Глава 32

Следующим утром я решил за ней проследить. Сам не знаю, зачем. Интересно было посмотреть на Наташу и горячего цветочного парня вместе. Я мог бы появиться в самый неподходящий момент и обломать им свидание. Идеально.

Я встал пораньше и отправился во двор дома, в котором мы жили. Купил горячий кофе и сэндвичи в ближайшей забегаловке и долго-долго ждал. Наташа и Клумба решили встретиться не утром, как я думал, а ближе к вечеру, и мне, если честно, надоело сидеть на лавке в тени деревьев, а с качелей меня прогнала какая-то агрессивная бабка наподобие Фроловны.

То и дело поглядывая на дверь подъезда и окна нашей квартиры, я переписывался с парнями. Поговорил с Октавием, который хвастливо заявил, что спор выиграет он, а я пойду лесом. Успел обсудить новую песню с Гектором, который даже в отпуске у себя в Норвегии не переставал работать. И даже поссорился с Марсом, который вывел меня из себя своими тупыми шуточками про рыжую красотку – он случайно увидел наши фото с Наташей. В конце концов, меня занесло на страницу Кея, и там я увидел фото Кати – он снял ее со спины, закутанную в персиковую простыню. Она сидела на кровати у окна, глядя на рассвет, взошедший над городом, и ее распущенные волосы, падающие на спину и плечи, казались подсвеченными темным золотом.

«Я бы не смогла быть с кем-то из жалости. Это несправедливо», – снова услышал я ее голос в своей голове и закрыл уши, а после и вовсе вставил в них наушники, чтобы попытаться забыться в музыке.

Эти слова мучали меня до сих пор. Я привык быть звездой. Привык быть лучшим. Жалость уничтожала меня. Я хотел любви, а не жалости.

Не знаю, как так вышло, что в наушниках зазвучала одна из моих старых песен, которую я написал лет семь или восемь назад. Она была слишком ванильной, и мы не включили ее ни в один альбом. Но иногда я переслушивал ее – когда было совсем одиноко.

В какой-то момент, когда стало совсем фигово и тоска почти подчинила себе сердце, я вдруг поднял глаза и увидел Наташу. Она открыла шторы и распахнула окно моей комнаты, и мне захотелось улыбнуться, глядя на нее. Не знаю, почему. Я просто смотрел на нее и улыбался, зная, что она меня не увидит.

Между нами все было странно, нервно и зыбко, но эта девушка заставляла меня забывать о прошлом. Я не зря разрешил ей называть себя по имени – в это мгновение я точно понял это, хотя понять самого себя до конца так и не мог.

Я просто хотел ее разгадать.

Я с трудом дождался, когда Наташа выйдет из дома. Она бежала к своей Цветочной грядке, а я осторожно шел следом. Мне хотелось схватить ее за руку и сказать: «Эй, остановись, побудь со мной, давай все решим». Но это желание пропало, стоило мне увидеть, как Грядка обнимает Наташу и вручает букет, очевидно из своего магазинчика с мертвыми цветочками. Видимо, подсолнухи тоже он ей дарил. И да, мне было не стыдно, что я скинул их на пол. Цветы и так давно умерли – в тот момент, когда их срезали. И вообще, единственный цветочек в доме – это я.

Ладно, мне было не до смеха, пока они обнимались как влюбленная парочка. И мое желание подойти к Наташе и все решить испарилось, словно его и не было. Она все делала не так, как я хотел. Все!

Поворковав, они двинулись вдоль по улице, и я пошел следом, засунув руки в карманы. Мне очень хотелось услышать, о чем они разговаривают, но подходить ближе не решался – заметят. Но все-таки нашел решение – спустя минут сорок попросил одного пацана со скейтом проехаться рядом и подслушать. Ну как попросил – заплатил. И сказал, что заплачу вторую часть, когда он расскажет, о чем Наташа и Грядка беседуют. И нет, это была не ревность. Мне просто было интересно – реально он ей нравится или же она просто мстит мне, флиртуя с другим чуваком.

Мой помощник подслушивал их какое-то время, катясь позади на скейте, однако довольно быстро был обнаружен и дал деру.

– Ну и о чем они говорили? – торопливо спросил я, когда он подъехал ко мне. Времени было мало – я боялся потерять парочку из виду.

– Сначала вознаграждение, – ухмыльнулся пацан и протянул руку – я тотчас вложил в нее смятую купюру.

– Говори уже.

– Короче, ни о чем интересном. Про группу одну разговаривали. Red Lords, знаешь такую?

– Нет, – ответил я. Это был мой стандартный ответ.

– В смысле? – вытаращился на меня пацан. – Вот ты дикий! Их все знают. Короче, девчуля рассказывала, какой Кезон придурок и все такое. Кезон – это музыкант из «Лордов». Крутой чувак. А, ты ж не знаешь… – Его взгляд потускнел.

– И что именно она говорила? – жадно спросил я. Себя я очень даже хорошо знал.

– Вот, послушай, я тебе даже записал немного. – И пацан великодушно включил запись. Из-за шума вокруг Наташу было слышно плохо, но я все-таки разобрал ее слова. И чем больше слушал, тем сильнее злился.

«…Еще есть Кезон. Вот он – высокомерная обезьяна. Настоящий моральный урод».

«Надо же, – прохрюкал Цветочная Клумба. – Он вел себя некрасиво?»

«Высокомерно и нагло. Знаешь, он из тех, кто любит играть с людьми. Чертов манипулятор без чувства меры. Никого ни во что не ставит. Очень неприятный человек. Такие в итоге остаются как старуха в сказке про рыбку. У разбитого корыта».

Слова Наташи меня взбесили. Чего, блин? У разбитого корыта? Она не офигела там часом?

Мне хотелось плюнуть на все и уйти. Пусть гуляет с Грядкой и дальше, а я умываю руки. Свалю, заплатив ей деньги, как и обещал, и пусть она сама решает свои проблемы. И общается, с кем хочет – с ангелами, а не с моральными уродами вроде меня.

Я действительно чуть было не ушел. Однако пересилил себя и зачем-то побежал дальше, ища сладкую парочку взглядом. В какой-то момент мне показалось, что я потерял их, однако все же нашел – они сворачивали с основной улицы в какие-то непонятные дворы. И я пошел следом, попивая «колу» и мечтая вылить ее на рожу мистера Лютика.

Когда я увидел, куда они идут, то просто обалдел. Это был отель с яркой вызывающей вывеской «Наслаждение». «Отель на час» – так назывались подобные заведения, где устраивали встречи парочки, которым больше некуда было податься.

Они остановились у крыльца. И у меня чуть крыша не поехала от злости. Серьезно, они решили уединиться… прямо сейчас?

Я представил, как Грядка заводит Наташу в маленький номер с зеркальным потолком и алым постельным бельем, и меня передернуло. Эй, рыжая, я был уверен, что ты не из тех легкодоступных девиц, которым в кайф подобный формат встреч.

Я был уверен, что не ревную – ровно до этого момента. Что мне просто интересно узнать, что собралась делать Наташа. Что мне просто скучно, что…

Короче, я ревновал, и это бесило.

Она была с ним, а не со мной. И я решил обломать их. Двинулся к ним, крепко сжимая «колу» в руке.

Они меня не замечали.

– Мне не нравится это место. Давай уйдем, – сказала Наташа.

– Но ты даже внутри еще не была! – заявил Грядка, сально на нее поглядывая. По крайней мере, мне так казалось. Жаль, что я не разбил ему рожу в ту ночь. Слишком уж она счастливая.

– Мне не нравится, – повторила рыжая. И я вдруг понял, что она этого не хочет. Не хочет идти с ним в дешевый отель.

– Наташа, не разочаровывай меня, – закудахтал Клумба. – Думаешь, я…

Договорить я ему не дал – подошел к ним и сказал громко:

– Она никуда с тобой не пойдет.

Как я и хотел, мое появление было весьма фееричным. Мистер Розочка уставился на меня, как на призрака Оперы, а лицо Наташи было таким по-детски удивленным, что мне захотелось рассмеяться. Да, я умею удивлять. Можно сказать, это мое хобби. В конце концов, я артист. Может быть, это моя профессиональная деформация.

Я забрал Наташу и ушел.

Ну как забрал – сказал Грядке, что она – моя девушка, вылил ему на голову «колу» и убежал. Вместе с Наташей, разумеется. Схватил ее за руку, заставив выронить букет, и потащил за собой, пока ее дружок орал нам что-то вслед, отплевываясь от «колы».

Несколько минут мы неслись по дворам, не отпуская рук друг друга, но в какой-то момент Наташа остановила меня.

– Стой! – крикнула она, тяжело дыша.

Я притормозил.

– Что? – спросил я с улыбочкой. Да почему я все время рядом с ней улыбаюсь. Просто так, без причины. Раздражает!

– Он за нами не бежит! – выдохнула Наташа.

– Да? – озадачился я и оглянулся. Грядки действительно рядом не было. – Жаль.

– Идиот, – фыркнула Наташа, пытаясь отдышаться.

– Идиот? – приподнял я бровь. – Серьезно? Я спас тебя. Может быть, ты хочешь сказать мне спасибо? Если бы не я, он мог бы просто затащить тебя внутрь и сделать с тобой все, что угодно.

– Я не собиралась идти с ним в отель! – возмутилась Наташа и сдула со лба рыжую прядь. Боже, это смотрелось так мило, что я немного подвис. – За кого ты меня принимаешь?!

Я скромно пожал плечами. И Наташа, как типичная женщина, все растолковала по-своему.

– Ты решил, что я хочу пойти с Мишей… туда? – недоверчиво спросила она. – И вообще, ты что, следил за нами?!

– Рехнулась, лапуля? Я никогда до этого не опускался. Случайно оказался рядом, – ответил я с чувством собственного достоинства. В этот момент я бы сам себе поверил, такой я был честный парень.

Наташа недоверчиво хмыкнула.

– Ладно, спасибо, – сказала она, подозрительно поглядывая на меня. – Конечно, я бы и сама с ним справилась, да и Миша никуда меня не тащил – просто уговаривал, но благодарю, что ты… спас меня. Я это оценила.

– Супергероям не говорят «спасибо», – отмахнулся я. – Их благодарят иначе.

– Как же? – заинтересовалась Наташа, а я ткнул указательным пальцем себе в щеку.

– Вот так.

– Да? – озадачилась она и ткнула мне пальцем в другую щеку. Между прочим, больно – ногти у нее были острые, как у кошки.

– Я имел в виду поцеловать, – мрачно ответил я. Она реально все буквально поняла или опять играет?

Наташа звонко рассмеялась и, подойдя ко мне, привстала на носочки и поцеловала в щеку. Я чуть не растаял, но виду не подал. Пусть думает, что я суровый мужик.

– Спасибо, супергерой.

– Я не супергерой, я антигерой, – ответил я. – И вообще, ты очень плохо себя вела, Наташенька. Поэтому ты будешь наказана.

– Да ты что? – фыркнула она. – Интересно, как?

– Буду строгим работодателем, – ответил я ядовито и процитировал по памяти: «Ты – мой работодатель, я – твоя сотрудница, прислуга или кем ты меня считаешь». Так ты мне сказала, верно?

Эти ее слова задели меня. Я сказал ей свое имя. Значит, я считал ее кем-то бóльшим. Кем-то вроде друга.

– Верно, – нахмурилась Наташа.

– Рад, что помнишь. И мое первое задание в качестве строгого босса – пока мы вместе, ты больше не встречаешься с этим козлом. А теперь идем домой, я устал весь день торчать на улице, – заявил я, взял ее за руку и снова куда-то повел.

– Нам в другую сторону, – со смешком в голосе сказала Наташа.

– Я знаю, – ответил я, хотя это было вообще не так. Я тут вообще не ориентировался, но тут же нашелся. Я вообще бог импровизации. – Хочу зайти в то кафе сначала. В горле сухо.

– Что ж, давай зайдем, – согласилась Наташа. – А зачем ты держишь меня за руку?

– Чтобы не убежала, – ответил я, переплетая свои пальцы с ее.

Мы зашли в небольшое уютное кафе, оформленное в прованском стиле, и сели за столик в укромном местечке за колонной. Я чувствовал себя дураком, но держался уверенно. Наташа по большей части молчала и иногда вздыхала.

– Давай поговорим, – предложил я, едва от нас отошел официант.

– Давай, – ответила Наташа. – О чем?

– Обо всем, что было в последние дни. Ты очень сильно обидела меня, лапуля, – признался я.

– Я?! – возмутилась она. – Это ты меня обидел, клоун! Ушел на весь день, и я… Я чуть с ума не сошла от страха, – вдруг призналась рыжая и посмотрела на меня. Я заглянул в ее зеленые глаза, и то, что я в них увидел, окончательно меня добило. Беспокойство. Страх. Отчаяние. Вот что я прочитал и изумленно замер. Наташа действительно боялась за меня в тот день. И ей действительно было больно, хоть она и не подавала вида.

И тогда я рассказал Наташе как есть. Про Катю. Про ее свадьбу. Про видео. Про то, что был вне себя, ушел из дома и напился. Нашел себе какую-то Катю, которая пыталась меня соблазнить. Подрался с Клумбой. Обозлился еще больше. Вернулся домой и поругался с ней.

Я рассказал ей все, а она молча слушала и вертела в руках кофе.

– Знаю, что я придурок. Но не всегда умею контролировать себя, – признался я. – Мне не нравится все то, что произошло. И не нравится твое поведение и отношение ко мне.

– Можно подумать, мне нравится то, как ты поступил, – нахмурилась Наташа. – Я очень расстроилась. Ты не должен был уходить, не сказав. Хотя бы не написав записку. Я сильно переживала, поверь. А после твоих грубых слов по телефону мне просто захотелось тебя придушить, Кирилл.

– Я был не в себе! – воскликнул я. – Еще и выпил лишнего.

– И дома ты вел себя отвратительно. А утром вместо того, чтобы извиниться, решил сделать вид, что ничего не произошло.

– Я не специально. Ладно. Хорошо. Я понял. Извини, если задел тебя.

Я терпеть не мог извиняться. С детства.

Наташа вздохнула и на мгновение прикрыла глаза.

– И ты извини меня. Я тоже поступила не слишком хорошо, когда упоминала Катю и когда ушла гулять с Мишей. Как-то все глупо вышло, да? – улыбнулась она одними глазами, и я кивнул. Действительно, глупо. Сейчас, когда эмоции улеглись, все произошедшее с нами казалось странным, а мы сами – нелепыми.

Мы разговаривали долго. Наташа говорила о своих чувствах и страхах, о том, как испугалась, когда я неожиданно пропал, и, надо сказать, только после того, как она все разложила по полочкам, я понял, почему она так рассердилась. Мне стало смешно – не из-за нее, из-за себя. Я считал себя знатоком человеческих душ, а в итоге мой эгоизм заслонил ее чувства. Я был так погружен в себя, что не замечал ничего вокруг. И в какой-то момент почувствовал стыд – когда Наташа, держа чашечку кофе и глядя в окно, тихо говорила, как выбежала в дождь, чтобы позвонить мне, ведь телефона у нее не было. Конечно, я не подал виду, но опущенная на колени рука сжалась в кулак. Мать всегда говорила мне, что я эгоист, и она оказалась права.

Я ненавидел, когда она оказывалась права. И ненавидел это состояние – когда эмоции брали вверх настолько, что я не думал ни о ком и ни о чем, кроме своей боли. Из-за этого я часто обижал близких. А сейчас – Наташу.

Она стала мне близкой?

Я хотел этого и одновременно не хотел. После истории с Катей мне не хотелось никого к себе подпускать. Понятия не имею, как в моей жизни появилась Наташа. Как вообще та самая девица, которая опозорила меня в аэропорту, стала той, с кем я делил квартиру?

Оценив искренность Наташи, я рассказал о том, что творилось в моей душе. Рассказал про Катю, про то, как встретился, как влюбился, как пытался завоевать, как потерял. Я был с ней искренним настолько, насколько, наверное, был искренним со своим психотерапевтом. И каждое слово давалось легко и просто.

Мне действительно хотелось рассказать ей о себе. Впервые за долгое время. Я так хотел разгадать ее тайну, что не заметил, как выболтал ей свои. Я впервые так открывался перед человеком, которого, по сути, знал совсем немного. Это был риск, но кто не рискует – тот никогда не узнает шикарный вкус «Макаллан» пятидесятилетней выдержки. Мне, кстати, их проиграл Феликс, когда мы только начинали. Тогда у него не было пятидесяти тысяч баксов, и я вообще забыл о нашем споре. А спустя лет пять он подарил бутылку виски мне на день рождения – помнил. Люблю своих честных друзей. Например, Октавия, который обихаживает Лилит, не зная, что я просто подкупил Наташу. Черт, теперь еще и за это будет стыдно. Но на кону «Элис» Кеннета Шоу!

И Наташа.

Эта мысль пронзила меня, и я, перестав себя контролировать, с грохотом поставил пустую кружку на стол, заставив рыжую вздрогнуть.

– Ты чего? – удивленно спросила она.

– Да так, – отмахнулся я.

– Ты всегда становишься сам не свой, когда говоришь про Катю, – спокойно заметила Наташа, но в ее глазах промелькнуло что-то странное. Досада? Злость?

– Так заметно? – усмехнулся я, не спеша признаваться в том, что думал сейчас совсем не о Кате.

– Заметно. Так странно, – вдруг улыбнулась она. – Я тогда представилась тебе Катей. Случайно.

– А я тебе – Антоном. Тоже случайно, – ответил я с досадой. Мы как будто пародировали их. Мне стало смешно.

– Ты сказал, что имя Катя мне не подходит. Что у такой обычной девушки, как я, должно быть такое же обычное имя.

– Я пошутил. Ты ведь не обычная. Сама знаешь.

Наташа пожала плечами.

– И я случайно встретила тебя, когда ты признавался своей Кате в любви, – продолжила задумчиво она. – Решила, что она тебя кинула, и ты хочешь вернуться к ней.

Я поморщился. Это был один из самых позорных случаев за всю мою жизнь. А в жизни моей происходило многое! Глаза Кати и выражение лица Кея я никак не мог забыть – они преследовали меня.

– Видишь, лапуля, ты с самого начала портила мне жизнь.

– А вот и нет. Это была месть за то, что из-за тебя я едва не лишилась всего, – ответила она с чувством собственного достоинства.

– Окей, мы оба были хороши, – признал я.

– Один – один, – кивнула Наташа.

– Уже два – два, – ответил я.

– Скажи, а ты… Ты все еще любишь ее? – вдруг спросила Наташа, и я заметил, как крепко она сжала чашку пальцами.

Сказать «нет» – значит солгать. Любовь – не сорняк. Ее не выдерешь просто так из сердца, даже если эта любовь больная. Но и сказать «да» будет нечестно. Я запутался.

– Не будем говорить об этом, – дипломатично сказал я.

– Значит, любишь, – улыбнулась вдруг рыжая.

– Почему же?

– Потому что когда чувств нет, тебе все равно – говорить об этом или нет. Уже ничего не цепляет.

Я пожал плечами.

– Возможно. А качок? Тебе он все еще нравится? – вспомнил я ее босса. Ладно, я просто хотел перевести тему на нее.

– Вадим? – удивленно приподняла бровь Наташа. – Он хороший человек, но, если честно, я перестала думать о нем.

– А Мольберт? Ты его любила?

– Мольберт? – улыбнулась она одними уголками губ.

– Ну, твой бывший, который тебя ищет. Ты говорила, что его зовут Альберт, – напомнил я. Имя у него, конечно, было топовое.

– Нет, конечно! – с возмущением воскликнула Наташа.

– А зачем тогда с ним была? Из-за денег? – сощурился я, боясь, что мы снова вернемся к теме о Кате.

– Потому что у меня не было выбора.

– Ладно, понял. А бывшего, который пытался спрыгнуть с крыши?

Наташа посмотрела мне в глаза, и взгляд у нее был такой, что по предплечьям побежали мурашки.

– Да. Он был моей первой любовью. Извини, мне нужно в туалет. – Наташа встала и ушла, оставив меня одного. Кажется, ей было тяжело говорить об этом, но я знал, что однажды она расскажет мне все. Однажды мы раскроем наши тайны друг другу до конца.

Чтобы отвлечься, я залез в интернет и ради интереса поискал отель «Наслаждение», куда Клумба привел Наташу. Ничего особенного – дешевый отельчик, где номера можно было арендовать по часам. Огромные кровати, балдахины, неоновая подсветка, ванны для двоих – стандарт. В некоторых номерах были зеркальные потолки – все как я и думал! Вот Клумба урод. Едва я только представил, как он затаскивает беззащитную Наташу в номер тринадцать, как закипела кровь. Для таких, как он, не жалко нанять банду отморозков, чтобы поговорили с ним по душам и объяснили, как нужно вести себя с девушками. Попадется он мне только, я колу ему выливать на башку точно не стану больше – я заставлю его бутылку сожрать или лучше…

Мой взгляд лениво скользнул по отзывам и зацепился всего лишь за два слова: «Тринадцатый номер».

Я впился глазами в отзыв, где упоминалось это словосочетание.

«Отлично отдохнули с ребятами в тринадцатом номере, если вы, конечно, понимаете, о чем я. Лучшее подобное место в Москве!», – было написано в отзыве, и я тотчас залез в поисковик, почувствовав неладное.

Десять секунд – и я уже читал статью под названием «Лучший секретный бар».

«Спикизи-бары давно уже не экзотика. Зачастую их только называют “секретными”, однако попасть в них может любой желающий, например, по предварительному звонку. Однако есть действительно несколько элитных закрытых заведений, куда можно попасть только по рекомендации постоянных гостей. Один из таких баров – “Номер тринадцать”, вход в который расположен в номере одного из незаметных отелей. Если не знать деталей, ни за что не догадаешься, что за обычной дверью скрывается вход в элитное заведение, куда не попасть простым смертным. Но если вы все-таки сможете сделать это, вас ожидают лучшие коктейли в городе и отличная американская кухня…»

Я оторвал взгляд от статьи и рассмеялся в голос. Надо же! Неужели Грядка действительно хотел сводить Наташу в крутой бар?! И так обломался! А ведь и я, и лапуля решили, что он врет! Полный фейл.

– Ты чего так смеешься? – вернулась Наташа, и я, не переставая ржать, протянул ей телефон. Она взяла его в руки и принялась читать. Только вот смеяться не стала – напротив, лицо ее стало хмурым.

– Боже, – только и сказала Наташа слабым голосом. На ее щеках появился трогательный румянец, и веснушки стало видно лучше. Такая милашка, не могу.

– Я за него, – осклабился я.

– Боже, – повторила она, не слушая меня. – Бедный Миша!

– Чего он бедный? – ухмыльнулся он. – Его цветник вроде достаточно бабла приносит.

– Мы некрасиво с ним поступили. Надо извиниться, – твердо сказала Наташа.

– Я не буду извиняться, – тотчас отказался я. – Ни за что, лапуля. Никогда. Он мне врезал, вообще-то. – Мои пальцы коснулись разбитой скулы. Видел бы меня сейчас Стив! У него бы случилась истерика. Наши лица застрахованы на круглую сумму, впрочем, тела тоже.

– Я сама с ним поговорю, – заявила Наташа. – Он хорошо ко мне относился, а я…

– Поступила с ним, как… – Я защелкал пальцам в воздухе, пытаясь вспомнить нужное слово.

– Как кто? – сощурилась рыжая.

– Как барсетка. То есть, нет, как же оно?.. Да черт побери, что за слово! На языке крутится… Барсетка… Пробарсетка…

Наташа рассмеялась.

– Профурсетка! – вспомнил я.

– Ты такой смешной, – только и сказала она. – Под каким псевдонимом раньше выступал?

– В смысле? – не понял я. – Где?

– В цирке.

Я закатил глаза.

Перебрасываясь шуточками и дружескими подколами, мы покинули кафе. До дома мы снова шли пешком, и я то и дело заходил в магазины, что встречались нам на пути – оттягивал встречу с Клумбой, как мог. Я не собирался извиняться перед ним за свои чистые порывы, но не хотел, чтобы Наташа с ним разговаривала. Знаю я этих мистеров Цветочников. На голове одуванчик, в руках – розы, а сами только и думают, куда свои стебли да корневища сунуть. Отдавать ему свою лапулю я не собираюсь.

Мы купили продукты, шляпу для меня, кеды для Наташи – я увидел, какими влюбленными глазами она смотрит на них сквозь витрину, и набор для игры в покер. И направились к дому.

Идти в цветочную обитель, которая располагалась на первом этаже нашего дома, я не захотел – встал у окна, сурово скрестив руки на груди, и из-за стекла наблюдал за тем, как Наташа разговаривает с мистером Репейником. Сначала он посматривал на нее мрачно – обиделся, малыш, не иначе. Однако Наташа что-то говорила, и цветочек расцветал все сильнее и сильнее. Даже заулыбался, да так, что мне захотелось подправить ему улыбочку кулаком. В какой-то момент Грядка коснулся волос Наташи, и у меня внутри все перевернулось.

Я громко постучался в окно цветочника, и Грядка с Наташей посмотрели на меня. Наташа вздохнула и отвернулась, а вот ее дружок задержал на мне тяжелый взгляд. На его лице промелькнуло отвращение. Впрочем, и у меня на лице особой любви к этому придурку не было.

Глядя на него, как на переполненную мусорку, я коснулся большим пальцем шеи и весьма красноречивым жестом провел им по ней.

«Тебе крышка», – хотел сказать ему я.

Грядка провел по виску средним пальцем – со стороны казалось, что он просто поправляет волосы, но я-то знал, что это было скрытое послание для меня. Мог ли я проигнорировать это?! Нет. Азарт и злость смешались во мне, и я ответил. С размаху скрестил руки и показал ему сразу два средних пальца. Как назло, в этот момент на меня обернулась Наташа. Кажется, увиденное поразило ее в самое сердечко. Она прикрыла глаза ладонью и покачала головой, потом сказала что-то Грядке, и тот рассмеялся. И нагло похлопал Наташу по плечу. Я снова заколотил в стекло. Эй, придурок, хорош трогать мою девушку! У тебя руки лишние?

Грядка записал что-то в телефоне, улыбнулся Наташе и они, наконец, расстались. Жаль, что на хорошей ноте.

Рыжая вышла и недовольно на меня посмотрела.

– Что за цирк, Кирилл?

– Я просто привык все контролировать, – ответил я, вздернув подбородок.

– Лучше бы себя контролировал, – нахмурилась она. – Зачем ты показывал Мише неприличные жесты?

– Он первый начал! – возмутился я, но Наташа так на меня посмотрела, что я предпочел замолчать. Положил ей руку на плечо и, чувствуя взгляд Грядки, повел домой.

– Убери руку, – прошипела Наташа.

– Не хочу, – ответил я. – Она устала.

– Кто?!

– Рука. Пусть она отдохнет на тебе.

Больше рыжая ничего не сказала – просто выскользнула из моих объятий и побежала к арке, ведущей во двор. Я кинулся за ней и догнал у самого подъезда. У меня в голове что-то щелкнуло, и я хотел было ее обнять и поцеловать, но из подъезда вышла та бабка – эквивалент Фроловны – и так недружелюбно на нас посмотрела, что все мои романтические порывы испарились.

– Здравствуйте, – улыбнулась ей Наташа.

– Здравствуйте, – отозвалась бабка презрительно. – Между вторым и третьим этажом бутылки пустые стоят. Алкаши какие-то оставили.

Я думал, она продолжит, но разочаровался – меня ждало многозначительное молчание. «Признайтесь, что это были вы», – говорил ее взгляд. Я с детства ненавидел, когда меня обвиняют в том, чего я не делал.

– Это мы с друзьями бухали, – отозвался я легкомысленно, а Наташа ткнула меня в бок.

– Че-го?! – нахмурилась бабка, явно не ожидавшая такого ответа.

– Пили, говорю, с друзьями. Вы бутылки не убирайте. Мы их потом для малых нужд используем, – продолжал я.

– Для каких таких малых нужд?! – взревела она, багровея на глазах.

– Естественных, – ответил я с улыбочкой. – Мы люди культурные, не на ступеньки же будем…

Наташа снова толкнула меня в бок, да с такой силой, что я вынужден был замолчать.

– Он шутит! – скороговоркой сказала рыжая, беря меня под руку.

– Да за такие шутки я тебя сейчас в рог бараний скручу! – заорала бабка. – Приехали тут, квартиросъемщики, понимаешь! Все хозяину доложу!

– А я на вас управдому пожалуюсь, – не сдавался я.

– Какому еще управдому?!

– Э-э-э… Лапуль, а что, в России управдомов нет? – спросил я у Наташи. – Помнишь, как в «Бриллиантовой руке»?

Она тяжело вздохнула.

– Пойдем, Кирилл.

– Хулиганы! Понаедут из своих Больших Грязюк, и начинается!

Я хотел еще немного поспорить с доброй соседкой, которая сыпала нам вслед проклятьями, но Наташа не позволила мне этого сделать – утащила в подъезд и быстро вызвала лифт.

– Лос-Грязюки – как тебе? – хмыкнул я, вспоминая Лос-Анджелес. – Понаехал я оттуда…

– Зачем ты начинаешь пререкаться с пожилой женщиной? – нахмурилась Наташа.

– А зачем она намекает, что это мы бутылки оставили? – спросил я. – И вообще, возврат – не отмазка. Достойным человеком нужно быть в любом возрасте.

Спорить со мной она не стала, только вздохнула.

Насвистывая старую песню, которую сам и написал, я первым вошел в квартиру и впервые за несколько дней понял, что настроение у меня хорошее. Наша очередная война закончилась, и я надеялся, что мир между мной и рыжей затянется надолго.

– А зачем ты купил набор для покера? – спросила Наташа после ужина, который готовили мы вместе. Вернее, готовила она, а я подбадривал ее, сидя на стуле. И даже почистил картошку. И даже лук, от которого в глазах щипало, как от кислоты. Я сначала заявил, что резать его не буду, и вообще, пусть она мне поможет. А Наташа сказала, что если я хочу жрать, то буду чистить лук. И картошку. И мусор вынесу. Черт, пришлось это сделать. Не знаю, как у нее это получалось – заставлять меня делать все, что ей нужно.

– Не умею играть, – искренне ответил я. – Хотел научиться. Помнишь, как-то с тобой болтали, и ты обронила, что неплохо играешь.

– Не умеешь? – удивилась рыжая.

– Ага. Научишь?

Она хитро улыбнулась.

– Научу.

Поверила, глупая.

В Лас-Вегасе я был в черном списке трех казино. Ладно, в один черный список я внес сам себя, чтобы не было соблазна вернуться, а в два других попал из-за приятеля-шулера.

Меня, наверное, точно кто-то проклял, раз я стал думать, как сделать ее своей. Особенная девушка для особенного парня. Отличная идея, верно?