Глава 26

Дежурство пролетело незаметно: одна скорая помощь сменяла другую. Олег Борисович больше не показывался, он был слишком занят. Не успевал он сделать одну операцию, как нужно было уже мыться для другой. Здание больницы располагалась в виде буквы «П», в результате приемный покой и оперблок, расположенный в противоположном флигеле, смотрели друг на друга. Оля всю ночь видела горящие лампы на осветительной установке, подвешенной к потолку. Утром ей удалось быстро сдать смену и выскользнуть из больницы незамеченной.

Она возвращалась домой через парк у фонтана. Быстрым шагом пробежала мимо скамейки, на которой они сидели с Ильей, потом остановилась. Вернулась. Села на край и закрыла глаза. Нахлынули воспоминания о последнем разговоре. Она видела красивый профиль Ильи, ямочку на не выбритом из-за безумной ночи подбородке. Когда он поворачивался, ее ослепляла синева глаз, и она отводила взгляд, чтобы он не заметил ее заинтересованность.

Оля положила ладонь на тёплые, нагретые утренним солнцем, рейки деревянной скамейки. Погладила. Сердце сжалось, так девушке захотелось снова увидеть Илью. Столько всего произошло в ее жизни, а чувства продолжали жить в душе.

— Вот было бы здорово! Я прихожу домой, а там Илья ждёт, — неожиданно для себя произнесла Оля вслух и вскочила. — Господи! Что я, дура, делаю?

Она встряхнула головой, прогоняя прочь видение, и побежала дальше. Притормозила у магазина: дома закончились хлеб и молоко, помялась у крыльца и передумала: решила прогуляться с Венькой. Сын любил ходить с ней, вместе бродить у прилавков и выбирать себе сладости.

— Оль, куда несёшься? Здороваться не собираешься? — окликнула ее мамина приятельница, Юлия Григорьевна, которая преподавала биологию в местной школе.

Крепкая и бодрая женщина, голову которой украшала немыслимая хала из седых волос, была полна сил и энергии. Такие готовы стоять у доски, пока ноги держат. За страсть поучать и воспитывать, грозно направляя на детей указку, ученики дали ей прозвище — Тычинка, которое незаметно сократилось до Тычи, да так и оставалось неизменным вот уже тридцать лет.

Оля остановилась: спорить с Тычей бесполезно, потом маме нажалуется, что у неё невоспитанная дочь.

— Здравствуйте, извините, я вас не заметила. Тороплюсь со смены домой, — оправдывалась она, мечтая поскорее скрыться.

— Как мама?

— Все хорошо. Завтра привезу ее домой.

— А кто хаживать за ней будет? Ты же на работе?

— Я еще не думала над этим, — сказала Оля и тут же пожалела о своих словах.

— Я свободна. Могу приходить к вам каждый день и присматривать за Галочкой.

— Ничего, мы справимся, не волнуйтесь, — Оля сделала ещё два шага в сторону дороги: «Черт дёрнул зайти в магазин! Теперь не отвяжешься от тети Юли», — с досадой подумала она, но следующие слова старухи пригвоздили ее к месту.

— А что это в ваш проулок чёрный джип завернул? К кому гости приехали?

— Какой джип? Не знаю, — пролепетала она и пошла вперёд. Сначала медленно, но постепенно ускоряла шаг, и уже через минуту она побежала. Сердце гулко стучало по рёбрам. Оля задыхалась от волнения и… ещё чего-то, чему она и сама не могла дать определения. Она влетела в проулок, но остановилась за углом первого дома, боясь выглянуть на дорогу.

— Чего я жду? Чего боюсь? — Оля встряхнула волосами, глубоко вздохнула и, гордо подняв голову, пошла к дому Анастасии Ивановны.

Разочарование накрыло с головой: в проулке никаких джипов не было. Ни у ее дома, ни у дома соседки. Вообще ни одной машины. Нигде. Оля почувствовала, как горячо стало глазам. Злясь на себя и на надежду, махнувшую крылышком в душе, Оля направилась к дому Анастасии Ивановны.

Венька обрадовался маме. Он уже проснулся и сидел на кухне в ожидании завтрака.

— Мамочка, пошли домой! — бросился мальчик к ней.

— Оля, накорми сначала своего постреленка, — не отпустила ребенка соседка и поставила на стол тарелку манной каши с желтым пятнышком масла в серединке.

Венька вернулся за стол. Он любил манку и всегда просил добавки.

— Мама, а кто такой постреленок? — спрашивал он между ложками каши. — Бабуля Галя меня зовет бисовым семенем, а бабуля Настя — постреленком. Это плохие слова или хорошие?

— Это хорошие слова. Обе бабушки тебя очень любят. Да и как не любить такую синеглазку? — Оля прижала к себе сынишку и поцеловала его в вихрастый затылок.

— Мама, отстань! Не мешай! — тут же высвободился Венька.

— Поешь с нами, Олюшка, — пригласила ее к столу Анастасия Ивановна.

— Нет, я не хочу, в больнице позавтракала, — солгала Оля, боясь, что соседка опять пристанет с расспросами. — Я во дворе сына подожду.

— Слушай, а огурцы у вас есть?

— Не знаю. Я что-то последние дни запустила огород совсем.

— Вот и отлично. Сходи, набери себе овощей. И в курятнике яйца посмотри.

— Не надо. Я куплю, — отнекивалась Оля, но добрая женщина ее не слушала. Она подала ей миску для яиц и пакетик для овощей и вытолкала за дверь.

Оля прошлась по огороду, но настроения рассматривать урожай не было. Она заглянула в теплицу, сорвала парочку помидоров и огурцов на салат, чтобы не обижать Анастасию Ивановну, наломала перышек лука и укропа. В курятник сначала идти не хотела, поставила миску на крыльцо, но тут выскочил Венька и потащил ее смотреть несушек. Оле пришлось подчиниться сыну.

В небольшой сараюшке были устроены шестки и уютные местечки, чтобы куры откладывали яйца, но им почему-то там не нравилось. Оля с мальчиком набрали целую миску белых и рыжих яиц где угодно, но только не в отведенном для кладки месте.

— Видишь, каждый день такая проблема. Я замучилась уже выискивать прятки этих мамаш, — Анастасия Ивановна шуганула кур, которые собрались вокруг хозяйки, ожидая завтрак. — Забирай все себе.

— Зачем мне столько? Мы с Венькой не съедим, — отнекивалась Оля.

— А мне яичницу сделаешь? — раздался сзади мужской голос.

Оля с Анастасией Ивановной от испуга ойкнули и обернулись: из-за забора выглядывал Илья и широко улыбался. И столько радости и счастья светилось в его глазах, что Оля расплылась в улыбке в ответ, а сердце дрожало, как заячий хвостик, готовое выскочить из груди.

— Ого! А вы, молодой человек, откуда нарисовались? — выручила Олю соседка.

— Дядя, ты зачем к нам приехал? — подбежал к калитке Венька и сердито пнул столбик ногой.

— Я хочу с твоей мамой поговорить, — присел Илья. — Ты позволишь?

— Ага. Говори. Мало.

— Почему мало?

— Мама ночью работала, ей спать надо.

— Хорошо. Я мало поговорю.

Оля стояла, боясь пошевелиться. Два чувства сейчас боролись в ее душе. С одной стороны, Илья сдержал свое слово и вернулся к ней. А с другой… А с другой было все сложно. О чем им разговаривать? Они расстались, и Оля совсем не желала возвращаться к прошлому. То, что Илья увидел, как Венька похож на него, и почувствовал ответственность, ни о чем не говорило. На свете много похожих людей, вон, даже шоу двойников устраивают. В лесу точно был не Илья, это она хорошо знала. Но и отказывать в разговоре, в то время, как Анастасия Ивановна внимательно наблюдала за ними, Оля не хотела. Вдруг еще подумает, что между ними есть какие-то отношения.

— Хорошо. Давай поговорим. Пойдем к нам домой.

Оля взяла Веньку за руку и вышла на дорогу. У ее дома стоял черный джип, а рядом крутилась местная сплетница с ведрами. Увидев Олю, она быстро отвернулась к колодцу, бросила в него ведро и стала крутить колесо, но через плечо постоянно косилась. Оля напряглась. У нее в поселке сложилась репутация неприступной королевы, не подпускающей к себе ухажеров ближе, чем на десять метров. А тут появился неизвестный, который приехал на роскошной машине. Оля сразу представила, что, как только они скроются в доме, по проулку пойдет гулять сплетня. «Господи! Хоть бы маме не доложили раньше времени!»

Оля уже засомневалась в своем решении. Может, надо было остаться у Анастасии Ивановны и поговорить при свидетелях? Но тогда придется рассказать ей все, что случилось шесть лет назад. Так и не приняв разумного решения, Оля шла к своему дому. Она слышала, как Илья попрощался с соседкой, как та что-то попыталась у него спросить, но не оглядывалась. Илья быстро догнал девушку и взял сумку с овощами и яйцами из ее рук. Оля вздрогнула от прикосновения теплой ладони, но потом уступила: не хотела вести себя глупо на глазах у зрителей. Она спиной чувствовала, как из-за каждого низенького заборчика за ней наблюдают.

«Боже, какой он высокий! — мысленно восхитилась Оля, искосив глаза на гостя. — Каланча Коломенская!»

— Ты что-то сказала? — спросил Илья и внимательно посмотрел на нее.

— Нет.

«Мысли мои читает, что ли?» — нахмурила брови она и открыла калитку в свой палисадник.

— Веня, поиграй немного во дворе, а я дядю Илью накормлю завтраком.

— Ага, — крикнул мальчик и помчался к велосипеду, стоявшему у крыльца.

Оля провела Илью в комнату, а сама двинулась на кухню, но остановилась:

— О чем ты хочешь поговорить? Мне казалось, что мы все обсудили. Ты опять исчез, как и тогда.

— У меня умер отец, — тихо сказал Илья и посмотрел на девушку.

— Как? — охнула Оля. Сумка выскользнула у нее из рук и с тихим шмяканьем упала на пол. — Почему? Что случилось с Антоном Николаевичем?

Про завтрак она забыла…

Оля села рядом с Ильей, взяла его руку в свои ладони. Ее душа просто выворачивалась наизнанку от жалости к бывшему возлюбленному. На глазах стояли слезы, но Оля часто моргала, чтобы избавиться от лишней влаги. Она слушала друга, стараясь не пропустить ни слова, но мысли иногда убегали далеко. Девушка не понимала, почему судьба к ним с Ильей так несправедлива. В чем они провинились? Что в жизни сделали не так? За чьи грехи расплачиваются?

Оля не выдержала и всхлипнула. Она подняла глаза и поймала взгляд Ильи и только потом сообразила, что уже какое-то время он молчит. Девушка смутилась.

— Я в порядке. Так, нахлынуло… Продолжай.

— Я уже все рассказал. Но я приехал не для того, чтобы жаловаться на жизнь…

Закончить он не успел: на него налетел ураган в виде маленького мальчика.

— Пусти маму! Отстань! — Венька вцепился ручонками в ладонь Оли, пытаясь оторвать ее пальцы от чужого дяденьки, заставившего маму плакать. — Я тебе к-а-а-а-к дам!

Мальчик замахнулся, но Илья перехватил его ладошку.

— Не волнуйся, — засмеялся он, — видишь, сумка упала. Мама расстроилась, что разбила яйца. Давай, посмотрим?

Венька недоверчиво посмотрел на Олю, потом на Илью, нахмурил бровки, но любопытство пересилило. Он оставил мать в покое и присел возле пакета. Илья осторожно раздвинул ручки. Теперь пришла его очередь удивляться: неизвестно, крепкие деревенские яйца выдержали удар об пол или падение смягчило ковровое покрытие, но треснуло только одно белое яйцо. Рыженькие так и лежали рядком, веселые и целенькие.

— Слушай, Вень, а ты яичницу умеешь делать? Есть хочу, страсть. Я полночи ехал, позавтракать не успел. Теперь, слышишь? — Илья поднял вверх палец, а мальчик замер, округлив глазенки. — Живот урчит.

— Я не умею. Я ещё маленький. Мама умеет.

— Нет. Маму мы трогать не будем. Она устала. А хочешь, научу.

— Ага.

Не обращая внимания на Ольгу, сидевшую с отрешенным лицом, мужчины (большой и совсем маленький) пошли на кухню.

— У тебя будет ответственная задача: вымыть помидор, — сказал Илья мальчику.

Венька придвинул стул к мойке и старательно потёр красный плод под струей воды. Гость быстро огляделся, нашёл разделочную доску и мелко нарезал веточки укропа и лука, а затем и помидор.

— А мама фартук надевает, — оглядел Венька с ног до головы гостя. — Она говорит, что масло пачкает одежду.

— Ничего. Если футболка запачкается, я ее выкину и возьму другую.

На разогретую сковородку полетели яйца с оранжевыми желтками и зелёная смесь. Мальчик, наклонив голову, наблюдал за движениями Ильи.

— Хочешь все перемешать?

— Ага.

Гость подвинул Венькин стул к скворчащей маслом сковороде и сунул ему в руку лопаточку. Оля смотрела из комнаты на мальчика и Илью. Они отлично ладили. Илья не сюсюкал с мальчиком, не зарабатывал себе дешевый авторитет. Он беседовал с ним, как с равным, и Венька принимал такое общение. На минуту нет, на секундочку, она вдруг представила, что это отец с сыном готовят завтрак маме, вернувшейся с работы. В груди опять сжался комок. Она вскочила с места.

— Все, хватит! — Венька с Ильей оглянулись. — Съедай свою яичницу и убирайся!

Эти слова прозвучали грубо и неуместно. Оля почувствовала неловкость, будто обидела больного человека.

— Мам, ты чего ругаешься? — глаза Веньки наполнились слезами.

— Оля, и вправду. Ты зачем сейчас сына испугала? Я, пока мы не поговорим, никуда не уеду. Так и знай! Уже после ты будешь решать, гнать меня или нет.

Оля опустила глаза. На кого она злилась? Конечно, на себя. Ни сын, ни гость не виноваты в ее фантазиях. Это она выдаёт мечту за действительность, а вымещает недовольство жизнью на близких людях.

— Простите, давайте завтракать.

Оля быстро разложила яичницу по тарелкам, нарезала хлеб, сварила кофе. Ели молча. Даже обиженный Венька сидел на своём стульчике, не трещал без умолку, как обычно, а возил чашкой с чаем по столу. Потом мальчик тихонько оставил взрослых и вернулся с двумя машинками. Он положил их на стол и ткнул рукой Илью. Тот поднял глаза.

— Это тоботы, — прошептал Венька гостю на ухо. При этом он косился на мать: не заругает ли.

— Правда? Первый раз такие машинки вижу, — поддержал игру Илья и тоже покосился на сердитую Олю.

— Они так называются, потому что превращаются в роботов. Смотри.

Маленькие пальцы замелькали в воздухе, и через секунду пожарная машина на превратилась в красного робота, а из джипа — в желтого.

— Здорово! — Илья опять покосился на Олю, но девушка пила кофе, глядя поверх головы сына. Илья оглянулся: там, на стене, висели часы.

— Веня, поиграй с роботами немного во дворе. Ладно? Нам с мамой поговорить надо, — решил Илья.

— А ты потом придёшь?

— Конечно. Ты мне ещё не все игрушки показал.

Венька убежал.

— Оля, прости, что никак не начну разговор, но то, что я хочу сказать, очень трудно выдавить из себя. Ты только не кричи на меня, не обзывай сумасшедшим. Выслушай.

— Хорошо. Говори и уезжай.

— Оля…

— О боже! Да не мямли ты! Я слушаю.

— Разреши сделать тест ДНК на отцовство, — выпалил Илья и втянул голову в плечи, будто ожидая удара.

— Чт-о-о-о! С какого перепугу? Или от горя у тебя крыша поехала? — Оля чуть не захлебнулась от возмущения и стала большими глотками допивать кофе.

— Не поехала. Просто открылись новые обстоятельства, — Илья замолчал, пережидая, пока Оля придёт в себя от его заявления. Она чувствовала себя так, будто оказалась под асфальтовым катком.

— Что ты хочешь сказать? — прошептала она неожиданно осипшим голосом. — Что тогда, в лесу… был ты?

Она вскочила и кинулась в комнату, остановилась. Бросилась к выходу, раскрыла дверь. Вернулась и стала выталкивать Илью на улицу. Она не могла говорить. От ярости и разочарования свело спазмом горло. Она могла только толкать, толкать, толкать…

— Нет! Нет! — крикнул Илья, пытаясь остановить истерику девушки. — Не я! Я думаю, это был мой… мой… отец! — последнее слово он произнёс едва слышно и тяжело задышал.

Оля замерла. Руки бессильно упали вдоль тела. На нее навалилась такая усталость, что казалось, если она сейчас не сядет, то упадет на пол и разобьется, как белое яйцо.

Она прошла к дивану, тяжело опустилась на край, сложив руки на коленях. Гость встал рядом, но молчал. Информация была настолько шокирующей, что нуждалась в осмыслении. Наконец она посмотрела на Илью. На белом, как его футболка, лице синим пламенем полыхали глаза. Темным пятнышком выделялась на подбородке ямочка. Такие родные и знакомые черты. Сколько раз она целовала их у сына!

— Почему? — Оля прокашлялась. — Почему ты решил, что это был Антон Николаевич? Он никогда не интересовался мною.

— Я нашёл в его бумагах своё письмо к тебе.

Илья протянул Оле сложенный вчетверо и помятый листок бумаги. Она взяла его, медленно расправила и стала читать. На середине остановилась, подняла глаза на Илью, не в силах продолжать. Опять перед глазами появилась картинка: Мама что-то прячет от неё за спину. Если бы она могла вспомнить, когда случился этот эпизод! Но нет. Картинка осталась, а время стерлось из памяти.

— Письмо ни о чем не говорит, — наконец разжала губы она. «Рассказать Илье о своём видении или нет?» — лихорадочно металась в голове мысль.

— Сергей Викторович, папин друг, говорит, что отец в то время, когда я оставил письмо, был в командировке на Дальнем Востоке. Но я сомневаюсь. Просто не понимаю, как письмо оказалось в ящике его стола.

— А ты не думал, что его кто-то Антону Николаевичу передал? — спросила Оля, все ещё боясь поделиться сомнениями.

— Я бы подумал, что это случайность, но Венька так похож на меня и моего отца, что я измучился, решая эту загадку.

Оля помолчала. Доводы Ильи не укладывались в картину ее воспоминаний. Ей казалось, что в лесу на неё напал совершенно незнакомый человек. Она не слышала раньше его голоса, не чувствовала запаха. Ни разу мысль, что подлость сотворил с ней Илья, не приходила в ее голову. А уж то, что это сделал его отец, тем более.

— Что ты докажешь, если сделаем тест?

— Если на тебя напал мой отец, и Венька — его сын, я возьму ответственность на себя.

— Каким образом?

— Ну…, — Илья замялся. Над этим вопросом он пока не задумывался. — Не знаю. Пока я просто хочу выяснить, не причастен ли к насилию над тобой отец.

— Хорошо. Тебе нужен биологический материал.

Илья оторопел. Он явно не ожидал, что Оля так быстро согласится. Она видела, каким растерянным и беззащитным стало его лицо. Оле хотелось подойти и обнять его, утешить, сказать, что для нее совершенно неважно, чей Венька сын. Она уступает просьбе Ильи только для того, чтобы он успокоился. Она понимала, как тяжело парню в один момент потерять отца и понять, что, возможно, тот был еще и подонком.