Глава 19
Так промчались следующие несколько дней. А я все никак не могла понять, что же мне дальше предпринять и как поступить. Поговорить с Денисом? Я пыталась, честно пыталась, но каждый раз, когда, кажется, уже созрела для этого, кто-то словно воды мне в рот наливал. Я просто не могла сказать. Глупо? Еще как! Но заговорить об этом — будто ступить на личную территорию. Ту самую, на которую меня не готовы допускать. Иначе я бы сейчас не терзалась этими мыслями.
А я тем временем продолжала отмечать незначительные, казалось бы, мелочи. Раньше я им просто не придавала значения. Зато теперь они развернулись передо мной во всей красе. Денис кривился каждый раз при упоминании Кита (хотя я и старалась вспоминать его как можно реже). Сам же Князев ненароком то и дело вспоминал Янку. Собственно, так и раньше всегда происходило, но я не замечала, считала это естественным. Зато теперь, зная об их общем прошлом, я смотрела на каждое такое упоминание иначе. Что же между ними тогда произошло, что они до сих пор не могут нормально общаться? Явно не то же самое, что между мной и Китом, но также что-то очень болезненное. И любопытство ни в какую не желало меня отпускать.
Дэн, кажется, тоже что-то подозревал. Почему-то я не могла отделаться от ощущения, что он видит меня насквозь и прекрасно понимает, какой разлад в наш прекрасный план внес Кит. И как выбраться из этого всего я не знала.
А Косинский никуда не пропадал. Даже под пристальным присмотром Янки он умудрялся постоянно строчить мне сообщения. Вроде бы ничем не примечательная на первый взгляд болтовня, вот только я почему-то не могла ему не отвечать. А Кит словно чувствовал это и активно пользовался.
«Твоя сестра меня затерроризировала, — жаловался он мне. — Никогда не думал, что Янка в детстве в доктора не наигралась. Надзиратель, а не подруга».
Я улыбнулась его ворчанию. А он как думал? Что его кто-нибудь без присмотра оставит после аварии? Янка своих не бросит, это точно. Хотя я чуточку сестренке завидовала и несколько раз ловила себя на мысли, что это я должна быть на ее месте. Глупо, правда?
«Терпи, — шутливо написала я. — Это не так страшно, как попасть в аварию».
«Да я уже сто раз об этом пожалел! И еще больше о том, что вас Маринка переполошила. Уволю мерзавку!»
«Не капризничай, ты же взрослый, самостоятельный мужчина!»
Другой взрослый самостоятельный мужчина собачьего рода что-то гавкнул, устроившись со мной на постели. В эти дни Рич шикарно исполнял обязанность антидепрессанта. Кажется, я за всю жизнь столько его не тискала, сколько за последние дни. А собачья душонка только и рада.
«Вот именно! Мне не нужна нянька!»
Никогда не думала, что можно писать на повышенных тонах. Но я сейчас я буквально чувствовала, как Кит ворчит и вот-вот готовится накричать. Янка ограничила его деятельность по максимуму, так что он там оставался на постельном режиме.
«Не волнуйся, завтра тебя выпустят на свободу».
Отправила сообщение и прикусила губу. Просто завтра должен был состояться мой девичник, и Янка клятвенно обещала на нем появиться. Затем денек на отдых. А потом оно самое. Свадьба. День, после которого все изменится.
«Да ладно, пусть еще поживет».
Ответ прилетел довольно уклончивый. Мы оба старались не касаться ни нашего разговора в тот вечер возле театра, ни свадьбы. Притвориться, что ничего особенного не происходит куда легче и проще. Кит же явно знал, какой завтра день. И от этой мысли почему-то на душе вдруг стало грустно.
— Рич! Ты что творишь, негодник?
Просто корги, будто почувствовав мое настроение, полез целоваться. Я рассмеялась. Нет, все-таки что-то в моей жизни явно не правильно. Мой жених сейчас ночует в доме своего дяди, который находится в этом же поселке, и наверняка думает о моей сестре. Я в это время в обнимку с собакой переписываюсь с однокурсником сестры, у которого она сейчас живет.
Отпихнув собаку, я начала набирать ответное сообщение:
«Нет уж, завтра она мне нужна. Обойдешься».
«Я подумаю. Спокойной ночи, Ева. Пусть тебе приснится то, что тебе действительно нужно», — неожиданно прекратил разговор Никита. Я нервно хмыкнула, не понимая, то ли мне пожелали чего-то приятного, то ли прокляли.
«И тебе тоже, Кит».
«Мне и так снишься ты».
Простой ответ заставил невольно прижать руки к щекам. Мне тоже снишься ты, Косинский. Увы, я даже не знаю, как с этим бороться.
А утро буквально ударило меня осознанием: сегодня мой девичник. А послезавтра — свадьба. День, к которому мы готовились несколько месяцев. День, к которому я так и не смогла подготовиться. Особенно теперь, когда все настолько запуталось, что непонятно. За что хвататься и что делать.
Но чем утро меня, несомненно, порадовало, так это появлением сестры. Я облегченно выдохнула: значит, с Китом все в порядке. Иначе она бы точно не оставила его в гордом одиночестве. Вызволив Янку из лап вцепившейся в нее мамы, я потащила сестру собираться.
Планы на девичник были грандиозные: прогулка на набережной, потом посиделки на яхте. Народу будет немного, только самые близкие — сестра и подруги из театра и универа. Но все равно мне отчего-то было не по себе.
Но я честно постаралась это скрыть, вертя сестру, как куклу, и наряжая ее. Своей работой я оказалась довольна, и даже пожалела, что Денис ее сейчас не видит. Он бы со своей маниакальной тягой точно не остался бы в стороне.
Сама же я нарядилась в давно купленное нежно-мятное платье, босоножки в тон и короткую фату. Идеальный образ идеальной невесты. Даже и не скажешь, какой дурдом у меня творится в душе.
Встретиться с гостями мы договорились на моей квартире, куда доехали на такси. За руль садиться не имело смысла. Туда уже подтянулись и все остальные — моя университетская подружка Тата, театральные девчонки. Компания собралась небольшая, всего семь человек.
А дальше был белый лимузин, который мне заказали девчонки. Туда мы и загрузились с охапками цветных шаров, взлетевших к потолку. То и дело звучал смех, приятные пожелания, щелкал затвор фотоаппарата.
Но отвлечься от грустных мыслей у меня все равно не получалось. Физически я находилась здесь, с самыми близкими людьми, а вот душевно была не здесь. Перед мысленным взором то и дело всплывал Кит, каким я его видела в тот день в театре. Наверное, я с ума сошла. Мне вообще не о том надо думать. Я встряхнула головой и радостно сообщила:
— А вот и первая остановка! Разбираем маркеры!
Слишком радостно, чтобы в это поверить, но чего уж там.
Мы приехали к набережной, к высокому памятнику со смотровой площадкой. Идея была проста. На каждом из шаров требовалось написать пожелание мне и отпустить шары вверх. Якобы, улетев и коснувшись неба, они сбудутся. Красивый ход, вот только какой в нем толк? Я уже устала верить в чудеса.
Накрапывал дождь, безжалостно касаясь напудренных щек и смывая косметику. Плитка блестела от воды и казалась скользкой. Но мы все равно прогуливались по ней на высоких каблуках и выполняли команды фотографов.
А потом настал он, тот самый момент с шаром. Я смотрела на него и не знала, что написать. Правильнее было бы написать про семейное счастье и прочую лабуду. Вот только я прекрасно понимала, что это не обо мне. Впрочем, я во все это и не верила. Вот только сейчас словно помутнение рассудка случилось. И я судорожно начала писать. Свобода. Счастье. Остаться собой. Такие простые слова, а сколько за ними скрывается… Я ведь уже почти позабыла, что это.
Стоило мне дописать последнее слово, как налетел ветер. Он буквально подхватил шар и унес его в небеса. А я смотрела вверх и улыбалась, не понимая до конца, что все-таки на моих щеках — слезы или капли дождя.
И все бы было ничего. Я почти пришла в себя, улыбалась и старалась не думать о грядущем. Вот только позже, на яхте, произошло событие, в очередной раз выбившее меня из колеи.
— Пусть твоя семейная жизнь будет безоблачной, увлекательной и эмоциональной, — с улыбкой произнесла Оля, моя коллега по театру. Мы с ней общались довольно неплохо, но сейчас ее пожелание прозвучало почти как проклятие. Но я тогда не знала, не представляла, что последует дальше.
— Сомневаюсь, что она будет более эмоциональной, чем в университете, — ухмыльнулась Татка, моя университетская подруга. — Помнишь, какой у тебя тогда парень был на втором курсе?
Рука дрогнула. Тата, вот что ты творишь? Зачем ты меня сейчас режешь по больному? Ведь только ты пару раз видела нас с Никитой и знала, что мы встречаемся. То есть встречались. Один черт. Зачем, Тата? Почему именно сейчас? И почему мне так больно это слышать?
Но я заставила себя улыбнуться и относительно уверенно проговорить:
— Парень? Смутно. Ты же знаешь, я никогда не жаловалась на отсутствие внимания со стороны парней.
Да, только, несмотря на бахвальство, именно этот навсегда впечатался в мое сердце. И избавиться от него не выходило. Как я ни пыталась. И очень жаль, что я не могу закрыть Тате рот, потому что она никак не унималась:
— Странно, — пожала плечами она. — В этого ты прямо влюблена была. Вот только как его звали, не могу сейчас сказать.
— Не помню!
Не знаю, видимо, в моем голосе прозвучало что-то такое, что заставило Тату остановиться. Потому что она сменила тему:
— Ну и фиг с ним, зато сейчас такого красавчика отхватила. На всех экранах мелькает. Думаю, любая бы не отказалась побывать на твоем месте.
— Кроме Янки, — деланно рассмеялась я, следя за реакцией сестры. — Они с Денисом друг друга еще со школы не любят, даже дрались, было дело.
Янка рассмеялась и пообещала не поднимать руку на моего мужа. Прекрасно, не правда ли? Вот только в ее глазах я видела очень знакомое выражение. Это когда выть хочется, но приходится улыбаться. Во что бы то ни стало.
Наверное, то, что случилось дальше, было полным сумасшествием. Но весь этот разговор пробудили во мне то, что я так усиленно пыталась скрыть. Я отстала от девчонок и набрала номер Кита. Почему-то именно сейчас, в этот самый момент мне жизненно необходимо услышать его голос. До слез. До боли. Вот только в ответ слышались лишь гудки. Никита Косинский явно не хотел мешать мне прощаться со свободой.
Я быстро набрала сообщение и тут же стерла. Не надо, не стоит сейчас это все бередить. Мне надо подумать, решить. Потому что идея, замаячившая передо мной, являлась совершенно сумасшедшей. Но такой привлекательной.
И когда мы вернулись домой уже почти под утро, я точно знала, что собиралась делать. Оставалось лишь надеяться, что я об этом не пожалею.