Глава 26

Воспоминания резали изнутри – словно ножом по запястью с пульсирующей веной. Но я держала себя в руках. Как интересно в жизни бывает… Значит, Кезон из Red Lords был тем, кто выбирал лучшую среди групп. И это была не группа моего Сережи.

Удивительно, но судьба косвенно свела нас с Кириллом задолго до первой встречи в аэропорту. Как будто нам суждено было встретиться.

Вдоль позвоночника пробежали мурашки – и откуда только взялись?

– Вот, значит, как, – тихо сказала я, сделав глоточек остывшего кофе. Он горчил не хуже воспоминаний. – Ты сделал «На краю» известными.

– Удивило? – весело спросил Кирилл, который ни о чем не догадывался.

– Очень удивило. Я даже и не думала, что такое возможно.

– Возможно, – усмехнулся музыкант. – Я нашел свою копию и попытался сравнять с оригиналом.

– И что из этого вышло? – спросила я удивленно. Иногда я совсем не понимала ход его мыслей.

– Ничего хорошего. Копия оказалась лучше. Забрала мою любовь. Не хочу говорить об этом, Наташа. Зачем портить вечер воспоминаниями?

– Как скажешь. Ты знаешь группу «Ночь над морем»? – вырвалось у меня вдруг. Так называлась группа Сережи. Это название придумала я, и оно так понравилось парням, что они решили взять его.

– «Ночь над морем»? – задумчиво повторил Кирилл. – Что-то знакомое. Это не та рейв-команда из Питера… А нет, они называются иначе. Не помню, что за «Ночь». Кто они?

– Да так, – пожала я плечами.

– Говори! Мне интересно, – потребовал он.

– Группа моего парня, которая участвовала в прослушивании, где выбрали «На краю», – нехотя ответила я.

– Чего? – вытаращился на меня Кирилл. – Этот твой абьюзер, от которого мы бегаем, еще и музыкант?!

– Это другой парень, – слабо улыбнулась я.

– Боже, я со счету сбился из-за твоих парней. Смотрю, ты не страдала от одиночества, лапуля.

– Как и ты, – ответила я с вызовом. – Суперзвезда, вокруг которой всегда миллион поклонников, не может быть одинокой, верно?

Наши глаза встретились. Мы оба были одинокими, и оба знали это.

– Понял тебя, – вздохнул Кирилл. – Давай закажем еще что-нибудь? Не хочу домой.

– Давай, – согласилась я.

Мы позвали официанта, дурачась, сделали заказ, и стали болтать ни о чем, время от времени по привычке подкалывая друг друга. В какой-то момент Кирилл взял свой телефон и зашел в инстаграм – выложил в сторис фото бокала с пивом, по которому бы никто не догадался, где находится музыкант.

– Знаешь, что мне всегда было интересно, – сказала я с интересом, заглядывая в его телефон без всякого стеснения. – Как выглядит директ знаменитости с миллионами подписчиков.

– Посмотри, – беспечно отозвался Кирилл и протянул телефон мне. Я взяла его, открыла инстаграм и увидела бесконечный поток сообщений, отметок в сторис и реакций. Я листала, и листала, и листала вниз, а конца и края этим сообщениям просто не было. Чтобы на это ответить, нужно было потратить не часы, а дни. Количество лайков и комментариев в ленте также было просто огромным.

– Кошмар, – честно сказала я, в очередной раз пораженная его популярностью.

– Кошмар – это когда уведомления включены, – усмехнулся Кирилл.

– Покажи? – загорелись у меня глаза, и он выполнил мою просьбу – включил уведомления в инстаграме. Телефон тотчас запищал, и с этого мгновения стал издавал звуки без перерыва. Каждую секунду Кезону либо кто-то писал, либо ставил лайк, либо отправлял реакцию на сторис, и его телефон просто не замолкал. Казалось, что сейчас телефон разорвет на части.

– Извините, вы не могли бы выключить звук? – раздался голос за соседнем столиком. Несмотря на то, что в кафе играла музыка, звуки телефона Кирилла мешали другим гостям заведения.

– Без проблем, – тотчас отозвался музыкант и, наконец, отключил уведомления. Телефон замолчал. Я с облегчением вздохнула.

– Тяжело тебе живется. Может быть, тебе нужен помощник для соцсетей? – улыбнулась я. – Чтобы отвечал на сообщения фанатов.

– У меня есть помощник. Он по большей части занимается всем, что связано с рекламой и некоторыми постами. А если будет отвечать на сообщения, с ума сойдет, – отмахнулся Кирилл.

– Ты же понимаешь, что твои поклонники хотят, чтобы ты им ответил?

– Ты же понимаешь, что это чисто физически невозможно? Я переписываюсь с кем-нибудь иногда, когда скучно. Но у меня бывают прямые эфиры, где я болтаю со всеми. А разорваться я не могу. Либо сижу в соцсетях, либо занимаюсь музыкой и просто живу. Я выбираю второе.

– Разумно, – согласилась я. – А на улицах тебя узнают?

Мне было интересно узнать о его жизни. Той жизни, о которой мечтал Сережа. Ведь Кезон был его кумиром.

– О, гений логики и анализа, как думаешь, зачем я все время таскаюсь в солнцезащитных очках, как наркоман? – насмешливо протянул Кирилл. – Разумеется. В России это может быть некритично, но в США или где-нибудь в Великобритании узнают все. Думаешь, я выпендриваюсь? Да ни фига! После того как один раз побегаешь от толпы, начинаешь вести себя осторожно. Знаешь, сколько всего с нами было, лапуля? Знаешь, зачем нам столько охраны? На Гектора однажды напал неадекватный фанат с ножом. Дочь Феликса пытались похитить, чтобы запросить выкуп. Сестру Марса преследовали ненормальные фанатки, решив, что она его девушка. Ее столкнули с третьего этажа, но, слава богу, все обошлось.

– Какой кошмар… А что было у тебя? – с любопытством спросила я, предвкушая еще одну пугающую историю.

– У меня? Ну, у меня… Воровали нижнее белье несколько недель, – со вздохом признался Кирилл, и я зашлась в смехе.

– В смысле?!

– В прямом. Кто-то методично таскал трусы из корзины. Не то чтобы мне было их жалко, но как-то неприятен сам факт того, что в твоем доме кто-то шурует. А, да, этот чел иногда жрал мою еду.

– Ничего себе, – всплеснула руками я. – Кто же это оказался?

– Мы с Октом понаставили камер и устроили засаду, – буркнул Кирилл. – Это было… привидение. – И он неожиданно ткнул меня в бок, заставив вскрикнуть – решил напугать. Я тотчас ударила его по плечу – не больно, по-дружески, и осеклась. Как же, это же суперзвезда и мой, можно сказать, работодатель.

– Какое еще привидение? – рассерженно спросила я. Кирилл расхохотался.

– Да никакое, в общем-то. Это была горничная.

– И зачем ей твои трусы?! Перешивала под себя?!

– Продавала, – хмыкнул Кирилл. – Оказалось, она брала не только их, но и другую одежду.

– Невероятно, – не могла поверить я в эту дичь. – Ты серьезно?

– Серьезно. Без шуток – она продавала мои вещи на аукционе. Есть, знаешь ли, нелегальные аукционы с вещами знаменитостей.

– Вот стерва, – искренне возмутилась я наглости горничной.

– На самом деле она делала это ради дочери – девочка заболела, а страховка не покрывала лечение, – вдруг серьезно сказал Кирилл. – Я попросил администрацию отеля не вызывать полицию. Сам с ней поговорил.

– Ох, ничего себе, – выдохнула я. – И чем все закончилось?

– Я оплатил лечение ее дочери, – ответил Кирилл, поднося к губам бокал. – Теперь Тереза присматривает за моим бунгало в Калифорнии.

– Серьезно? – изумленно выдохнула я.

– Серьезно, – пожал плечами он.

– Ты удивительный человек, – призналась я неожиданно для самой себя. – Иногда ты совершаешь абсолютно идиотские поступки, а иногда поражаешь.

В ответ Кирилл лишь улыбнулся. А мне вдруг показалось, что глаза его наполнены светом. Или во всем виноват алкоголь? Хотя и выпила я совсем немного.

Мы отправились домой – неспешно шагали по улице, и наши предплечья касались друг друга, а я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы Кирилл взял меня за руку. Хочется почувствовать тепло его твердой узкой ладони.

– Тебе нравится этот город? – спросил он, явно не зная, о чем я думаю.

– Очень, – улыбнулась я. – А тебе?

– Не знаю. Когда-то я мечтал путешествовать. А потом поймал себя на мысли – для меня все большие города стали похожими. Рим, Париж, Лондон, Нью-Йорк… Но, надо признать, здесь неплохо. По крайней мере, сейчас.

– А я хочу побывать в Риме, – призналась вдруг я. И почему я становлюсь рядом с ним такой откровенной.

– Рим? Что такого в Риме? – спросил Кирилл с любопытством.

– Ты как дурачок. Это же один из древнейших городов с богатой историей и архитектурой, – начала было я, но меня перебили:

– А если честно? – хитро прищурился он, словно видел меня насквозь.

– Хочу попробовать настоящую итальянскую пиццу и пасту, – призналась я. – С детства.

Кирилл засмеялся.

За руку он меня все же не взял. А если бы взял, я бы вырвала свою ладонь из его пальцев.

Уснула я снова мгновенно, едва легла в кровать с влажными после душа волосами, но сквозь сон слышала, как Кирилл выходил на лоджию и долго стоял там. То ли не мог уснуть, то ли не хотел.

Я разлепила глаза рано утром от того, что в спальне пахло свежесваренным кофе. Аромат был столь ярким и соблазнительным, что я приоткрыла один глаз. Напротив меня на стуле сидел Кирилл и, уткнувшись щекой в кулак, гипнотизировал взглядом.

– Доброе утро, лапуля, – громко сказал он, увидев, что я проснулась, подорвался и распахнул шторы, впуская в спальню солнечный свет.

– Я еще сплю, – простонала я, укрывшись одеялом до самого носа. Лучи попадали прямо в глаза.

– Хватит спать, Наташенька, вставай и иди совершать подвиги!

– Я что, рыцарь? – фыркнула я, с жадностью вдыхая соблазнительный кофейный аромат.

– А почему бы и нет? – улыбнулся Кирилл.

– Тогда ты будешь моей принцессой, – объявила я и все-таки поднялась – да так резко, что едва не перевернула белоснежный поднос, стоящий на второй половине кровати. На подносе я увидела кружку кофе, который расплескался по его деревянному дну, зефир и две алые розы.

– Ну спасибо, – мрачно сказала я, дотронулась до цветка и тотчас уколола палец. – Хочешь, чтобы я умерла?

– Что? – изумился Кирилл.

– Два цветка дарят на похороны, – зевнула я.

– О, пресвятые галоши, – закатил глаза музыкант. – Точно. Я и забыл, что у вас есть эта дикая традиция с четным и нечетным количеством.

– Тебе повезло, что я несуеверная. Что ты хочешь? – прямо спросила я Кирилла. Не просто же так он приперся с утра пораньше с кофе.

– Да тут Октавий придумал одну штуку, – забормотал Кирилл, пряча глазки. – Вот я и подумал…

Он замолчал.

– Давай, смелее, – подбодрила его я, чувствуя, что Октавий этот ничего хорошего точно придумать не мог.

– Окт сфоткал свою Лилит без одежды, мне теперь тоже нужно, – невинным тоном ответил Кирилл и еще более невинно поморгал. Это было так потешно, что я даже рассердиться как следует не смогла.

– Знаешь, – выразительно посмотрела я на него, – мы, конечно, договор подписали, но заниматься подобной ерундой я не собираюсь.

– Ничего видно не будет, обещаю! – стал заверять меня Кирилл. – Все самое сокровенное ты закроешь… Ну или я…

С этими словами он показал мне селфи, которое прислал Октавий, предварительно замазав его лицо. На экране телефона я увидела весьма интересную парочку: Октавий прижимал к себе стройную брюнетку с тонким лицом и жгучим взглядом – должно быть, ту самую Лилит, которую выбрал ему Кирилл. Они оба были обнажены – по крайней мере, до пояса, и ее грудь он небрежно прикрывал собственной рукой, перекинув ее через плечо девушки.

Я похолодела. Нет, выглядели эти двое мило, хоть фото и было отчасти вызывающим, но повторять подобное с Кириллом мне не хотелось.

И почти тут же меня бросило в жар – я представила себя и его на месте этой парочки. Кажется, даже щеки запылали, но не от смущения, а от того, что я поймала себя на мысли, что мне бы это понравилось.

– Ну как? – весело спросил Кирилл.

– Никак, – отрезала я. – Лапать меня ты не будешь.

– Можно подумать, я об этом только и мечтаю! – фыркнул он. – Но я должен сделать Окту ответку! Слушай, давай ты просто разденешься и встанешь у окна, а я сфотографирую тебя со спины?

– Не хочу, – отрезала я.

– Я тебя пальцем не трону! Господи Иисусе, лапуля, я не должен проиграть! – занервничал Кирилл. – Ты просто не представляешь, что на кону!

Я вздохнула и выдохнула, не зная, что делать. Этот человек спас меня от людей Альберта. Значит, я должна ему помочь. Но раздеваться перед ним мне не хочется – бред какой-то. Мне это не нравится. Нужен компромисс.

– Давай сфотографируемся иначе, – чуть подумав, ответила я. – Необязательно ведь повторять за ними.

– Как? – живо поинтересовался Кирилл. И я полезла в интернет искать фото с влюбленными парочками, чтобы найти подходящий вариант.

Прошло всего лишь полчаса времени, и мы стали пробовать сфотографироваться напротив огромного зеркала в прихожей. Я заставила Кирилла снять футболку, чтобы его торс был обнаженным, сама же надела его свободную клетчатую рубашку, расстегнув ее наполовину – так, что получилось своеобразное декольте. Для фотографии ему пришлось взять меня на руки, и я, выслушивая нескончаемый поток жалоб, обхватила его бедра ногами, прижалась к груди и положила одну руку на его шею. В другой руке у меня был его телефон – я делала селфи, пока Кирилл держал меня.

Я сделала несколько первых кадров, и Кирилл недовольно заметил:

– Застегни рубашку, слишком откровенно.

– Нормально, – отмахнулась я. – Ты же вообще хотел, чтобы я ее сняла.

– Ты бы стояла спиной, и никто бы ничего не увидел, – заспорил Кирилл, сильнее прижал к себе, чтобы подхватить поудобнее – я чувствовала его горячие ладони на своих бедрах, и это, честно сказать, сводило меня с ума. Слишком откровенными были эти прикосновения. Слишком часто начинало стучать сердце, и я надеялась, что Кирилл не услышит его.

– Поцелуй меня в щеку, – велел он. – Так правдоподобнее будет.

Я послушно коснулась губами его щеки – снова гладко выбритой и пахнущей морем. Может быть, все дело в геле для бритья, которым он пользуется? И вдруг вспомнила, как играла с ним в супер-джете. Кирилл, кажется, тоже это вспомнил.

– И веди себя прилично, лапуля, – заявил он нахально. – Если что, я сдерживаться больше не буду.

Это должно было стать угрозой, но стало обещанием, выполнения которого я ждала. Боже, да что со мной не так?! Я не должна думать об этом человеке. Вернее, я не должна думать о нем так.

– Ты горячий, как печка, – хрипло сказала я, делая еще одно селфи – у меня дрожали пальцы. Не из-за близости с Кириллом, а сами по себе. Для меня это было нормально.

– А ты тяжелая, как холодильник, – проворчал он, и все мое романтическое настроение как ветром сдуло.

– Не ври! – возмутилась я, точно зная, что это не так. Я с детства была худой, и меня всегда хотели накормить, думая, что я недоедаю. Класса до девятого я стеснялась своих острых коленок и лопаток, а потом, что называется, из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя. Еще и с веснушками и рыжими волосами смирилась – ко мне пришла уверенность в себе и понимание, что я хорошенькая.

– Никогда не вру, – сдул прядь волос со лба Кирилл. – Видимо, ты много грешила, дочь моя, а грехи всегда много весят.

– Уймись, – проворчала я, чувствуя себя в его руках довольно комфортно и почему-то точно зная, что этот клоун не отпустит меня, и я не рухну на пол. – Давай еще раз сделаем фото, мне предыдущие не нравятся.

– Надоела, – закатил глаза Кирилл, но широко улыбнулся, глядя в зеркало, а я снова потянулась к его щеке. Однако в последний момент он повернулся ко мне, и я коснулась своими губами его губ. Кирилл не стал целовать меня – наверное, ждал, что это сделаю я, но я невозмутимо отстранилась и, делая вид, что ничего страшного не произошло, потребовала поставить меня на пол, хотя в который раз призналась себе самой, что была бы не прочь продолжить с ним то, что мы начали на супер-джете.

В итоге фотографию Октавию мы отправили последнюю – ту, на которой был запечатлен поцелуй. Выглядели мы как настоящая пара, трогательно и романтично. Словно не было никакого договора, денег и побега.

А были только мы.