Глава 10

Тьма окружала меня со всех сторон. Она была противной, липкой, поглощала меня. И в этой темноте рефреном звучали одни и те же слова, преследовавшие меня много лет. Я заметалась, пытаясь избавиться от странного ощущения, вскрикнула и… проснулась. Тяжело дыша уставилась в пустоту. Это сон. Это всего лишь сон, Ева.

Встала с постели и пошла на кухню. Вода. Вот что сейчас мне нужно, чтобы прогнать остатки сна, взбодриться, успокоиться и больше не возвращаться в кошмары. Их давно не было, но сегодня Кит их разбередил своим вопросом.

Глоток, второй, третий. Новый стакан воды, и я наконец смогла рухнуть на стул в бессилии, глядя в стену. Ох, Косинский. Какой же все-таки ты идиот!

Воспоминания пронеслись перед моими глазами так, будто все произошло вчера. Словно и не было этих нескольких лет.

Последнее, что я запомнила тем днем — обрушившаяся на меня темнота и обеспокоенный голос старого друга, проникающий в мои кошмары. А в следующий раз я уже очнулась в одиночной палате с белыми до тошноты стенами.

— Ну ты даешь, мелкая.

Не этот голос я мечтала услышать в данной ситуации. Вот только рядом был именно он. Человек, который защищал меня еще в детстве. Сын друзей родителей. Денис Князев. И, судя по его виду, он не спал всю ночь.

— Дэн? — я не узнавала свой голос. Он был непривычно слабым. — Что произошло?

— Кроме того, что ты идиотка? — Князев усмехнулся. — Да так, ничего страшного. Ева, вот скажи мне, ты совсем с ума сошла?

— В смысле? — я недоуменно моргнула, не понимая, что происходит. И почему здесь Денис. Почему не Никита. Где он? Где отец моего ребенка? При мысли о последнем меня снова начало трясти. Я беременна. С ума сойти. Эта мысль по-прежнему ни в какую не хотела укладываться в моей голове.

— В прямом, Воронцова! — обычно спокойный Денис злился, и даже я в своем состоянии это видела. — Какого черта ты себя так загоняешь? Карьера — это, конечно, хорошо, я сам трудоголик, вот только нужно отдыхать. Хотя бы иногда. Неужели все это стоит того, чтобы так переутомляться?

— Что? — я в удивлении буквально подскочила на постели. И откуда только силы нашлись. — Какое переутомление?

— Сильнейшее. Врач говорит, что у тебя организм практически изношен. Еще немного, и начнутся дикие проблемы с давлением, и вылечить их будет совсем не просто. Так что… Включи голову, Воронцова! — неожиданно рявкнул он. И именно эти интонации слегка привели меня в чувство.

— Переутомление? — прошептала я, повторяя его слова. Будто это могло мне быстрее осознать происходящее. — А как же ребенок?

— Какой ребенок, Ева? — пришел черед Дениса удивляться. — Так, подожди, — он мгновенно вскочил на ноги. — Я сейчас позову врача. Ты сама у него спросишь все, что тебе нужно. Хорошо? Только не нервничай! — и он со всех ног бросился к двери. А я почувствовала, как к горлу подступают слезы. Неужели я потеряла ребенка? На таком раннем сроке? И все из-за того, что я так много работаю? Прав был Кит, я эгоистка. Глупая девчонка, которая все пытается прыгнуть выше головы. Если еще недавно мысль о ребенке привела меня в ступор, то теперь меня накрыла паника от того, что я могла его потерять. Нет, я все еще не готова стать матерью. Но он же мой. Мой и Кита! Не сдержавшись, я всхлипнула. Дэн тоже прав, я просто идиотка. Вот только совсем удариться в самобичевание мне не позволило появление врача. Женщина в возрасте подошла ко мне и осуждающе покачала головой:

— Что слезы льем, Евсения? Вам нельзя нервничать.

— Ребенок, — выдавила из себя я. — Что с ним?

Слова давались с огромным трудом. Я боялась услышать ответ. И в то же время мне жизненно необходимо было его услышать. Князев за спиной врача вытаращил глаза, но, надо отдать ему должное, промолчал.

— Какой ребенок? — с удивлением спросила женщина. — Мы провели все анализы. Вы не беременны.

— Я что, его потеряла? — с ужасом переспросила, сразу подумав о худшем.

— Так, девочка, давай по порядку, — женщина присела на стул и выразительно посмотрела на Князева. — Молодой человек, может быть, вам стоит пока выйти?

Я кивком подтвердила ее просьба. Мгновение — и Дениса как ни бывало. А я, глотая слезы, рассказала женщине о том, как делала тест. И что там была вторая полоска. Невнятная, но была же! На этом моменте меня снова начало так трясти, что врачу пришлось на меня прикрикнуть:

— Так, успокойся, девочка. А теперь расскажи, какой у тебя график.

Но причем тут мой график? Я не понимала. Тем не менее, последовательно пояснила. И услышала в ответ:

— Ничего удивительного. Видишь ли, милая, твой организм просто не справляется с теми нагрузками, которые ты на него взвалила. Потому у тебя и произошла задержка менструаций.

— А тест? — я свято верила в то, что он-то всегда показывает правильные результаты.

— Ложный. Такое бывает иногда. Мы провели все анализы, я тебя уверяю. Когда твой молодой человек тебя сюда привез, он всех на уши поднял. Так что… — она сделала паузу. — Ты не теряла ребенка, девочка. Ты не была беременна.

Эти слова должны были вызвать у меня облегчение. Вот только его не было. Я зарыдала еще горше, понимая, что я уже начала привыкать к мысли о ребенке. И Кит… Он же теперь думает, что я эгоистка. Он же теперь просто не поверит, что ребенка не было. После всего произошедшего.

Дальнейшие вопросы врача прошли как-то мимо моего сознания. Она что-то спрашивала, я машинально отвечала. У меня все еще не укладывалось в голове происходящее. Как так? Когда в палату вновь зашел Денис, он только вздохнул, увидев мое зареванное лицо.

— Ох, мелкая, — погладил меня по голове, как маленькую. — Во что ты вляпалась?

От его сочувствия только хуже стало. Я закрыла лицо руками и вновь разрыдалась. Князев меня приобнял, шепча что-то успокаивающее. От его сочувствия я чувствовала себя только хуже, гаже. А потом, когда я относительно успокоилась, Денис вдруг спросил:

— А что отец ребенка?

Хороший вопрос. Очень. Вместо него я задала совсем другой.

— Я давно здесь? Где родители, Янка? И… Мне никто не звонил?

— До твоих я не дозвонился. Янка тоже не берет трубку, — на последнем предложении его губы как-то подозрительно дернулись, словно он хотел что-то еще сказать, но удержался. — И, нет, тебе никто не звонил.

— Вот, значит, как… — протянула я, чувствуя горькое разочарование. То есть он после нашей ссоры так спокойно меня отпустил, даже мысли не допустив, что я успокоюсь и перестану паниковать. Прелестно!

— Ты тут со вчерашнего дня, — пояснил Денис. — Так что с отцом ребенка?

— А отец ребенка считает, что я маленькая и глупая девочка, которая ставит себя и свои амбиции выше любви к нему, выше него и выше ребенка, — горько усмехнулась я и снова разревелась. — Не говори никому, что я здесь. Пожалуйста, — просила я, всхлипывая и уткнувшись в его рубашку. Князев пообещал, потом, сообразив, что сама я не успокоюсь, позвал врача. Мне сделали укол, и вскоре я уснула.

В больнице я провела еще несколько дней. Кит не звонил. Домой меня привез Денис, который постоянно навещал меня в больнице. Если бы не его поддержка, я даже не представляю, как бы я все это пережила. Родителям я наврала, придумав наиболее адекватную историю. Не хотела, чтобы они волновались. На работе в театре, где я на тот момент только начинала служить, пришлось сказать Ярику правду, взяв с него обещание никому не рассказывать. А еще я была вынуждена клятвенно пообещать снизить нагрузку.

Кит появился только спустя несколько дней. Я увидела его у своего подъезда, возвращаясь из магазина. При моем появлении он буквально подскочил со скамейки и подошел.

— Поговорим? — без обивняков спросил он. И мне стало откровенно не по себе от его спокойно-равнодушного тона. Да и больно, чего уж скрывать.

— Поговорим, — со вздохом согласилась я, направившись в сторону беседки. Наверное, стоило бы пригласить его домой, но почему-то в тот момент мне это даже не пришло в голову.

— Успокоилась? — деловито поинтересовался он. Меня буквально убивал его тон. Словно разговаривает с деловым партнером.

— Нет никакого ребенка, Кит, — с места в карьер объявила ему новость я. Парень переменился в лице, отшатнулся и, запинаясь, проговорил:

— Ты что… Ты… — ему явно не хватало слов. — Поверить не могу.

Я тоже не могла поверить. Вот как, как он мог подумать это про меня? Почему сразу допустил эту мысль? Я почувствовала, что начинаю задыхаться.

— Кит, послушай, — я протянула руку, словно желая его остановить. Но он меня оборвал:

— Нет, Ева, не хочу слушать. Довольно. Удачи в карьере, — и, развернувшись, вышел. Больше ни о чем не спросив.

— Кит! — бросилась я за ним, чувствуя, как меня накрывает паника. Он же не может так просто уйти. Не может. Он же меня любит. И я люблю. Или… Может?

Я не успела. Его машина сорвалась с места раньше, чем я смогла его догнать и объяснить. А я так и осталась на дороге, глотать слезы. И телефон его тоже не отвечал. Вот так и закончилось мое лав стори с Никитой Косинским.

Еще один глоток воды не принес желаемого облегчения. Соленый вкус слез на губах тоже не радовал. Потрясающе просто! И кто бы мог подумать, что теперь, несколько лет спустя Кит решит-таки узнать правду. Когда он озвучил свой вопрос, мне захотелось послать его куда подальше.

Хотя… Учитывая все обстоятельства, вдруг нестерпимо захотелось бросить ему в лицо всю правду. Показать, каким дураком он был. Показать, что у меня тоже есть причины злиться. Не доказывать, нет. Не обелить себя. Просто поставить точку в этой истории. Справедливости ради.

— Вовремя ты, конечно, спросил, Косинский, — со вздохом сказала я. — Нет никакого ребенка, как ты мог заметить. И не было.

— В смысле «не было»? — он аж развернулся ко мне всем корпусом и буквально впился взглядом в мое лицо, словно пытаясь прочитать на нем правду. А я сама себе удивлялась, как могла спокойно говорить на эту тему. Откуда только силы нашлись?

— В прямом, Косинкий. Не было никакого ребенка. Видишь ли, Никита, иногда случается такая вещь, как ложный тест. Как мне объяснила врач, когда я у них валялась в больничке с жестким переутомлением и нервным срывом после нашей с тобой чудесной беседы, в связи с гормональным сбоем и кучей других факторов тест мог показать, что я беременна. А на самом деле этого не было. Вот так вот.

— Подожди. Каким переутомлением? Каким нервным срывом? — взволнованно спросил Кит, а я… Да будь все проклято, в этот момент я почувствовала легкое торжество. Да, я стерва. Но сейчас, после того, как он меня отказывался меня слушать, это было почти упоительно.

— После нашего с тобой разговора я попала в больницу. Мне стало плохо в подъезде, и меня отвезли к врачу. Если бы ты соизволил позвонить за те несколько дней, что я там провела, ты был бы в курсе. Но ты, видимо, упивался тем, что я предпочла тебе карьеру, — фразы были жестокими и хлесткими, но от них становилось почему-то легче. Давно надо было ему сказать. Не ради него. Ради себя.

— Ева, я… — он протянул руку, собираясь меня коснуться, оправдаться в чем-то. Вот только теперь я не была готова его слушать. Отшатнулась, насколько это позволяла расстояние и жестко проговорила:

— Теперь ты знаешь правду. Доволен? А теперь выметайся. Полагаю, с долгами я рассчиталась. Удачи, Косинский.

Он собирался что-то сказать, но посмотрел на меня и ушел. Просто ушел. Да, мне все-таки иногда шикарно удаются образы стерв. Вот только было бы гораздо лучше, если бы я, приехав домой, не проревела бы несколько часов. А сейчас не проснулась бы от кошмаров. Но прошлое меня отпустит. Должно отпустить.