Глава 8

Вероника содрогается всем телом. По ее лицу текут крупные слезы. Сама тяну ее в квартиру. Девушка явно одета не по погоде: на ней майка и очень легкая ветровка. Неудивительно, что ее руки словно лед. Вероника не может успокоиться, поэтому мне приходится самой снять с нее ветровку и помочь разуться. Ничего не спрашиваю и не говорю. Скорее всего, человеку надо выплакаться, это должно хоть немного помочь. Тяну ее на кухню, сажаю на стул. А сама включаю электрический чайник и лезу в шкаф. Где-то у меня было успокоительное. Нахожу и смешиваю его с чаем. Ставлю чашку перед ней. – Пей! – строго говорю я, стоя около нее. Девушка поднимает на меня взгляд, и только сейчас я вижу на ее лице ссадину и фиолетовый синяк на подбородке. Сердце сжимается, надеюсь, она не перенесла нечто еще более страшное. – Давай, давай, – уже более мягко подталкиваю ей чашку с горячим напитком. Она обхватывает чашку. Сначала греет руки, а потом немного отпивает. Сажусь напротив нее, внимательно наблюдаю. Пока не лезу с расспросами, пусть немного успокоится. Когда замечаю, что ей становится лучше и она уже не плачет, решаю, что можно и спросить, что же произошло. Надеюсь, сейчас она раскроется. – Спасибо вам, – искренне говорит она, смотря на меня. Ее лицо раскраснелось и опухло. – Не за что, – улыбаюсь ей. – Но я бы все же хотела услышать, что произошло? Мне кажется, после этого и тебе станет легче, поверь мне. – Да, да, конечно, – хрипло говорит она, опуская взгляд на свои руки. – Мой брат – наркоман. Причем я узнала об этом недавно, и не от него. От его дружков-коллекторов, которым он должен много денег. Сначала они только припугнули меня. Я побежала к Ярику, не хотела верить в это. Наша мать умерла от них. Он отрицал сначала, а я поверила… – слезы опять начинают течь по ее лицу. – А потом они опять пришли, и были не такими милыми. Это от них, – показывает мне ссадину, а потом оттягивает майку чуть ниже шеи, там тоже все в фиолетовых синяках. – Подарок-напоминалка моему брату. Я еле убежала от них. Потом нашла брата, вернее, он сам пришел ко мне, рассказал, что действительно подсел на эту гадость. И задолжал крупную сумму дилерам. Мы из детдома, богатых родственников нет. Он поселился пока у меня, чтобы не нашли, но его дружки… – она молчит, словно вспоминает картины еще страшнее, а у меня сердце сжимается. – В общем, я убежала в этот же день, скиталась по хостелам. Но не будешь ведь жить в вечных бегах… Я хочу учиться, получить образование… А сегодня они опять нашли меня… Я сбежала, но я боюсь, мне страшно. Она обнимает себя руками, будто ей холодно, а в глазах такой ужас, словно за ней и правда сейчас придут. Подхожу к ней, кладу руку на плечо. Ей обязательно нужна сейчас поддержка, чтобы она поняла, что не одна. Чтобы не сломалась, не закрылась от всех. – Все будет хорошо, слышишь? Мы справимся, найдем деньги… – присаживаюсь перед ней, смотря в глаза. – Сумма слишком большая… – качает она головой, не веря. Я понимаю ее, я сама не знаю, что делать, но сейчас ее отчаяние не поможет. – Думаю, мы все равно что-нибудь придумаем, главное – не сдаваться, слышишь? Пока ты можешь пожить у меня. Думаю, мой арендодатель не будет против, район тут хороший, охраняемый. И это правда: въезд только по фамилии, и зоркий консьерж всегда спрашивает куда и к кому, и такие сидят в каждом подъезде. Нам очень повезло в этом плане. – Спасибо! Я найду что-нибудь и постараюсь переехать в ближайшее время, – с мольбой смотрит она на меня. – Живи сколько надо, никто тебя не гонит. И тебе все же нужно ходить на учебу, некоторые преподаватели спрашивали о тебе. Ты на бюджете и идешь на красный диплом. Тебе нужно появляться в университете, чтобы не потерять место. К сожалению, если так пойдет дальше, ее действительно могут лишить бюджетного места. – Да, да, вы правы, я обязательно схожу завтра, постараюсь узнать, что пропустила, и наверстать. – Посмотрим, – отвечаю я. Видно, что девочка устала и ей просто надо выспаться. На Веронику уже действует успокоительное, и ее глаза начинают медленно закрываться. Правильно, ей сейчас лучше поспать, а не плакать. – Пошли я постелю тебе в гостиной, там у меня большой диван. Да еще и удобный, – как можно веселее говорю я. Иду туда. Кстати, облака из ваты я все же повесила на потолок, и теперь комната стала еще атмосфернее, словно воздушная. – Вау! – произносит Вероника, когда заходит в гостиную. Ей явно понравился потолок. – Тут так красиво. – Да, мы делали такое в съемной квартире, когда я училась в университете, и я решила сделать тут. Идею почерпнули в интернете, – говорю я, а сама уже раскладываю диван, доставая запасное чистое белье. – Тут очень красиво! – с восхищением произносит она, подходя ко мне. – Спасибо. Помогаю Веронике разложить немногочисленные вещи. Похоже, придется делиться с ней одеждой: ее куртка слишком тонкая и явно не подходит для нынешней погоды. Фигуры у нас почти одинаковые, поэтому проблем не будет. Вероника ложится спать, еще раз благодаря меня. Я выключаю в гостиной свет и иду в свою комнату. Сна нет ни в одном глазу: слишком много мыслей. Поэтому решаю поработать над заказом. Все же недосып сказывается утром, когда я тяжело встаю со своей постели. Вчера я очень поздно легла, но меня спасает кофе и зарядка, а еще холодный душ. Заглядываю в комнату Вероники, которая все еще спит. Решаю не будить ее, пусть отдохнет как следует, она явно плохо спала последние недели. Оставляю ее одну и направляюсь в университет. Слава богу, сегодня мне ко второй паре, но я все равно прихожу раньше: Андрей Борисович просил зайти на кафедру и обсудить отчеты. На перемене встречаюсь с Егором, парень сам подходит ко мне. – Есть новости? – серьезно спрашивает он. – Да, – киваю. – Вчера Вероника пришла ко мне и попросила помощи, у нее сложная ситуация в семье, и, поверь мне, ей не сладко. Решаю не вдаваться в подробности. Это личное дело Вероники, и если она посчитает нужным, то сама расскажет Егору обо всем. – Поэтому, прошу тебя, забудь свои обиды, девушке сейчас нелегко, постарайся не цепляться к ней. Если она тебе нравится, лучше помоги. Поверь, она будет благодарна тебе за это, – смотрю на него. И я точно уверена: девушка ему нравится. Просто он не хочет это показывать, а если не покажет, будет жалеть потом… – Хорошо, я понял и скажу парням… Она придет завтра? – смотрит вопросительно на меня. – Надеюсь, да. Она устала и неважно выглядит, пусть отоспится денек. – Понял… Егор уходит, а я направляюсь на пары. Вечером мы с Вероникой думаем, что же ей делать дальше. Тему денег не обсуждаем, но решаем, что на работу она так же будет ходить, у нее хороший график, который не мешает учебе. Девушка хочет съездить к себе домой, но я не даю ей это сделать. Я вижу, как Веронике тяжело. Она переживает за брата и хочет узнать, все ли с ним хорошо, но, поехав к нему, она подвергнет себя опасности. Лучше им не видеться. С вещами все обстоит лучше, у нас и правда одинаковые размеры, поэтому проблем не возникло. Девушка, конечно, сначала запротестовала и не соглашалась брать мои вещи, но потом поняла, что ей практически не в чем завтра идти в университет. Егор, как я и просила, не приставал к девушке, делал вид, что ее вообще нет. На следующий день поздно вечером меня ждал сюрприз. Приятный сюрприз. Который я ждала только через две недели, но он решил по-своему. – Ангел, а вот и я! – передо мной стоит Филипп собственной персоной с огромным букетом белых роз. Но, самое главное, он тут. Рядом со мной. Как же я скучала! – Филипп! – почти визжу я и крепко обнимаю его, вдыхая родной запах. Только сейчас понимаю, что я очень соскучилась по нему. Мне не хватало его улыбки, его смеха. Мне хорошо и спокойно с ним. – Теперь всегда с тобой, моя малышка…