Глава 7

Даже если бы я никогда не слышала об этом месте, все равно бы заподозрила неладное, глядя на довольно усмехающегося Кита. У него прямо на физиономии было написано: «Сделал пакость». Да еще какую пакость! Которая в ночи поблескивала светящейся надписью «Сладкая жизнь». Такую же сладкую, прямо приторную, мне заходилось устроить и виновнику моего появления здесь.

— Косинский, ты дебил? — ласково поинтересовалась вслух. — Не нашел ничего умнее, чем притащить меня в женский стриптиз-клуб? Ты вообще с головой дружишь?

Нет, я понимала, что первый и последний вопрос, в принципе, повторяют, друг друга. Но, может, от его репита что-то дойдет до нагло ухмыляющейся рожи. Потому что притащить в стриптиз-клуб девушку, пусть даже и бывшую — это… Как пощечина, честное слово. Так, а что я, собственно говоря, так реагирую? Мне ведь совершенно все равно, на кого и в какой степени обнаженности будет смотреть Никита Косинский. Со-вер-шен-но!

— Я туда не пойду, — спокойно сообщила я, скрестив руки на груди. — Я тебя отвезла, можешь идти развлекаться. Если тебе так неймется, могу подъехать к тому времени, когда ты натешишься вдоволь. И все, мы с тобой в расчете. Но внутрь я не пойду.

Моя пламенная речь не произвела особого впечатления. На меня смотрели весело, будто ничего другого и не ждали. Ну да, это ведь совсем не для моей нежной психики! С точки зрения Кита, конечно. Тем сильнее ему, видимо, хотелось затащить меня внутрь и преподать мне урок. Тоже мне, учитель нашелся.

— Боишься? — насмешливо изогнул он бровь. То есть меня сейчас на «слабо» берут? Что ж. Я молча включила сигнализацию и направилась в сторону клуба. Ладно, Кит. Ты сам этого захотел. Потом не жалуйся. Я же тебе все удовольствие от оглядывания аппетитных куриных ножек испорчу.

— Косинский, ты так и собираешься здесь стоять? — в тон ему поинтересовалась, оглянувшись через пару шагов. Судя по всему, он не верил, что действительно зайду в клуб. Наивный.

— Что, принцесса все-таки шагнет в царство разврата? — он догнал меня в два счета. — И не передумаешь?

— Окстись, Косинский, — я с деланным высокомерием посмотрела на своего спутника. — Какое еще царство разврата? Вот если бы ты привез меня в мужской стриптиз-клуб, там еще было бы, на что посмотреть. А так… Разве что технику оценить. И не факт, что не хромающую.

— Тоже мне эксперт нашелся, — пробурчал Никита. Хм, кажется, он уже сам не рад, что меня сюда привез. То ли еще будет!

Клуб встретил нас громкой музыкой и танцующими барышнями. Я мельком посмотрела в сторону сцены и хладнокровно сообщила:

— Музыка хорошая, но во-он та с чувством ритма явно не дружит. А у второй с пластикой кое-какие проблемы. Ногу сильнее тянуть надо. Она бы хоть на шпагат для приличия сначала села, а потом уже на шест лезла! Косинский, мне жаль твое чувство прекрасного! Хотя что это я? У тебя его нет.

Ну как сообщила? Скорее проорала, учитывая царящую вокруг какофонию. И тут же привлекла внимание окружающих. Один из парней подмигнул мне и спросил:

— А что, цыпочка, ты можешь лучше? Ну так покажи класс!

Я мило улыбнулась и собралась вежливо послать его, но не тут-то было. Косинский справился и без меня. Что-то рявкнул (кажется, не очень цензурное) на парня и тот шустро испарился. Несправедливо, правда? А меня цапнули за руку и куда-то потащили. Неужели в сторону выхода? Так быстро? Я же даже поразвлечься толком не успела!

Но нет, Никита заказал випку, куда меня и протащил.

— Что, боишься, что я тебе навеки отобью желание на стриптиз смотреть? — вежливо поинтересовалась я, оказавшись в небольшом кабинете с кучей валявшихся на диване подушек. Дорого, ярко и пошло.

— Даже не надейся, — зло зыркнул на меня Кит. А я пожала плечами. А я-то что? Я ничего. Я еще даже не начинала толком.

— Голодная? — вдруг неожиданно спросил он. — Ты же только с работы. Или ты теперь после шести не ешь, как все инста-цыпочки?

— Голодная, — пропустила я шпильку мимо ушей и придвинула к себе меню. Раз уж я здесь оказалась, то хотя бы поем. Чего стесняться-то?

Официантка пришла спустя несколько секунд и приняла у нас заказ. А Кит вдруг добавил:

— И можно нам еще в випку «Танец возрождающегося феникса»?

Я закашлялась. Кого-кого он сюда в випку заказал? На «что» я уже не особо надеялась, Кит же понимает, что слабо потрепал мои нервы.

Официантка кинула на меня удивленный взгляд, кивнула и удалилась. И весь ее вид только подчеркивал мою мысль, что, кажется, я вляпалась по полной программе. И выкручиваться как-нибудь придется.

— Кит, надеюсь, тебе хватит мозгов не заставлять меня смотреть, как ты по девочкам ходишь? — вежливо поинтересовалась я. Я спокойная, умная, сдержанная, я не собираюсь придушить его прямо здесь. Аутотренинг, что-то ты как-то паршиво работаешь, и это если цензурно говорить. Вот что за черт здесь происходит? Я ведь умею себя контролировать, легко скрываю свои эмоции. Но не сейчас. Не здесь. Не с этим человеком.

— А что такое? — он сделал невинное выражение лица, и я невольно залюбовалась длинными темными ресницами. Красив, зараза. Хотя я, в принципе, не люблю применять к мужчине эпитет «красивый». Вот только Никита всегда был чертовски харизматичен, и я никак не могла заставить себя оставаться равнодушной к этому обаянию. — Ревнуешь?

Я поперхнулась напитком, принесенным нам в качестве «комплимента» и закашлялась под чьим-то довольным взглядом. Развлекается, да? Ну ничего, я отвечу тем же. Никто не виноват, Кит. Никто не виноват.

— Кого? Тебя? — я смерила его пренебрежительным взглядом. — Дорогой, тебя ревновать — это все равно, что переживать, что на памятник вождя революции голуби садятся. Ты у нас теперь общественное достояние. Кто я такая, чтобы тебя ревновать?

Уй, кажется, я кого-то разозлила. Аж глазами сверкнул. Ну да ничего, так ему и надо. Я не просила, чтобы он меня сюда притаскивал. Да и сильно сомневаюсь, что он часто посещает подобные места. Скорее это попытка меня проучить.

— Если кто у нас и общественное достояние, то только ты, Евсения Воронцова, — он хрипловатого голоса, произнесшего мое полное имя, мурашки забегали по коже. Так, Ева, стоп, отключи воображение. — Ты гораздо популярнее меня. Разве не ты мелькаешь на страницах газет?

— Я не о том, — мило улыбнулась я. — И ты это понимаешь.

— А о чем тогда, принцесса? — он оказался на каком-то подозрительно близком расстоянии. — Или ты хочешь сказать, что я более общественное достояние, чем твой Князев? Но разве не по этому признаку ты его выбирала? Статусность, известность. Что еще нужно таким, как ты?

«Таким, как». Пренебрежительное замечание буквально застыло в воздухе, а я постаралась, честно постаралась, не обращать внимания на боль, возникшую в груди. Вот, значит, какой он меня считает? Что ж, не могу сказать, что для меня это открытие. Хотя, откровенно говоря, в этот момент Кит переходит все границы. И оставить его замечание без внимания я не могу.

Мгновение — и в моих руках оказался тот самый «комплимент», к которому Кит даже не притронулся. Ничего, сейчас сроднится. Я резко вскочила и перевернула содержимое бокала прямо на голову Косинского. И, честно, мне даже дышать стало легче.

— Ты… — кажется, Кит буквально потерял дар речи от моей выходки. Схватил меня за руку и резко потянул к себе, заставив буквально рухнуть на диванчик с подушками на близком расстоянии от него. — Ты понимаешь, что творишь, Ева?

Его голосом, кажется, можно было заморозить море. И плевать, что морская вода не замерзает. До нее просто злой Косинский не добирался. Но страшно мне было. Я знала, что он никогда и ничего мне не сделает. Вот только на общую атмосферу это никак не повлияло. Все напряжение последних дней, сквозившее между нами, казалось, дошло до своей точки кипения и грозилось выплеснуться наружу. И, откровенно говоря, мне страшно представить последствия, к которым это может привести.

— Не меньше, чем ты, Косинский, — дерзко ответила я, не отводя взгляда. Я не могу, не должна показывать свою слабость. Какие бы сомнения меня сейчас н6е терзали, я все равно буду стоять на своем. И раскаиваться не собираюсь. Чего бы мне это ни стоило.

— Вот, значит, как? — в его голосе прозвучала угроза. Глаза, казавшиеся бездонными, потемнели, и я невольно облизнула внезапно пересохшие губы. Мы сейчас буквально находились на краю бездонной пропасти, и один нечаянный шаг мог привести нас на самое ее дно. Расстояние между нами стало стремительно сокращаться….

И надо же было такому случиться, что в этот самый момент хлопнула дверь, впуская в випку официантку, принесшую ужин. Очень вовремя! Я мгновенно очутилась буквально на другом конце дивана от Кита, стараясь унять отчаянное сердцебиение. Что я делаю? Я совсем с ума сошла! У меня есть жених! А Кит меня ненавидит. Недопонимание прошлых лет стоит между нами стеной. И никогда не рухнет. Он просто не хочет узнавать правду, а я… Мне тоже есть, за что на него обижаться. Вот только на какое-то мгновение я умудрилась утонуть в его глазах. Сумасшедшая!

Официантка тем временем как ни в чем ни бывало расставляла приборы на столе. А мы продолжали смотреть друг на друга, словно ее здесь и не было. Так, спокойствие, Ева, только спокойствие. Помни о Денисе. После всего, что он для тебя сделал, ты просто не имеешь права его подвести.

— Знаешь, — задумчиво пробормотал он, как только за девушкой закрылась дверь. — Не знаю, как ты. А вот я уже не совсем понимаю, что творю.

Какое совпадение! Вот и я уже не понимаю. Абсолютно ничего. Знаю одно — мне нужно бежать отсюда как можно скорее. Потому что оставаться здесь просто невыносимо.

— Ну что ж, — я передернула плечами, — наконец-то ты смог это признать. Не переживай, Косинский, признание проблемы — первый шаг к ее решению. Когда-нибудь ты еще можешь стать адекватным.

А вот я, кажется, уже нет. Вот зачем я его в очередной раз провоцирую? Словно мне доставляет удовольствие играть с огнем и раз за разом обжигаться. М-да, в этом помещении однозначно нет адекватных. Стоит быть откровенной хотя бы с самой собой.

— Воронцова, — в голосе парня послышались угрожающие нотки. — Ты действительно хочешь об этом поговорить? И закончить начатое?

Что он подразумевал под «начатым» я даже знать не хотела. Зачем оно мне? Иногда незнание гораздо комфортнее и спокойнее. Я в принципе боюсь всего, что связано с этим человеком. И в первую очередь саму себя рядом с ним.

— Да, Косинский, я хочу закончить начатое, — холодно ответила вслух и пояснила. — Отвезти тебя домой. Чтобы больше никаких долгов.

— Долгов, значит? — еще один недовольный взгляд. Вот почему он так злится? И что нам мешает просто взять и разбежаться сейчас в разные стороны? Нет, мы с ним как два мазохиста сейчас спорим до потери пульса, отстаивая призрак внешнего спокойствия. Мне даже Ярик не нужен, чтобы услышать возмущенное: «Не верю! Отвратительно играешь, Воронцова!». Я и сама это знаю.

— А что еще-то? — пожала плечами я. — Косинский, ты же не думаешь, что я здесь ради твоих красивых глаз сижу? Так без них мир не рухнет!

— Воронцова, вот скажи мне. Почему ты такая стерва?

— Твое воспитание, милый, — широко улыбнулась я. — Школа выживания. Так сказать, что осталось на пепелище, то и пожинай, и…

Послышалась томная музыка, приоткрылась дверь и на пороге появилась ОНА. Точнее он. Феникс, в смысле. Если быть еще более конкретной, то разодетая в перья девица. И я очень надеюсь, что она просто стриптизерша, а не кто-то похуже. Я с любопытством уставилась на девушку и задумчиво произнесла:

— Забавно. Обычно перед самосожжением феникс чаще всего стар, уныл и с почти вылезшими перьями. Девушка, а вы точно феникс, а не жар-птица?

Господи, что я несу? Я сама себе готова справочку выдать с конкретным направлением в желтый домик. Кажется, Косинский моей речью тоже впечатлился. Иначе с чего вдруг ржать, аки сивый мерин? А ни в чем не повинная девушка вместо того, чтобы показывать чудеса акробатики, замерла, не зная, как реагировать на мою реплику. Если честно, мне ее даже как-то жалко стало. Пришла работать, а тут сидит какая-то фифа, не знает ее, но осуждает ни за что. А впрочем…

— Можешь быть свободна, — царственно махнула я рукой. — Здесь занято.

— В смысле?! — ошарашено вытаращился на меня этот гад, а девушка примерно с тем же выражением на лице, но молча.

— В прямом, Кит. Доедай и собирайся баиньки. Если еще приспичит на стриптиз посмотреть, езжай без надзирателя. Девушка, простите, — улыбнулась я ей. — Но мой брат… Он очень странный человек. Лучше бы вам поберечься от его внимания…

Я уже приготовилась сочинять на ходу какую-то страшно-жалостливую историю, но Кит, видимо, сообразил, что после моей речь его в принципе в клуб могут не пустить и жестом отпустил мадемуазель феникс. После чего возмущенно посмотрел на меня:

— Что за синдром собаки на сене?

— Никаких собак, Косинский. Доедай и поехали. Я устала. Развлекайся за чей-нибудь другой счет, — мрачно сообщила я. И, видимо, в моем лице было что-то такое, что он даже спорить не решился.