой всей семье обеспечили. Ладно, пока! — целует в щеку. — Как выпишут, приходи в гости, — выдыхает на ходу, сталкивается в дверях с Феликсом.

— Военный совет закончен? — смеется, выскакивая из палаты.

— Да какой там совет. Встретились будущие отцы. Поговорили о своей нелегкой судьбе, — хмыкает Феликс. Усаживается рядом со мной на диванчик, целует в нос и спрашивает привычно. — Ты скучала?

— Нет, — улыбаюсь я. — С Лерой болтала, на тебя из окна смотрела. О чем вы так долго разговаривали?

— Да принуждали Петровича открыть частную клинику. Шесть инвесторов. Трое уже в деле. Плюс еще наши с Тимой однокурсники подтянутся. Ну и сам Тор, естественно.

— Платный роддом? — поднимаю глаза. — Это неправильно. Все должны иметь право на хороших специалистов.

— Клиника расширенного профиля. С лучшим оборудованием и диагностами. К нам из самого Агдальска народ потянется. По ОМС тоже принимать будем, — объясняет Феликс, опуская голову на спинку дивана. — Устал я. Перенервничал как собака, — вздыхает Сарычев. Прикрывает глаза и раздраженно морщится, когда в палату входит Ольга с лекарствами.

— У нас новые назначения? — поднимается он одним рывком. — Виктор Петрович не говорил…

— Ой, я, наверное, опять перепутала, — ойкает девчонка и, покраснев, выскакивает из палаты.

— Она сегодня точно не в себе, — печально развожу руками. — Уже приходила с капельницами…

— Влюбилась, наверное, — равнодушно пожимает плечами Феликс, занимая прежнее место. — Витя сказал, тебя завтра выпишут. Все вроде нормализовалось.

— Отлично! — кидаюсь на грудь к Сарычеву. — Я домой хочу.

— Кирюху Глеб завтра заберет. Вроде как помирились они с Натальей.

— Ну и хорошо, — улыбаюсь я. — Хотя не понимаю, как она его смогла простить. Он же по сути ее предал!

— Из-за ребенка наверное, — лениво фыркает Сарычев, беспечно передергивая плечами.

«Из-за ребенка можно все простить, а из-за двойни — тем более», — ойкаю мысленно и понимаю простую истину. Что бы ни сотворил мой прокурор, придется терпеть.

А куда деваться?