Часть 37

Мужчина замер. Он приложил неимоверные усилия, чтобы ни один мускул не дёрнулся на его лице.

«Кастрировать надо этого садиста, который издевался над тобой! — мчались мысли галопом в его голове. — Опять я забыл поискать информацию о твоём муже. Чтобы руки у него отсохли, которыми он причинял тебе боль!»

Толя быстро отвёл глаза, буркнув:

— Прости, — и выскочил из спальни, ругая себя за паникёрство.

Елена же вжалась в кровать, насколько это было возможно. Она сидела ни жива, ни мертва. Женщина впала в какой-то ступор, когда мужчина ворвался в комнату с перекошенным от гнева лицом. Она даже не дёрнулась, прикрыть грудь руками, как делала всё время при Павле, если он заставал её за переодеванием. Но выражение лица Толи, когда он увидел её в полуголом виде, отрезвил её, лучше, чем ушат холодной воды.

Лена заметила, как поджал губы мужчина, как заиграли желваки на скулах, как непроизвольно сжались руки в кулаки.

«Я ему противна, — пришла она к неутешительному выводу. — Его коробит от моего тела, осквернённого Павлом. Я и так не знаю, как ему в глаза смотреть. А теперь, когда он увидел и понял, насколько я слабая, будет жалеть меня…» А жалости ей не хотелось. Её и так все жалели: мать, сестра, соседи, друзья… Они жалели, но прятали глаза, не желая видеть. Не желая вмешиваться. Не желая поддержать её.

Женщина натянула джинсы, надела футболку.

Выходить было страшно.

Ей показалась, что в один миг между ними возникла пропасть. Одно дело догадываться о масштабе издевательств. Другое дело знать. Именно поэтому она и отказалась вчера от полного осмотра врачом.

Сейчас мысль о том, что ей придётся кому-то рассказывать о своей личной жизни пугала её.

Легко сказать: «Надо вскрыть гнойник..» А вот как это сделать, чтобы не перестать уважать себя?

«Смогу ли я? — заволновалась женщина. — Готова ли? Может просто подать на развод. Отсидеться у Толи. А затем устроиться на работу в другом городе и уехать… Уехать подальше, где никто не будет знать обо мне ничего. Где не будет жалости. Не будет воспоминаний…»

Она сидела на кровати и сминала низ футболки, не решаясь сделать шаг… Вдруг это будет шаг в пропасть? Ведь придётся встречаться с Павлом на суде и озвучивать интимные подробности.

«Не могу! Не могу! Не могу!» — сжалась она.

Толя всё это время стоял прислонившись лбом к двери, с другой её стороны. Одной рукой он медленно гладил деревянную поверхность двери.

«Как же так, — думал он. — Как же ты из смелой девчонки превратилась в эту испуганную и забитую женщину? Почему не боролось? Не могла? Любила? Он сломил твою волю? Почему ты позволила делать с собой такое? Неужели твоя жизнь была настолько несчастна, одинока, полная горечи и безысходности… Леночка… Леночка, что же ты наделала…»

Женщина свернулась калачиком на кровати и закрыла глаза.

«Ничего не хочу. Пусть всё будет, как будет…» — решила она, окончательно растеряв весь свой боевой запал.