Глава 7

Даниил

Твою мать, бать. Только сутки прошли. Подвели вы нас ребята, ох подвели.

— Дань, не торопись. Я упаду сейчас. — Окликнула меня девчонка и дернула за руку, за которую я ее тащил в кафе. Странно, но глядя на нее, почему-то постоянно хочется ее накормить чем-нибудь. В отца, наверное. Это все он со своими ресторанами.

— Прости, — я замедлил шаг и, открыв ей дверцу в кафешку при частной клиники Валерия Гердена, пропустил вперед. — Кофе?

— Мне не нравится этот напиток, а вот горячего шоколада бы выпила. Если он есть здесь.

— А я люблю кофе. Это напиток для таких брутальных мужчин, как я, — подмигнул ей, выпятив грудь. — Кушать будешь?

— Нет, спасибо. — Чуть покраснев, улыбнулась Адель. — Скоро, наверное, к маме позовут.

Я только кивнул и отвернулся, ступая к прилавку. Я видел глаза отца. И вины там было намного меньше страха. Страха потери. Так же он смотрел вокруг себя, когда мама сходила с ума от психотропных, и уже ничего не помогало. Этот страх съедал его, загоняя в пучину безнадежности.

— Горячий шоколад, черный кофе, «Цезарь» с креветками и тирамису. — сделал я заказ и, достав карту, расплатился.

— Что-нибудь еще? — улыбнувшись, спросила девушка, подаваясь вперед.

Красивая брюнетка с игривым взглядом и надеждой на… что? На начало знакомства или продолжение? Черт, все-таки продолжение.

— Ты же, Даня Шторм? — улыбаясь шире, спросила брюнетка. — Мы познакомились на твоей трасе, в прошлый четверг, помнишь?

Нет, конечно, я не помнил. Единственное, что вертится в моей голове последние три месяца, это рыжая головка моей, почти, сводной сестры и ее зеленые глаза. Остальное ничего не помню, не помнил и даже помнить не хочу.

— Я, Даниил Александрович. Особенно, на своих трассах, — бросил я и, взяв поднос с заказом, отправился к своей малышке, заговаривать ей зубы, пока родители придумают, что ей сказать. Правду или ложь.

Расставив с подноса тарелки, пододвинул к ней и приказным тоном произнес.

— Ешь. Все. До крошки. — еще и пальцем потыкал в направлении тарелок, чтоб уж наверняка не ошиблась, что употребить ей нужно.

— Но мама…

— Мама тебя подождет. А вот гастрит придет сам, не спрашивая разрешения.

— Ты знаешь, что бываешь просто ужасным вредным мальчишкой?

— Ничего подобного. Ты на меня наговариваешь. Я самый лучший на свете парень. — широко улыбнулся ей и пересел поближе, пододвинув стул.

— Ты один из них, не буду спорить, — чуть краснея ответила Ада и не смело посмотрела на меня своими зелеными очами.

Черт бы побрал тебя, мелкая. Что ж ты на меня так смотришь?

— Ешь, — шепнул ей на ухо и, не удержавшись, положил на спинку ее стула руку. Наклонился к ней и коснулся волос на виске губами, втянув ее запах. Хрень, дело. Дружок, лежать!

Мысль была пересесть от нее подальше, желательно за другой столик соседнего здания, потому что пробрало меня не по-детски. Мелкая рыжая ведьма! С ума по ней схожу.

— Дань?

— Ммм? — продолжая путаться в ее волосах носом, почти вывивая себе там гнездо, промычал в ответ.

— А почему та девушка, за прилавком, так на нас смотрит? Вы знакомы? — по детски, наивно, спросила меня Адель.

Я посмотрел на брюнетку, которая не сводила с моей маленькой крошки взгляда и нахмурился. Она заметила и быстро отвернулась, занявшись наконец своими прямыми обязанностями.

— Не знаю мелкая, может, и виделись где, — ответил не принужденно, снова нырнув носом в ее волосы.

— Ты перестанешь сопли свои об меня вытирать или нет? — рассмеявшись, сказала мелкая ведьма.

— Что? Да ты офигела, мелочь!? — возмутился я ее словам и пощекотал за бок, так и оставляя там руку, прижимаясь к ней еще теснее.

— Ты ко мне скоро на колени пересядешь, — продолжая смеяться, заметила моя заноза, за что получила щипок, все в тот же бок.

— А можно? Ты не против? — на полном серьезе спросил у нее, а после мы вместе рассмеялись, заставляя оборачиваться на нас посетителей.

За болтавней и смешками Адель съела, все мной купленное и даже попробовала глоточек моего кофе.

— Ну и гадость, — скривилась девчонка, а я все же прижал ее к себе крепче и вновь уткнулся в волосы.

В этот момент к нам и подошел отец. Заметив мой нос в ее волосах, а руку на ее талии, нахмурился и, наверное, собирался сказать мне пару ласковых, но… почему-то не стал.

Дела плохи. Это я понял сразу.

— К маме можно? — подскочила мелкая, и мне пришлось ее, чуть ли не силой, возвращать обратно на стул и в мои объятия.

— Вика проходит кое-какие процедуры. Поэтому полчаса еще нужно подождать. Не переживай, скоро увидишь ее, — устало ответил батя.

— Дядь Саш, все так плохо? Скажите, я хочу знать. — дрожащими губами проговорила Ада, сжимая руки в кулачки. Я накрыл их своей рукой и сжал, чтоб она поняла, что не одна. Что ей есть на кого опереться…

Она подняла на меня взгляд и чуть заметно кивнув, улыбнулась. Да ты ж, моя радость. Все-таки, какая девочка понятливая.

— Бэмби, не переживай. Валера хочет все проверить, чтоб точно. Благо опаратура позволяет. Ты главное не переживай, а то если мама увидит, что ты плачешь, расстроится. Поэтому давай сначала дождемся результатов, и если нужно будет, а я в этом сомневаюсь, тогда и будем переживать.

— Хорошо.

Мы какое-то время ни о чем еще поговорили и отцу, наконец, позвонили и сказали, что можно пройти в палату к Виктории.

— Мама, мама. — подбежав к койке, на которой лежала женщина, Ада взяла ее за руку и поцеловала в щеку. — Как ты себя чувствуешь? Что доктор сказал?

Виктория лежала на белом постельном белье, и почти сливалось с ним в цвете, лишь ярким пятном были раскинуты ее рыжие волосы и те, как мне показалось, начали немного тускнеть. Женщина была больна и это не оспоримый факт, потому, как даже мне, далекому от медицины это было видно без всяких там анализов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Еще, когда они только приехали в наш дом, ее бледность бросилась в глаза, но искрящая улыбка оттеняла не здоровый цвет лица. Ее взгляд на мир и отношение к окружающим не давали возможности рассмотреть слишком тонкие запястья и пальцы рук, по которым струились сеточки вен.

— Хорошо, Ада. Все нормально. Не переживай. Просто гемоглобин, наверное, как обычно сильно опустился.

Врать Виктория не умеет, чем она мне и нравилась. Однако, Ада ей, кажется, поверила.

— Ты думаешь? Я помню, что у тебя как-то уже была сильная нехватка железа, но тебя не оставляли в тот раз надолго в больнице.

— Просто Саша решил все перепроверить.

— Ну и правильно. Но напугали вы меня безумно, — пожаловалась мелкая и, повернувшись ко мне, улыбнулась.

— Дань, мы и тебя выдернули? — Обратилась ко мне Виктория, слабо улыбаясь.

— Мам, это я. Просто испугалась, не знала, что делать. Вот и набрала Даню.

— И правильно сделала, — вклинился я в разговор. — Ладно, девушки, общайтесь, пойду отца поищу.

Я вышел из палаты и пошел в кабинет дяди Валеры. Постучал и, получив разрешения, вошел в светлый кабинет хозяина клиники.

— О, Даниил, ну здравствуй, давно тебя не видел, — поприветствовал меня друг отца и по совместительству папа моего лучшего друга. — Как ты, парень?

— Здравствуйте, дядь Валер. Хорошо, спасибо. Вы как? Как тетя Таня?

— Нормально. Живы здоровы и, слава Богу. Еще бы Антона женить на хорошенькой девушке и вообще все замечательно бы было.

— Ну, это не скоро, наверное, будет. — усмехнулся я.

— Не каркай, — хлопнул меня по плечу и предложил выпить кофе.

— Нет, спасибо, я за отцом зашел.

— А, ну тогда забирай. Мы все уже обсудили. — повернувшись к моему бате, у мужчины спала улыбка с лица и он, протянув руку отцу, проговорил. — Я сделаю, что смогу, но я не Бог. Пойми.

— Я знаю, все равно спасибо.

Через пару минут мы шли по коридору в сторону палаты Виктории.

— Бать, говори. — остановившись сам, остановил и рядом идущего папу.

— Я не думаю…

— Не думай, бать. Просто скажи мне.

— Не смей говорить Аде.

— Что с Викторией?

— У нее рак, — тихо, боясь сказать эти слова вслух громче, произнес отец.

- Стадия? — стараясь быть собранным, я сжал рукой плечо отца, подавив дрожь в этой самой руке.

— Так сразу сказать нельзя, нужны обследования. Но предположительно не меньше… третей. — тихо, на грани слышимости, произнес папа.

— Бл*ть! — я не сдержался и, отвернувшись от отца, закрыл ладонями лицо, несколько секунд постоял не двигаясь, а потом с силой начал растирать кожу. Да, что же это… — Она знает?

Я имел ввиду Викторию и отец это, конечно, понял.

— Да, она попросила не скрывать от нее результаты. Но Адель говорить пока не хочет, пока не будут точные результаты.

— Она предполагала свою болезнь, ведь так? — догадался я.

— Да…

— Говори. Что еще?

— Она… Вика, сказала, что не будет никаких процедур. Не хочет.

— Но почему, это же поможет, хотя бы немного продлить свою жизнь. Как же Ада? Как она без нее? Что с ней будет, когда… когда…

— Дань, Дань. Вика все понимает, и если бы… у Вики врожденный порог сердца. Она не выдержит. То же самое мне сказал и Валера. Шансов почти нет. — говорил, почти тараторил батя. — Дань, понимаешь, нет шансов, никаких. Умрет все равно, умрет, — Он уже кричал, отца начала бить крупная дрожь и, испугавшись за него, я махнул рукой медсестре, что проходила мимо. — Умрет она. Не станет, не будет. И что тогда? Что я буду без нее делать. Не станет ее, как и твоей мамы. Все женщины, что со мной умирают. Бросают меня одного.

— Тихо, пап. Тихо. Адель услышит.

Будто это имя вывело его из той горячки, в которой он находился и Шторминский зашептал.

— О, Господи, что же я скажу дочери? Что я скажу этой девочке? Как же она без мамы? Тихо, тихо, она не должна сейчас узнать. А вдруг, Дань, вдруг и Ада уйдет за мамой. Бросит тебя и меня и уйдет. Ладно, я, дурак старый. А ты без нее как? Как я буду смотреть на то, как ты мучаешься без нее, с ума сходишь?

Распахнув глаза, я смотрел на отца и сжимал пальцы на его плечах. Просить успокоиться я уже просто не мог, понимая, что похоже его накрыло и сильно накрыло известие о том, что Виктория смертельно больна. Для меня это тоже было ударом, сильным и болезненным. Но отец…

Подбежала медсестра и дядя Валера.

— Сань, ты чего? Сань, не надо так. Сына пугаешь. Пойдем со мной, брат, пойдем. — Он махнул рукой медсестре и они завели в палату батю не далеко от того места, где мы только что стояли. Буквально через минуту из соседней вышла Ада и подбежала ко мне.

— Дань, ты что здесь стоишь? Дядю Сашу не нашел?

— Нашел, — потеряно произнес я, смотря и не видя девушку перед собой.

В голове до сих пор кружились слова отца. «Уйдет за мамой», «бросит тебя», «мучаешься без нее, с ума сходишь». Черт. Нет, нет. Не уйдет. Никогда не уйдет. Даже если захочет, не пущу. Нет.

Не соображая, что делаю я прижал к себе мелкую и сдавил в объятиях. Нет, не пущу. Моя она.

— Дань, ты чего? — рассмеялась мелкая, не поняв моего порыва. — Где твой отец-то?

— Мелочь, ты же никогда от нас не уйдешь? Не бросишь… меня? — тихо спросил я у нее, шевеля прядки у ушка.

— Ну, ты чего? Большой дядя. Что случилось-то, какие-то странные у тебя вопросы.

— Пообещай мне, что не оставишь меня? Ну же. Чего тебе стоит. Я тебя никогда не обижу, Ада. Никогда, слышишь меня. Не предам. Не смогу просто, Бэмби. — я говорил еще что-то, чего сам не понимал, но остановиться не мог, не мог перестать просить ее остаться со мной. Не бросать, как мама бросила отца, как в скором времени это сделает Виктория с ним.

— Господи, Дань. Да что случилось то?

— Я прошу тебя, — хватая ее за предплечья и немного встряхивая, говорю уже на полном серьезе. Мне, кажется, тоже нужно успокоительное.

— Да куда я денусь, успокойся. Не уйду и не брошу. Обещаю. — чуть ли не по слогам, как для пациента психбольнички, произнесла девушка.

— Хорошо. Тогда хорошо все. Как… как Виктория? — взяв себя в руки, откашлялся и продолжил. — Отец сейчас с дядей Валерой. Разговаривают. Пойдем в палату. Скоро домой нужно уже ехать. Время позднее.

Через минут двадцать в палату вошел бледный отец. Сказал, что Виктории нужно остаться, поправить здоровье, пройти еще несколько процедур, сдать какой-то анализ, да и вообще отдохнуть от работы.

— А вы езжайте, дети. Я останусь с Викой. Дань, прошу, поживи дома, побудь с Адой. А завтра после учебы приедете. — проговорил отец, и мы отправились домой.

Но этот день никак не хотел заканчиваться. И продолжал выбивать из меня последние нервные клетки.

Адель

Что-то странное происходило вокруг. Мама уверила меня, что все хорошо. Просто понизился гемоглобин, и такое действительно было уже с ней. У нее анемия, это я знала. Но ее кашель меня все же беспокоил. Дядя Саша ходил темнее тучи, про Даню и говорить нечего.

Мы в тишине ехали домой в Даниной машине. Я смотрела через лобовое стекло на дорогу впереди и размышляла, что могло случиться с мамой. Неожиданно, дорогу перебежал маленький котенок. Я не соображая, что делаю, закричала и схватилась за ручку на двери, открывая ее.

— Даня, тормози. — Молодой человек резко нажал на тормоза, от чего послышался визг, и машину немного занесло в сторону кювета. Хорошо позади автомобиль ехал по соседней дороге. Вот только он и мог не заметить котенка и проехать по нему. Еще до того, как окончательно машина остановилась, я выкатилась из нее и полетела по дороге, протягивая руки к белому комку.

Даня что-то кричал и я услышала, как хлопнула его дверца, но мне было все равно…

Неожиданный резкий сигнал и ослепляющий свет фар заставили меня зажмурится и сжаться вместе с котенком на руках. Крепкие руки подхватили меня и оттащили в сторону, после чего ощутимо встряхнули за плечи.

— Сумасшедшая, ты что делаешь? С ума сошла? Ада, да посмотри на меня. — кричал мне в лицо Шторминский-младший. А я прижимала к себе дрожащий комок шерсти и пыталась успокоить сердечко, которое билось у меня где-то в горле.

— Прости, — прошептала.

— Ты… Ада, ты издеваешься? Я чуть с ума не сошел, когда ты выкатилась из машины, а если бы…Твою же мать… Бл*ть! Ада, — рычал Даниил, не прекращая трясти меня за плечи.

Мне было больно, и я уверена, что на коже уже появились синяки от его сжимающих меня пальцев, но я лишь губу закусила и промолчала.

— Ты вообще головой думаешь, когда что-то делаешь? Да провались пропадом этот кот вшивый. Ты могла пострадать. Ты… ты… ты же пообещала мне, что не бросишь, Ада. — он кричал, выплескивая страх и злость на меня. А я не выдержала и всхлипнула, не в силах терпеть боль.

— Ада? — тихо спросил он, обнимая ладонями мое лицо. — Ада, что ты? Прости, — прижимая к себе, заговорил, — Прости дурака. Я очень испугался за тебя. Прости, Ада, слышишь?

— Все хорошо, — вытирая слезы, подняла лицо к парню и улыбнулась. — Сама испугалась, просто… котенок.

Я оторвала белый комок шерсти от себя и продемонстрировала его Даниилу.

— Сама ты… котенок. — он обнял меня за плечи и повел к машине. Усадил в кресло, погрозил пальцем и… пристегнул ремнем безопасности. — Чтоб не убежала.

Я усмехнулась и погладила кошака. Посмотрев, оказался стеснительным, но мальчиком.

— Оставишь? — спросил мой сегодняшний спаситель.

— У дяди Саши нет аллергии на шерсть?

— Нет. Да не переживай, даже если и будет аллергия, он по любому разрешит тебе оставить этого блохастика.

— Он не блохастый, — обиделась я за кота.

— Да ну, конечно, завтра поедим в зоомагазин и к ветеринару. А то обчешемся все.

Даня уже все решил, хотя я даже еще не сказала, что собираюсь оставить котика.

— Мне кажется, что он тебе приглянулся! А? Признайся, Дань, ты этого котенка полюбил с первого мгновения. Так заботиться о нем…

Даня посмотрел сначала на кота, затем перевел взгляд на меня. Странно серьезно посмотрел в глаза и, улыбнувшись одним уголком губ, произнес, глядя прямо перед собой на дорогу.

— Ты права. Я полюбил с первого мгновения.

— Я так и знала, — самодовольно улыбнулась я, и оставшееся время в дороге развлекала парня тем, что сюсюкалась с новым питомцем.

— Я думаю, надо дяде Саше позвонить и спросить про Малыша. — сказала я Дане, когда уже дома распаковывала ему новую тарелочку и насыпала корм, купленный в супермаркете парнем по дороге домой.

— Про кого? — удивился тот, сидя за столом на кухне и глотая горячее кофе, даже не морщась.

— Я так котенка назвала.

— Ааа! Да, успокойся. Оставляй этот комок какашек. Будем воспитывать его.

— Да, Дань, блин. Тебя надо начать воспитывать. Мальчишка, — махнула на него рукой и попросила. — Посидишь с ним, я пойду в душ схожу быстро и спущусь.

— Конечно, — кивнул Даниил и, когда я уже переступила порог кухни, буркнул себе под нос, но я услышала. — Могла бы не говорить и так ели держусь.

— Почему? — спросила я и вернулась в кухню.

Парень не ожидавший, что я услышу, напрягся и, отвернувшись, буркнул.

— Иди, мелкая, я потом тоже приму ванну.

— Дань? — я не унималась. — Я тебе мешаю, да? Я слышала, что когда ты сорвался сегодня ко мне, я отвлекла тебя от чего-то. Или от кого-то. — при последнем моем предположении мне и самой тошно стало.

— Не придумывай. Моя семья всегда для меня важна, где бы или с кем бы, я не был. А ты моя семья в любом случае и всегда ей будешь. — Даниил поднялся и подошел ко мне вплотную. Почти соприкасаясь своим носом с моим. — Тебя никто не заменит, Ада. Слышишь? — меня хватило лишь на то, чтоб кивнуть. — А теперь, если ты не пойдешь в душ сейчас, то чуть позже мы пойдем вместе и мне, кажется, я не смогу выполнить обещание данное отцу, — склоняя ко мне голову прошептал Даниил.

— Какое обещание? — заворожено спросила я.

— Быстро в душ! — рыкнул Даня, резко отодвинувшись от меня.

Меня, как ветром сдуло. И стоя под горячими струями воды в душевой кабинке, я пыталась успокоить колотящееся сердце у меня в груди от слов молодого парня, что сейчас сидел на кухне и смотрел за моим питомцем.

— Ой, Божечки! Что это значит, мы пойдем в душ вместе? И какое обещание дал дяде Саше. Ни чего не понимаю.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​