Глава 9

Даниил

Следующая неделя пролетела почти не заметно. С малой я расставался только чтоб съездить в универ. По работе брал ее с собой. Показывал наши трассы. Она хмурилась, но в ее глазах замирал восторг, когда я прокатывал ее по нашим дорогам. Она даже согласилась на Невеличке обучаться вождению.

Я познакомил ее с Антоном. Рыжий навязался в одну из встреч. Несколько знакомых ребят. Многие узнали в ней девушку с фотографии на моей страничке, однако мы не стали подтверждать их догадки. Ада всем улыбалась, но почти не с кем не разговаривала. Разве что с Антоном. С этим парнем вообще трудно не заговорить.

Родители молчали. Молчали, как бы я не пытался их уговорить, все рассказать Аде. На следующей недели Виктория ложится в клинику к дяде Валере. Отец боится, что она оттуда не выйдет. Ей становится все хуже и хуже.

Скрывать от мелкой что-то становится все тяжелее. Находясь с ней рядом, я будто прирастаю к ней. С утра иду не на завтрак, а к ней в спальню, пожелать доброго утра. Как дурак, все пары переписываюсь с ней в мессенджере. Радуюсь каждой ее улыбке и огорчаюсь вместе с ней, если вдруг на своих онлайн-занятиях она получает что-то меньше пятерки. Отец смотрит на нас и лишь поджимает губы. Виктория мечтательно улыбается. И иногда, когда я смотрю в след своей принцессе, ловлю хитрую улыбку ее матери. Будто она видит меня насквозь. Знает, что Ада для меня сама жизнь.

— Дань? — Мы ужинаем в столовой, и папа обратился ко мне. — Что ты решил на счет дня рождения?

— А когда у тебя день рождение? — спросила мелкая.

— В следующую пятницу, — улыбнулся ей.

— Правда? — это они вместе с Викторией так удивились.

— Что такое? — поинтересовался батя.

— Вот это да, вот это совпадение. Да, просто судьба, я бы сказала.

— Да в чем дело?

— У Бэмби тоже день рождение в пятницу. Пятнадцать лет. А тебе Дань, девятнадцать, да?

— Правда, какое совпадение. Да, Вик девятнадцать. — я посмотрел на смущенную Аду и улыбнулся ей. — что ж, тогда будем вместе отмечать.

— Ой, нет-нет. — тут же открестилась кроха. — У тебя столько друзей и я никого не знаю. И много народу для меня губительно, понимаешь же.

— Друг у меня один, а остальные знакомые. И никого из них я не собираюсь приглашать. Вообще, предлагаю отметить в нашей беседке. Пожарим шашлык, включим музыку, поставим батут. Ну, не знаю. Что еще? Можно, во что-нибудь сыграть…

— Мне пятнадцать исполняется, а не пять. Ты еще аниматоров закажи! — возмутилась кроха.

Родители рассмеялись, я тоже улыбнулся. И чего я раньше не поинтересовался, когда у Адель день рождение? Нужно придумать какой-нибудь подарок. Такой, чтоб запомнился на всю жизнь.

— Не дуйся, кроха. Так ты согласна? Я позову только Антоху, ты его знаешь, ну еще батю и Вику. Их ты тоже знаешь, — подмигнул я маме Ады. — А больше мне никто не нужен.

— А я? Меня звать не надо? — нахмурив брови, грозно спросила мелкая пиявка.

— Да, ну. Зачем? Ты и так придешь! — в следующую секунду я уже бежал вверх по лестнице, прячась от обозленной девушки с ложкой в руке.

— Дети! — крикнул отец, но мы на него даже внимания не обратили. — Совсем распоясались.

Мне все же удалось уговорить Аду на мое предложение отпраздновать день рождение в нашем дворе с шашлыками. На вопрос кого она позовет из друзей, девушка потупилась и сказала, что друзей у нее нет. Поэтому звать никого не будет.

— Иди сюда, мелочь моя пузатая. Все будет хорошо, слышишь.

— Когда-нибудь будет, — устраиваясь у меня под боком и обнимая за живот одной рукой, тихо прошептала она.

— Ты обязательно найдешь еще себе подруг. У тебя впереди еще вся жизнь.

— Я знаю… Постой, как ты меня назвал? Пузатая??? — закричала девчонка так, что даже мелкий комок шерсти испугался и, газуя на скользком полу когтями, шмыгнул под кровать.

А я смеялся. Я был так счастлив. Она рядом. Она со мной. Что еще-то нужно?

Всю неделю я бегал по магазинам, копался в интернете, чтоб найти подходящий подарок своей мелкой ведьме, но ничего мне не нравилось. Единственное, что я присмотрел, это большой медведь, который выше меня на голову, причем не мою, а его, и шире в раза четыре, учитывая, что я сам на гориллу смахиваю.

Однако, хотелось что-то еще. Что-то…

Я был в ювелирном магазине, просматривал витрины, и тут на глаза попалось колечко. Из белого золота с украшением в виде ласточки, что ли. Как оказалась, ласточка была сделана из платины. В общем, я сразу остановил выбор на кольце и, почесав репу над размером, купил его.

Виктория лежала в больнице, отец практически там поселился, даже работал из клиники. К пятнице дядя Валера отпустил ее на день домой.

И вот, наконец-то, настал наш день рождения. Я встав пораньше, рванул за двумя букетами и тем медведем.

Приехав домой, одним веником поздравил Вику, с рождением дочери. А второй, вместе с белой пушистой махиной, потащил наверх.

— Дань, тебе помочь? — спросил батя, смеясь над моими потугами.

— Я сам. — Бля, какой же он тяжелый все-таки.

Затащив его по лестнице наверх, перевел дух и постучался к мелкой в комнату. А в ответ тишина. Снова постучался.

— Да? — сонным голосом ответила мне маленькая соня.

Я открыл дверь, положил цветы у стены и, проклиная все на свете, матеря так, что у самого уши в трубочку сворачивались, стал затаскивать медведя в комнату.

Он… не влезал. Я заглянул в комнату, Ада сидела на кровати, прижимая к себе одеяло, и во все глаза смотрела на меня.

— Один момент, сейчас все будет. — Поднял я руку перед собой, уверив девушку.

Встав позади медведя, навалился на него со всей дури, но эта сволочь даже не пыталась пролезть в проем двери. Пыхтел я с минуту точно. Плюнув на гордость, крикнул вниз.

— Баааааать, поднимись, а. — Отец поднялся вместе с Викторией, и та прошмыгнула в комнату к дочери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Доченька, с днем рождения тебя, родная моя.

— Спасибо, мамочка, — немного потрясенным голосом ответила та.

Я вновь почесал репу и, подхватив букет из сколько-то десятков розовых роз, протиснулся в комнату, незаметно пнув чертового медведя.

— С днем рождения, Ада. — Подошел к мелкой и, поцеловав ее в щечку, протянул букет. Глаза у нее стали еще шире. — Так, бать, давай ты сзади его толкай, а я впереди попробую тянуть.

В течении минут десяти, мы развлекали девушек пыхтением, кряхтением, а я еще и трехэтажным матом.

Минуте на второй Вика с Адой покатились со смеха, вытирая слезы с глаз.

Наконец, мы заперли этого козла, пардон, медведя в комнату к мелкой и, поставив его в угол, я провозгласил.

— Ада, с днюхой тебя, кроха, вот этот зверь тоже тебе.

Потом посмотрел на махину, затем перевел взгляд на свою маленькую хрупкую девочку, и, вновь почесав свою репу, добавил.

— Только старайся поменьше к нему подходить, а то не дай Бог придавит еще.

К завтраку мы спускались, уже смеясь все вместе.

К вечеру подтянулся Тоха, правда, не один, а с девушкой. Она мне чем-то Аду напомнила. Не возрастом, конечно, но тоже тихая, спокойная и нежная, что ли.

Назвалась девочка Василисой. И что самое интересное, Антон с ней не расставался. Все время держал за руку. Уж, наш-то женоненавистник. Даже батя удивился, переглянувшись со мной. Тоха лишь нос кверху вздернул на наш не высказанный вопрос, и мимо прошел, потянув за собой не сопротивляющуюся девушку.

Я замечал, как Ада смотрит на их сцепленные руки, и о чем-то думает. Хотелось в такие моменты подойти и прижать ее к себе, взять за руку, поцеловать. Однако, папа за нами следил в оба глаза, и ничего, кроме братских объятий, я себе позволить не мог.

Антон посмеялся над нами, сказав, что родители крупно сэкономят на наших днюхах. А Василиса, посмотрев на мою руку, закинутую на плечо мелкой, улыбнулась и сказала:

— А мне кажется, это очень мило. Красивая пара. Даниил, Господь даровал тебе Аду, рожденную в твой день рождения.

— Вась, мне, конечно, нравится твоя философия, но они брат с сестрой, — смеясь, проговорил Антон.

— Сводные, — грозно рыкнули мы с мелкой, зло уставившись на парня.

— У них даже мысли схожи, — рассмеялась Василиса нашему выпаду.

Вечер проходил вполне весело и отсутствие большого количества народу этому не мешало. Напротив, я чувствовал домашнюю уютную обстановку. В которую легко вписалась и Вася.

Ада же казалась более свободной, радостной. Когда я ее знакомил с ребятами, она замыкалась в себе от большого скопления людей. Сейчас же ей было хорошо, это было видно. Моего Тоху с девушкой она так же легко приняла.

Даже поделилась с ними историей моего фиаско. Прям, целый сказ получился о том, как Данька подарки дарить не умеет.

Родители стояли рядом и, пусть они были свидетелями утреннего происшествия, а отец в нем принимал активное участие, это не помешало им еще раз надо мной посмеяться. Хорошо еще пальцами не потыкали.

— Прям обхохочешься, — огрызнулся я.

— Да ладно, Дань. — Положив мне ладошку на сгиб локтя, сказала мелкая. — Не обижайся. Это было очень мило. А от медведя я вообще в восторге. И еще, — она вдруг полезла в карман и достала коробочку, — Я не знаю, что дарят парням, у которых все есть, но увидела эту вещь в магазине и не смогла не купить тебе ее.

Отдав мне коробочку, показалось, что затаила дыхание от ожидания моей реакции. Я же, открыв красиво упакованную коробку, уставился на подарок.

Это был черный кожаный браслет, с интересным замком в виде байка. На самом браслете были белые надписи. По-английски, в духе: «скорость в кайф», «жизнь в движении», «быстрее пули». Так же рисунки машин, байков, шин, руля, шлемы мотоциклетные.

— Он очень красивый, — не смея больше мучить девчонку, сказал, — поможешь застегнуть?

Ада взяв браслет, подошла ко мне и застегнула его на моем левом запястье. Я не удержался и, клюнув ее в щеку, крепко обнял.

— Спасибо.

— Не за что. Твой подарок лучше.

— Ты его еще не видела. — подмигнул я ее не понимающему взгляду и, взяв с полки в беседке заранее припрятанный подарок, отдал ее Аде.

И да, я знал этот взгляд, сейчас она вернет мне его обратно. И я уже приготовил речь и обиженную мордашку смастерил, как она, взяв колечко, нацепила его на пальчик и улыбнулась.

— Спасибо, Дань. Оно очень красивое, — и чуть помешкав, а еще покрывшись очаровательным румянцем, подошла ко мне, как и я чуть ранее поцеловала и обняла. Ну и хитруша. Сегодня точно у нее ночую.

После пошли подарки от родителей. Батя не заморачивался, мне еще утром пришла н-ная сумма на счет. А Аде он подарил карту и первую сотку на ней.

— Сколько? — округлила глаза мелкая.

— Сто тысяч рублей. Даня в этом возрасте тоже такой подарок получил.

— Как давно это было, а как мы его бцыстро потратили… ммм…, - сказал Тоха и получил подзатыльник.

— Бэмби, но если не хватит ты скажи и я добавлю. — сказал батя.

— Или лучше я, все равно мне подарили больше. — пожал я плечами.

Виктория тоже сделала мне подарок. Коллекционная бутылка вина. Какая-то сигара высшего качества, в них я полный профан. А еще, и именно мне показалось это странным, она подарила мне рамку.

Рамка явно сделана под заказ. В центре фото нашей семьи. Да, такая есть. Еще в самом начале, когда только Ада с мамой к нам переехали, сама Вика попросила совместное фото. На нем стоял отец, обнимал Викторию, рядом я, обнимающий Аду. Веселая, счастливая, дружная… семья.

Да, пожалуй, за эти три месяца я стал считать Вику семьей, и я знаю, что не останусь равнодушным, если с ней что-то случится… когда с ней что-то случится. В чудо, я давно не верил.

В общей рамке так же имелось еще три места для снимков. И в одном из них наше с Адой фото. Снимок был сделан сбоку от нас. Мелкая в своем зеленом легком сарафане ниже колен, с распущенными вьющимися рыжими волосами, закинув голову, смотрела на меня. Я же, в джинсах и футболке, чуть наклонивший к ней голову, будто для поцелуя, заправлял локон ей за ушко.

Фото было очень красивым, нежным и каким-то даже интимным, потому что я-то помню свои мысли в тот момент. И я действительно жаждал поцелуя с этой девушкой. Но… не мог.

— Почему я никогда не вижу, когда меня фотографируют? — пропыхтела рядом Ада, заглядывая мне через плечо.

— Потому что ты не внимательная, — щелкнул я у нее перед носом зубами.

— Дурак! — рассмеялась кроха.

— Здесь, — указала Виктория на пустые места, — вставишь фото со своей супругой и фото уже со своими детьми. Извини, я подумала, что возможно, ты захочешь фото со своей мамой, но постеснялась спрашивать снимки.

— Ничего, так очень красиво. Спасибо, — искренне ответил я и обнял хрупкую женщину. Она мне улыбнулась и подошла к дочери.

— Ада, — Вика достала из кармана коробочку и извлекла из нее цепочку с кулоном. Тонкая золотая цепь удачно гармонировала с кулончиком из белого золота. На одной стороне была подпись: «Буду любить тебя всегда. Мама». А на другой… ласточка.

— Вы с Даней вместе подарок выбирали что ли? — удивилась мелкая, в принципе, как и я.

— Нет. Просто совпадение, наверное, — рассмеялась она и тут же закашлялась.

— Так молодежь, отдыхайте, а мы пойдем прогуляемся, а то Вика уже дыма наглоталась от мангала.

Родители ушли по садовой дорожке за угол дома. Я же попытался быстро отвлечь Аду.

— Давай помогу надеть? — указал я на подарок ее мамы.

— Да, спасибо. И, Дань, спасибо за праздник. У меня никогда такого не было. И твой медведь… он… — кроха прикусила губу, видимо, чтоб не рассмеяться.

— Ой, да смейся уже, — она широко улыбнулась, но смех сдержала, — надо же было так опозориться.

— Перестань, это был самый лучший подарок, правда. — Девушка обхватила себя руками и сделала шаг ближе к мангалу.

— Замерзла? И молчала? Стой у костра, я принесу что-нибудь надеть.

Мы хоть и находились в крытой беседке и печь с мангалом добавляли тепла, однако, на улице ноябрь, пусть мы и живем на юге. Ночами холодает, а сейчас уже глубокий вечер.

Проходя мимо открытой веранды, я услышал голоса родителей, собрался уже пройти, но уверенный и я бы даже сказал сердитый голос Виктории, заставил прирасти меня к месту.

— Из-за мнения людей ты позволишь своему сыну страдать? Он тебя не простит, так и знай.

— Но, Вика! Если я не удочерю Аду, он может забрать ее. Ты хочешь, чтоб она жила с отцом?

— Нет,… нет, конечно, — женщина будто бы сдулась, при упоминании ее бывшего мужа.

— Не переживай, забрать он ее сможет только если Ада захочет.

— Но она не захочет. Я знаю. Да, скучает. Но обида в нем будет жить до тех пор, пока он сам не поймет, как напортачил. Моя дочь добрая, но далеко не наивная. Когда меня не… когда это случится, Ада останется с тобой и Даней. И я прошу, позаботься о ней. О нем. Услышь, наконец, сына.

— Ты специально заказала эту рамку?

— Да, специально. Ада еще мала и многого не понимает. Но Даня… ты же видел его глаза. Видел, как он коснулся их совместного фото.

— Все я видел, Вика, потому и боюсь. Ей только пятнадцать.

— Ты мне сам сказал, что Даниил обещал ждать.

— Да, но в жизни все бывает. И я прекрасно знаю своего сына. И понимаю, насколько ему сейчас тяжело сдерживать себя.

— Значит так. Вот тебе наказ почти умирающей будущей жены. Не разлучай их. Слышишь? Сделай все возможное, чтобы они были счастливы.

— Хорошо, Вика. Я все сделаю…

Я поднимался в комнату Ады оглушенным, слова Виктории выбили почву из под ног. Почему-то именно в этот момент, я зауважал желание этой женщины дожить свое время спокойно. Без химиотерапий, облысения и постоянной тошноты и рвоты.

И я знал. Знал, чьи фото будут в пустующих окошках рамки.