Глава 34

Я долго плескала в лицо холодной водой, чтобы успокоиться. То, что у меня есть чувства к этому человеку, было неоспоримым фактом, и я должна была просто принять это, чтобы не страдать понапрасну. Я легла в постель, и в голове все еще звенели собственные слова о любви.

«Я люблю тебя».

– Просто прими это, – прошептала я и с головой укрылась одеялом, чтобы в лицо не светила круглая желтая луна.

Кирилл сделал то, что обещал.

Едва я только уснула, он действительно стал звонить в проклятый колокольчик прямо посреди ночи. От ехидного перезвона я подскочила на месте, обозвала его про себя последними словами, забыв о чувствах к Кириллу, и слезла с кровати – пришлось идти к нему в комнату. Я была так зла, что дверь распахнула пинком.

В его полутемной спальне негромко и тягуче звучала музыка – что-то из нью-эйдж. В стеклянных стаканах горели свечи, которые мы сегодня купили. Едва уловимо пахло мятой и бергамотом. Облаченный лишь в темно-синие спортивные штаны Кирилл сидел в позе лотоса посреди своей двуспальной кровати и медитировал, соединив большие и указательные пальцы. Вид у него был на редкость просветленный.

Услышав мои шаги, он приоткрыл один глаз.

– А вот и ты. Не грохочи так. Видишь, я постигаю дзен, – заявил Кирилл, и я крепче сжала губы. Издевается, скотина облезлая, точно издевается! Разбудил меня посредине ночи для очередного представления! Клоун, от которого в панике сбежал весь цирк. Но… какой же он милый, когда полуобнажен. Меня раздирало от противоположных чувств.

– Дзен, говоришь, постигаешь? – прошипела я сквозь зубы. – А больше ничего постигнуть не хочешь?

– Вселенской любви, лапуля, – благословенно кивнул мне Кирилл.

– А вселенских волшебных пенделей не выписать? – хмуро поинтересовалась я. – Могу даже без рецепта.

Он открыл второй глаз и теперь смотрел на меня с нескрываемым ехидством. А я почему-то уставилась на небольшое, но абсолютно глупое тату на его животе, выглядывающее из-за ремня. Розовое пони, блюющее разноцветной радугой. Набил же себе такое, а! И какой у него все-таки пресс классный. Боже, о чем я думаю.

– За что я тебя люблю, так это за твое чувство юмора, – заявил Кирилл. – Нравится наблюдать за его формированием с нуля, так сказать. Как будто бы наблюдаю за превращением обезьяны в человека. Кстати, знаешь, что род ископаемых приматов-проконсулов – наш общий предок?

– Чей это «ваш»? – сощурилась я. Как же он меня достал! Но я держалась. А что мне оставалось делать? Сама захотела поиграть с ним в покер на желания.

– Не ваш, а наш – мой и твой, лапуля. Человекообразных существ, как я, и мартышковых, как ты. Ну, понимаешь, это метафора. Я хочу показать разницу между нами, – улыбнулся Кирилл. Улыбка у него была милая и светлая, а в глазах горел веселый огонь.

– Знаешь, Кирилл, иди ты… к своим проконсулам с такими метафорами. Ты зачем звонил в свой чертов колокольчик? Что ты хотел?! – взорвалась я.

– Я хотел телесных ласк, – кротко улыбнулся Кирилл.

– Ну так ласкай себя, в чем дело? – хмыкнула я.

– Я хочу твоих ласк, лапуля, – потупил он взор.

– Пошел к черту, – огрызнулась я.

– Ну вот, – укоризненно покачал головой Кирилл. – Твой мозг снова все извратил. Я хочу не тех ласок, о которых ты думаешь. Я хочу массаж. У меня болит шея.

– Чтоб она у тебя свернулась, – пожелала в сторону я.

– Эй, я все слышу! – возмутился Кирилл и вскочил с кровати. – У меня идеальный слух, если ты не в курсе. Да я и сам почти совершенство… Значит так. Сделай мне массаж. Нежный. С маслом. Это мое второе желание.

Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула и выдохнула.

– Я тебе проиграла желания, а не вечное рабство, – сказала я, с ненавистью глядя на Кирилла.

– Сама виновата, – пожал обнаженными плечами он. – Кто тебя заставлял играть со мной в карты?

– Нужда.

– Какая нужда, лапуля? Ты хотела меня нахлобучить, думая, что я идиот и не умею играть в покер.

«Я бы тебе кирпич на голову нахлобучила, полудурок», – с тихой яростью подумала я. Дернуло же меня что-то начать с ним играть. Не иначе как его ручной черт.

– И вообще, сама виновата – не надо было заставлять меня извиняться перед Грядкой. Я не понял, ты не хочешь выполнять мое второе желание?

– Ладно. Ладно, я сделаю тебе массаж, – согласилась я, чувствуя, как по венам скользит холод.

Он перевернулся на живот и подложил руки под подбородок, а я села рядом и с силой хлопнула его ладонью по спине, оставив красный отпечаток.

– Эй, лапуля, больно! – недовольно повернулся ко мне Кирилл.

– Прости, не рассчитала силу, – невинно похлопала я ресницами и забралась на него – уселась сверху, уперев коленки в постель.

– То ай-кью свой рассчитать не может, то силу, – пожаловался уткнувшийся лицом в подушку Кирилл. – Ты так эротично на мне сидишь… Удобно?

– Не очень. У тебя задница костлявая.

– Я ее качаю, вообще-то, – недовольно заметил парень.

– Жаль, что мозг не качаешь.

– Мне кажется, или у тебя задралась футболка? – спросил Кирилл, и я беззвучно прошептала слова проклятья. Длинная футболка, в которой я спала, действительно задралась.

– Кажется, – прошипела я и коснулась его спины. Несколько плавных поглаживаний – и меня окатило теплой и тягучей волной нежности, которая тотчас смыла всю злость. Я сидела на парне, который нравился мне и который был наполовину обнажен, чувствовала тепло его тела своим телом, касалась его, медленно и плавно разминая спину, и думала, как бы не выдать себя громким стуком сердца. Ведь иначе Кирилл все поймет, и тогда… Тогда я окончательно пропаду.

Я решила сосредоточиться на массаже – раньше он получался у меня очень здорово, и мама, брат, Сережа – все были довольны! Надеюсь, и ему тоже понравится.

Поначалу мышцы Кирилла были напряжены, но с каждым моим касанием расслаблялись все сильнее и сильнее. Пока мои руки разминали его шею и спину, я рассматривала Кирилла. Кожа у него была чуть загорелая – будто бы он долгое время провел на море. На правой лопатке виднелся старый шрам, а на левом плече – татуировка в виде зловещей маски. В какой-то момент я поймала на мысли, что хочу коснуться этой татуировки губами. И нервно облизала губы, решив, что я совсем свихнулась.

– Как тебе? – спросила я, массируя шею Кирилла. Я знала, что ему нравится – чувствовала это. И мне это тоже нравилось. Полутьма, свечи и их тонкий аромат мяты и бергамота придавали моменту какую-то интимность. И это нравилось мне, и страшило одновременно.

– У тебя неплохо получается, – хрипло ответил Кирилл и вдруг велел:

– Слезь с меня.

Я послушно слезла и села рядом, а Кирилл резво перевернувшись, сел напротив. Взял меня за подбородок и заглянул в глаза.

Меня пробрала дрожь, но внешне я сохраняла спокойствие.

– Что? – только и спросила я, не понимая, какую очередную игру он ведет со мной.

Парень ухмыльнулся и провел рукой от подбородка вдоль щеки к волосам. Распустил их, заставляя тяжелой волной упасть на плечи. Пробежался кончиками пальцев по шее – они замерли на ключице. Спустились к груди, очерчивая ее форму, и снова замерли. Кирилл словно ждал мою реакцию. Ждал, что я буду делать.

– Зачем? – только и спросила я, больше всего на свете сейчас желая, чтобы эти дразнящие невесомые прикосновения стали настойчивыми и горячими. Мне захотелось ощутить на себе тяжесть его тела, его тепло, почувствовать знакомый запах моря.

Кирилл снова запустил пальцы в мои волосы и потянулся ко мне, чтобы поцеловать – я понимала это по его полуоткрытым губам. И хотя я всею душой желала этого, вдруг отпрянула. Не знаю, чего я испугалась – то ли его горящих глаз, то ли собственного сердцебиения, то ли этих почти запретных касаний.

Кирилл сощурился и откинулся на спинку кровати. Он был разочарован. Обиделся. Рассердился. И тотчас разрушил очарование момента.

– Кстати, лапуля, а почему ты делаешь массаж без масла? – поинтересовался он противным голосом. – Я же просил делать с маслом. Больше всего люблю кокосовое.

– Ах, да, точно. Но у нас есть только подсолнечное, – нахмурилась я, пытаясь сделать вид, что сейчас ничего не произошло. – Кокосового нет.

– Тогда купи его.

– Что? – недоверчиво спросила я, решив, будто мне послышалось.

– Купи, – спокойно повторил Кирилл.

– Где, позволь спросить?

– Где хочешь. Наверняка есть круглосуточные супермаркеты и аптеки. Это не мои проблемы. Думай сама.

– Ну ты и козлина, – мгновенно рассердилась я. Я никогда не была на таких эмоциональных качелях – от нежности и желания обладать человеком до ярости и желания сделать ему больно.

– Уговор дороже денег. Иди за маслом. И без него не возвращайся, лапуля, – заявил Кирилл.

– Что ж, я куплю, – ответила я ледяным тоном и встала с кровати. – Подожди немного… милый.

Сейчас я куплю все то, что ты пожелаешь, дорогой мой. Я наспех оделась, покинула квартиру и выбежала из подъезда. Ближайшая круглосуточная аптека, на мое счастье, находилась неподалеку, однако она, разумеется, оказалась закрытой. Пришлось бегать в ночи и искать другую. В этой другой не оказалось кокосового масла, и я понеслась в третью, ненавидя Кирилла всем сердцем. Когда я вернулась и заглянула в спальню Кирилла, он сладко спал, лежа на животе и прижимая к себе подушку. И даже не подозревал, что сейчас будет.

Я злодейски ухмыльнулась, осторожно вышла из его спальни и пошла на кухню. Там вылила все масло в глубокую тарелку и вернулась к Кириллу. Мгновение – и я вылила на него масло. Прямо на голову.

Сладко запахло кокосами и почему-то ванилью.

Кирилл тотчас проснулся и подскочил, как ошпаренный.

– Ты… Ты… Ты что делаешь, ненормальная?! – заорал он.

– Купила масло и решила сделать тебе массаж, зайчик, – невинно улыбнулась я и, прежде чем обозленный Кирилл прыгнул на меня, чтобы повалить на кровать, ловко выскочила за дверь и заперлась в своей комнате, слыша его вопли и хихикая. Месть удалась.

– Открой! – требовал он и стучал кулаком по двери. – Открой, я сказал!

– Извини, я тебя боюсь, – ответила я. – У тебя глаза какие-то злые. Вдруг ты меня обидишь?!

– Я тебя не просто обижу, – пообещал из-за двери Кирилл. – Я тебя очень сильно обижу. Открывай дверь по-хорошему, стерва!

– Ага, сейчас, бегу, махая гривой.

Какое-то время Кирилл пытался проникнуть в комнату, но сдался и ушел. А я стала думать, что мне делать дальше. Кирилл ведь наверняка вернется с местью, а замок не слишком надежен. Может быть, подпереть чем-нибудь дверь? Недолго думая, я принялась за дело. Подперла дверь, которая открывалась внутрь, креслом. И решила, что проведу в этом кресле остаток ночи. Если Кирилл попытается отодвинуть его, я сразу пойму это.

Я прислушалась – судя по звукам воды, Кирилл пошел смывать масло с волос. Думаю, это у него получится легко – я сто раз делала маски для волос с кокосовым маслом, и оно всегда отлично смывалось. Будем считать, что я не только сделала ему массаж, но еще и поухаживала за волосами.

Решив, что нахожусь безопасности, я выключила свет, прикрыла дверь, ведущую на лоджию, и стала переодеваться – стянула джинсы, затем футболку. Но едва я сняла ее, как неожиданно услышала странный шум.

Кто-то вошел в мою комнату.

Я даже обернуться не успела – на мои обнаженные плечи вдруг опустились чьи-то горячие ладони. Я замерла – в одно мгновение поняла, как оплошала. Лоджия ведь имеет несколько дверей – в разных комнатах! Я так старательно пыталась запереться в своей спальне, что совсем забыла об этой дурацкой лоджии! А Кирилл не забыл.

Вдоль позвоночника поползли мурашки. Я не знала, что сейчас будет. Но… но я хотела это узнать.

– Вот и я, лапуля, – услышала я нежный шепот позади себя. Дыхание стоящего позади Кирилла обжигало шею. От него все еще пахло кокосовым маслом и моим фруктовым шампунем. – Ждала?

Я вздрогнула и прижала к груди футболку, инстинктивно пытаясь прикрыться, хоть мы и находились в темноте. Кажется, Кирилл коротко рассмеялся. Его ладони поползли вниз, вдоль по моим опущенным рукам. А губы дотронулись до шеи, заставляя инстинктивно откинуть голову в сторону – чтобы он целовал меня. И он сделал это – несколько коротких поцелуев заставили мое дыхание стать неровным.

Что он делает со мной? Что делает?..

– Наташа, – прошептал Кирилл. – Ты вела себя очень плохо.

– Ты тоже, – тихо ответила я.

– И это было очень глупо, – продолжал он. Его ладони вновь поползли вверх, гладя меня по рукам.

– Знаю, – тихо-тихо ответила я. – Совсем забыла про лоджию…

– Дело не в ней, Наташа. А в том, что ты должна была поцеловать меня, когда мы сидели у меня на кровати. Я ведь все сделал, чтобы ты этого захотела. Все. Я не нравлюсь тебе? Так противен? Скажи честно. – Он сжал мои предплечья и снова коснулся губами шеи.

– Дело не в этом. Я испугалась.

– Меня?

– Себя. Своих чувств.

– Значит, ты что-то чувствуешь ко мне? – он потерся носом о мой висок. Я молчала. Наслаждалась его прикосновениями. – Ну же, скажи. Говори, Наташа. Я и так чертовски на тебя зол после выходки с маслом. Хотя, признаю, это было внезапно и весело.

– А ты ко мне? – спросила я.

Его руки сомкнулись на моей талии. И Кирилл прижал меня спиной к своей груди. Футболка выпала из моих рук – упала прямо к ногам.

– Ты не ответила мне. И я тоже не буду этого делать.

– Тогда как же нам поступить?

– Выполни мое третье желание, – просто сказал Кирилл.

Я вдруг поняла, что он сейчас загадает. Ночь с ним. Несмотря на то, что я просила не делать этого.

Смогу ли я отказаться, боже?

– Какое? – хрипло спросила я, а он прижал меня к себе еще сильнее.

– Я хочу, чтобы ты стала моей настоящей девушкой, – прошептал он мне на ухо.

– Что? – спросила я пораженно.

– Я хочу по-настоящему встречаться с тобой.

Под ногами заискрило, а голову окутала туманная дымка. Мне это сниться? Или это реальность?

– Повернись, – велел Кирилл властно. – Повернись и скажи мне, станешь ли ты моей девушкой или нет.

Я повернулась.

Действительно ли это была ненависть с первого взгляда?..

⁂

Сунув руки в карманы брюк, Альберт Альшевский стоял напротив окна во всю стену, из которого было видно море – сегодня оно казалось темным и мутным, хотя шторма еще не было. Судя по серому небу и замершей водной глади, шторм еще только приближался.

Он перевел взгляд с моря на крыши домов внизу и поморщился. Ему не нравился вид из окна, хотя другие многое бы отдали, чтобы иметь возможность каждый день видеть такой пейзаж. Ему не нравился этот захолустный городишко для нищих туристов, которые не могли позволить отдых заграницей. Ему не нравились люди, которые жили здесь – менталитет, говор, образ жизни.

Ему не нравилось все.

А больше всего не нравилось то, что пришлось вернуться в эту дыру обратно.

Все шло хорошо. Альберт уехал из Галаза и вместе с некими влиятельными людьми открыл свой бизнес. Бизнес, который приносил легкие миллионы и за который можно было сесть лет на двадцать. Но Альберт знал, что не сядет. Его не поймают. И жил в свое удовольствие.

Он развлекался в одном из элитных клубов Сочи вместе с друзьями и потрясающими девочками, когда ему позвонил один знакомый и сказал, что с ним хочет кое-кто поговорить. Это был странный мужик, который представился Павлом. И сказал, что за деньги готов передать Альберту крайне интересную информацию.

«Охренел? – поинтересовался тогда Альберт весело. – Ты вообще кто такой?»

«Человек, который знает, что пять лет назад в санатории “Золотой берег” кое-что произошло», – ответил тот, и настроение Альберта моментально изменилось. Сначала его обуял страх, а после пришла ярость.

Никто не мог знать, что там произошло. Никто.

«Что ты сказал?» – прошипел совсем другим голосом Альберт.

«Золотой берег, – повторил мужской голос. – Не переживайте, я не знаю, что там произошло. Но знаю, что есть девушка, которая записала это на камеру».

Перед глазами помутилось. Остатки алкоголя испарились, а пальцы свободной руки сжались в кулак.

«Кто?» – выдохнул Альберт.

«Ее имя вы узнаете после небольшой платы», – вежливо ответил Павел.

Альберт заплатил ему – перевел деньги на счет, владельца которого нельзя было отследить, и узнал.

Ее звали Наталья Шутейко. Альберт хорошо помнил ее – одно время эта девчонка нравилась ему. Он даже как-то пытался развлечься с ней, но ничего не вышло, ибо не вовремя вернулись родители. У нее были длинные рыжие волосы и несносный характер. Та еще стерва, строила из себя недоступную, но именно такие Альберту всегда и нравились. На таких хотелось начать охотиться. Но сейчас он объявил охоту не потому, что хотел эту девчонку. А потому, что у нее была одна очень нужная ему вещь. Флешка, о существовании которой никто не подозревал.

Оказывается, малышка хранила ее все эти годы. Наверное, поэтому и удрала тогда из города – наверняка было страшно. А он-то думал, почему она отказалась от его предложения, почему сама решила выплачивать долг бывшего? Гордость? Не-е-т, страх. Она просто боялась.

Но он найдет ее. Найдет славную Наташеньку с огненными волосами и заберет то, что принадлежит лишь ему. Это дело времени. Его люди усердно ищут ее, пока он вынужден сидеть здесь. Один раз она ускользнула, но во второй раз ей не удастся этого сделать. А он пока будет находиться в этой чертовой дыре и ждать. Жаль, нельзя воздействовать на нее через мать и брата – отец запретил, когда узнал, в чем дело. Велел не высовываться и не действовать бандитскими методами. «Бандитскими» – это слово повеселило Альберта. Отец делал разные вещи на своем посту, но предпочитал оставаться чистеньким – хотя бы с виду. За это Альберт всегда дико его презирал, но при этом парадоксально боялся.

Звонок заставил Альберта резко развернуться и схватить со стола телефон. В последнее время все его движения были резкими и порывистыми, да и сам он производил впечатление нервного человека.

– Слушаю, – сказал он сухо.

– Мы нашли ее, – раздался радостный голос Артура. – Мы нашли ее, Альберт! Эту рыжую дрянь! Она в Москве, представляешь? Скоро адрес пробьем.

Настроение Альберта резко поползло вверх.

– Отлично. Только будьте осторожны. На этот раз ее нельзя упустить. И да, ее лицо не должно пострадать, понял?

– Понял, – хохотнул Артур. – Хочешь с ней поразвлечься?

На лице Альберта появилась тонкая улыбка.

– Как знать. Люблю красивых женщин.

– Все будет сделано в лучшем виде! Мы не промахнемся! – пообещал помощник.

– Дай мне сразу знать, когда найдешь ее, – сказал Альберт и, не прощаясь, отключился.

Он почти поймал свою птичку. На что она вообще надеялась, когда убегала? Идиотка.

Вспоминая, как отчаянно она отбивалась в тот день, Альберт коснулся губ и провел по ним пальцами. Было весело. И когда ее парень просил у него бабки, тоже было смешно.