***

Сидя в карете, Егор старательно делал все, чтобы унять почему-то разгулявшиеся нервы. Прием у графа Ухтомского – дело можно сказать обычное. Подобные сходки устраивали все титулованные или просто богатые дворяне. Но для парня это было очередное испытание знаний, воли и нервов. Впрочем, о знаниях тут и говорить не приходилось. Пользуясь тем, что дед отлично о его травме знал, Егор принялся доставать его вопросами, выясняя, что на том самом приеме будет происходить и чего там делать нельзя.

Иван Сергеевич, проявив недюжинное терпение, старательно отвечал на все его вопросы, только иногда устало вздыхая. Сообразив, что таким образом может возбудить у старика ненужные вопросы, парень усилием воли погасил свое любопытство, решив в очередной раз плыть по течению и быть просто самим собой. Так ему было и проще, и привычнее. В конце концов, его ехидство и чувство юмора никуда не делось, и отбрить хлестким словцом любого возможного агрессора ему был не трудно.

Карета подкатила к узорчатым кованым воротам и, въехав на подворье, двинулась к парадному крыльцу. Усилиями Егора этот выезд выглядел строго и в то же время весьма солидно. Пользуясь своими знакомствами среди мастеров самых разных мануфактур, парень обновил выезд, выделенный ему дедом, так что к особняку подкатила не просто повозка, а серьезный транспорт. Зажав все эмоции в кулак, Егор дождался, когда кучер отворит дверцу, и, выбравшись на улицу, подал руку деду, помогая ему вылезти из салона.

Опираясь на резную трость, Иван Сергеевич устало выпрямился и, оглядевшись, не спеша надел цилиндр. Сам Егор предпочел нечто среднее между кепкой и фуражкой. Носить головные уборы ему никогда не нравилось, но тут отказаться от него не было никакой возможности. Это посчитали бы нарушением этикета. Как тут говорили – невместно. Вздохнув, старик первым шагнул к ступеням крыльца и, опираясь на трость, принялся медленно подниматься.

Окинувший их долгим, внимательным взглядом лакей вежливо склонил голову и попросил показать приглашение. Вместо ответа Егор коротким жестом сунул ему открытку и, вскинув подбородок, вопросительно выгнул бровь. Увидев, что приглашения у них именные, лакей отвесил еще один поклон, гораздо глубже, и поспешил распахнуть дверь. Благодарно кивнув, Егор пропустил первым деда и, войдя следом за ним в холл, с интересом осмотрелся.

Большое полукруглое помещение, на дальней стене которого было что-то вроде балкона, на который вели две широкие каменные лестницы, несколько резных дверей, очевидно, в служебные помещения и с полдюжины банкеток, расставленных в художественном беспорядке вдоль стен. Похоже, тут от души потрудился кто-то вроде дизайнера. Во всяком случае, никакого дискомфорта или неправильности в этой хаотичности не проглядывало.

Оглядываясь, Егор приметил графиню Ухтомскую, о чем-то беседовавшую с каким-то солидным мужчиной. Отдав очередному слуге кепку, парень дождался, когда дед проделает со своим цилиндром то же самое, и, подхватив его под локоть, аккуратно повел к лестнице. Хозяйка, увидев очередных гостей, быстренько свернула беседу и, ухватив за руку какого-то мужика, шагнула к площадке, на которую выходила лестница.

– Дорогой, позволь тебе представить, тот самый юноша, что так смело встал на нашу с Танечкой защиту, Егор Матвеевич Вяземский и его дед, Иван Сергеевич, – мило улыбнувшись, назвала хозяйка мужчине гостей.

– Рад знакомству, Иван Сергеевич, – проявил хозяин вежливость. – И вас, юноша, весьма рад видеть.

– Благодарю, ваше сиятельство, – с достоинством склонил старик голову. – Признаться, ваше приглашение стало для нас неожиданностью. Весьма признателен.

– Не стоит, Иван Сергеевич. По правде сказать, внук ваш и вправду оказал супруге моей огромную услугу. Те студиозусы, что осмелились им нагрубить, мало того, что пьяны были, так еще и некоторые из них не постеснялись и кокаином побаловаться, – чуть скривившись, поведал граф. – И потому просто словесно их увещевать было просто бессмысленно. Однако внука вы весьма смелого вырастили. Можно сказать, дерзкого, – закончил он, едва заметно усмехнувшись.

– Вяземские завсегда боевитыми были, – хмыкнул в ответ старик. – Что батюшка его покойный, полковником в отставку по ранениям ушел, что дядья по сию пору по разным ведомствам служат. Труса у нас никто не праздновал. А что до помощи дамам, так на то и дворяне, – закончил Иван Сергеевич, добавив в свой спич некоторого пафоса.

– Несомненно, Иван Сергеевич, – коротко кивнул граф. – Но что же мы на пороге беседуем. Прошу… – широким жестом указал он на распахнутые двери большого зала. – Напитки по левую руку будут. А по правую – ломберные столы. Развлекайтесь, как душа пожелает.

– Благодарю, ваше сиятельство, – в который уже раз склонил дед голову и, едва заметно подтолкнув парня локтем, первым направился в зал.

Перешагнув порог бального зала, старик внимательно осмотрелся и, еще раз толкнув Егора локтем, медленно направился по кругу, то и дело здороваясь с кем-то из присутствующих. Как оказалось, здесь собрались многие из тех, кого парень видел в Дворянском собрании. Совершив что-то вроде круга почета, они вернулись к дверям, и старик, не спеша направился к столам с напитками. Взяв бокал белого вина, он не спеша пригубил напиток и, чуть усмехнувшись, еле слышно проворчал:

– Кислятина. Спроси себе соку какого-нибудь, Егорушка. Вино тебе пока невместно.

– Честно сказать, я б чаю горячего выпил, – так же тихо отозвался парень, откровенно не понимая, чем тут можно вообще заниматься.

Нет, танцы, общение… это понятно, но не станешь же плясать целый вечер всякие менуэты и полонезы. С тоски помереть можно. Впрочем, у него и о дискотеках не самое высокое мнение было в прошлом. Прыжки с отбойным молотком в руках – это было его высказывание после первого посещения такого сборища.

– Не спеши, Егорушка, – тихо улыбнулся Иван Сергеевич, словно угадав его мысли. – Вот сейчас гости соберутся, и музыканты играть станут. Сразу веселее станет, – вздохнул он, направляясь к ближайшему стулу.

Годы брали свое, и долго ходить старику становилось все тяжелее. Даже на охоте его приходилось подвозить как можно ближе к месту, где собирались стрелять. А на берег реки вывозили в двуколке, прямо к месту прикормки. Усадив деда, Егор встал рядом и, еще раз обведя зал взглядом, стоически вздохнул. Он бы лучше провел время на охоте или просто в своем самодельном тире. Больше пользы было бы. Очевидно, все эти мысли ясно отразились на его физиономии, потому что вошедшая в сопровождении дочери графиня Ухтомская, решительно подойдя к ним, с легкой улыбкой поинтересовалась:

– Скучаете, господа?

– Решаем, с чего начать, ваше сиятельство, – улыбнулся Иван Сергеевич в ответ, даже не делая попытки встать. Впрочем, ему, в его возрасте, подобное было простительно. – Вот дождемся компании, и можно будет в картишки перекинуться.

– А вы, Егор Матвеевич, чем заняться собираетесь? – повернулась к парню хозяйка дома.

– Увы, танцор из меня плохой, ваше сиятельство, так что там видно будет, – не стал кокетничать Егор.

– Егор Матвеевич, прошу вас. Для вас только Вера Ильинична, – улыбнулась графиня, шутливо погрозив ему ухоженным пальчиком.

– Как прикажете, Вера Ильинична, – чуть склонив голову, исправился парень.

– А чем вы обычно развлекаетесь? – вступила в разговор юная Татьяна.

– Тренируюсь в английском боксе, стреляю по мишеням или на охоте, фехтую саблей. Иной раз, ежели погода плохая, или зимой, перевожу на арабский язык стихи наших пиитов, – вежливо улыбнулся Егор, вступая в светскую беседу.

– Любите охоту? – вскинула брови старшая графиня.

– Древнейшее занятие мужчины, позволившее роду людскому стать тем, кем он теперь является, – развел парень руками. – Охота и война – это то, что позволило человечеству развиться и толкало вперед всяческую индустрию.

– Вы так считаете? – усомнилась Вера Ильинична.

– Да. Изготовление оружия – это первым делом развитие технологий. Ведь началось все с простой палки и обычного булыжника. После человек нашел случайно расколовшийся камень и воткнул его в расщепившуюся палку. Так получился первый каменный топор. А вот дальше началось то, что теперь мы и называем прогрессом, – ответил Егор, очень вовремя вспомнив когда-то прочитанную историю развития холодного оружия.

Понятно, что это были просто короткие выжимки, но основная канва ему запомнилась. Вот и выдал он то, что помнил, в случившейся беседе.

– Как интересно, – вдруг оживилась Татьяна. – А что было дальше?

– А дальше, как я уже сказал, начался прогресс, – улыбнулся Егор в ответ. – После человек начал думать, как улучшить получившееся оружие, и взялся ставить эксперименты. Вбивал в палку звериные клыки и острые обломки камней, получая, таким образом, мечи и кинжалы. Учился сверлить камень и кость, изготавливая наконечники для стрел. Изобретал способы обработки кожи и плетения трав, чтобы получить тетиву для луков и крепкие веревки. В общем, делал все, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь и не умереть с голоду. Уж простите, но одними корешками жив не будешь. Да и детей ими не накормишь.

– Вам, молодой человек, только лекции в историческом обществе читать, – весело усмехнулся хозяин дома, подходя к их компании.

– Отчего ж не поделиться знанием, ежели оно кому-то интересно, – нашелся Егор, вежливым кивком давая понять, что оценил высказывание графа.

– Это откуда ж вы так хорошо историю оружия знаете? – небрежно поинтересовался граф, принимая у лакея бокал красного вина.

– У батюшки моего, царствие ему небесное, добрая библиотека была. А меня история и другие подобны науки всегда интересовали. Как сказано, не знающий прошлого не имеет будущего, – снова выкрутился парень.

– Изрядно, юноша. Должен признать, учили вас и вправду крепко, – одобрительно кивнул граф и, извинившись, двинулся к очередным гостям.

– А вы занятный собеседник, Егор Матвеевич, – улыбнулась Вера Ильинична. – Но боюсь, здесь, ваши знания оценят далеко не все. Молодые люди теперь предпочитают иные развлечения, нежели мудрые беседы.

– Ну, кому-то щи пустые, а кому-то жемчуг мелкий, – пожал парень плечами, всем своим видом давая понять, что чужое мнение его не волнует.

– А вы и вправду изрядно дерзки, молодой человек, – удивленно качнула графиня головой.

Их беседу прервал граф, вернувшийся к семье в сопровождении семейной четы и их юной дочери. Егор, отвлекшийся на то, чтобы отдать лакею опустевший бокал деда, обернулся и удивленно замер, увидев перед собой князя Растопчина с семьей.

– Позволь представить тебе, Сергей Михайлович, сего юношу, – начал, было, граф Ухтомский, но князь, жестом остановив его, ответил, удивленно качая головой:

– Не изволь беспокоиться, друг мой. Сей юноша мне прекрасно знаком. И должен признать, вспоминая твой рассказ о случившемся, я нисколько не удивлен. Это именно он пришел нам с Настенькой на помощь там, на тракте.

– Однако! – растерянно протянул граф, глядя на парня изумленным взглядом.

– Да вы, юноша, прямо рыцарь без страха и упрека, спасающий всех страждущих на своем пути, – не удержавшись, поддела его Вера Ильинична.

– Что поделать, сударыня, ежели даже титулованные особы иной раз на разбой пускаются, – развел Егор руками, вовремя сообразив, что все собравшиеся в курсе той истории.

– К слову сказать, юноша, вы знаете, что графа Бутурлина нашли убитым на аллее парка у Никитских ворот? – осторожно осведомился князь, глядя на парня настороженным взглядом.

– Убитым? – удивленно вскинул Егор брови, всем своим видом показывая, что весьма озадачен.

– Именно так. Зарезан, словно каплун, – мрачно усмехнулся князь.

– Ну, при его замашках того ожидать следовало, – пожал парень плечами. – Если уж решился на разбой, будь готов, что к тебе придет кто-то, кто решит с тебя за то спросить.

– Однако вы удивительно спокойно восприняли такую страшную весть, Егор Матвеевич, – задумчиво протянула Вера Ильинична.

– Ну, познакомились мы с ним не при самых приятных условиях, так что было бы странно, начни я о нем горевать. К тому же порядочный человек не станет поправлять свои дела столь низким способом, – в который уже раз выкрутился парень, мысленно проклиная и князя, и все его неприятности.

– Похоже, про вас правду сказывали, что вы воевать начали едва не раньше, чем ходить научились, – удивленно хмыкнул граф Ухтомский.

– Не один десяток поколений истинных воев – это вам, государи мои, вовсе не шутка, – твердо ответил ему Иван Сергеевич.