Глава 25

Мы никогда не можем точно утверждать, что знаем другого человека на все сто. Неважно, день вы знакомы или всю жизнь, однажды он может сделать нечто, от чего у вас волосы на голове зашевелятся. Поэтому всегда надо быть осторожными. Полностью доверять можно только себе.

— Открывай, — раздаётся стук в дверь. — Не смей игнорировать меня, Тамара! Живо открывай! Я знаю, что ты дома!

И да, моя сестра барабанит так, что можно разбудить не только весь дома, но и всю улицу. Приходится встать и открывать дверь. Повернув ключ в замке, я не дожидаюсь, пока дверь откроется, и возвращаюсь обратно в комнату.

Лиза появляется в зале через пару мгновений. Оглядывает обстановку, затем меня, завернутую в одеяло по самый нос, с растрёпанными волосами на голове.

— Так, — тянет сестра. — Сейчас я сделаю тебе горячий чай с медом и ромашкой, а потом ты мне всё расскажешь.

— А что рассказывать? — смотрю в пустоту. — Он ушёл, и больше не о чем говорить.

Чувствую, как слёзы начинают щипать глаза. Я так много плакала в последние дни, что они, кажется, воспалились. Всё вокруг мутное и нечёткое. Но мне всё равно. Сердце болит, хочется умереть.

— Ты давай мне тут, — грозит Лиза пальцем. — Не устраивай болота. Ничего страшного не произошло. Мужики уходят и приходят. А ты у себя одна.

— Я люблю его, — всхлипываю, глядя на сестру.

Она подходит к дивану и, сев рядом, притягивает меня к себе, позволяя выплакать боль.

— Он говорил, что любит меня, — рву себя на части каждым словом. — А потом просто исчез. Почему, Лиз? У нас ведь всё было хорошо.

— Не знаю, милая. Объяснений предательству просто нет.

Так что с того раза я больше никогда не позволяю себе сближаться с людьми настолько, чтобы они могли причинить боль. Думала, что получится держаться себя в руках. Но сейчас, глядя на Эрика, мне снова хочется плакать. Мне страшно, и я понимаю, что просто так всё не закончится.

— Эрик, — сглатываю. — Ты пугаешь меня. Скажи, что это всё глупая шутка, придуманная Чином. Скажи мне это, и я поверю.

Он молчит, продолжая сжимать кристалл. Он и сам выглядит так, словно готов разрыдаться. Всё тот же потерявшийся ребёнок, нуждающийся в помощи, но уже с идеей фикс, которая не даёт мыслить здраво.

— Что бы ни случилось возле реки, мы обязательно разберёмся. Ты говорил про каких-то людей, что напали на тебя. Кто они были? Ты их знал?

Эрик морщится, напрягая память, которая вернулась к нему, судя по его потерянному взгляду, не полностью.

— Знал, — наконец, отвечает мужчина. — Я думал, что знал. Но я не помню, почему они напали на меня. Всё было нормально, а потом… — его лоб разрезают морщины. — Мы остановились на привал выше по реке. Разбили лагерь… Зажгли костёр небольшой, чтобы не привлекать внимания. А потом…

Эрик замолкает. Страх мой притупляется, глядя на страдания друга. Да, Эрик стал моим другом. И я думала, что тоже друг для него. По крайней мере, так мне казалось ещё несколько минут назад.

— Эй, — поворачиваю голову, услышав, как открывается дверь после моего разрешения. — Уже поздно, — смотрю на мужчину. — Ты почему не спишь?

— Не могу заснуть, — замирает Эрик на пороге, отводя взгляд от меня.

Я понимаю, что он чувствует себя неловко. Всё ещё беспокоится о том, что вот так ворвался в нашу жизнь. Но в мою комнату он приходит уже не первый раз за эти дни. Думаю, ему комфортно в моём обществе. Спокойнее.

— Мне казалось, ты устал.

Сегодня он почти разобрал комнату, в которой завтра начнётся перестановка. Он работал весь день, даже когда трактир был полон посетителей. И это должно было вымотать его и заставить заснуть снов младенца. Но, видимо, не получается.

— Хочешь немного побыть со мной, пока я читаю?

Вместо ответа Эрик кивает и идёт к глубокому креслу, которое уже успел облюбовать. Там рядом с креслом на столике лежит книга, которую он начал читать. Я не стала убирать её после его последнего визита. Сама я забираюсь под одеяло в тонкой пижаме и тоже беру книгу. Комната погружается в комфортную тишину.

— Спасибо, — раздаётся едва различимый шёпот мужчины.

— Всегда пожалуйста.

Эрик большой и сильный. Он старше меня, но наши отношениях похожи на отношения старшей сестры и младшего брата. Наверное, это стало главной ошибкой. Я позволила ему проникнуть в моё сердце, как и всем остальным. Сделала очередную глупость.

— Если не помнишь, то и не нужно насильно заставлять себя вспомнить, — привлекаю его внимания. — Всё хорошо. Тебе необязательно говорить сейчас. Мы разберёмся со всем позже. Успокоимся, подумаем и решим, что делать дальше.

— Я и так знаю, что делать дальше, — он опускает взгляд на кристалл. — Ответ нашёлся сразу же, стоило коснуться его. Он вёл меня к тому важному, что я должен был отыскать — к тебе.

Его взгляд снова касается моей руки и кольца на пальце. Чёрт бы побрал это кольцо, о котором я снова почему-то забыла. Рука потянулась к украшению, но я не дотронулась до него.

Мимолётная мысль, что нельзя снимать кольцо, промелькнула и исчезла. И это была не мысль, а интуиция.

— Когда мы закончим, ты поймёшь, что всё было не зря, — Эрик делает шаг вперёд.

— Откуда ты знаешь? Как ты можешь что-то утверждать, если ещё утром сам ничего не знал?

— Я чувствую, что это правильно, — его голос звучит неожиданно твёрдо. — Я не мог прийти сюда без веской на то причины. А поняв, что мне нужна именно ты, понимаю, что причина не только веская, она… — он не находит слов. — Ты жизненно необходима.

— Кому? Тебе? Но я и так уже рядом с тобой. Я твой друг. Зачем это всё? — указываю на кристалл. — Зачем тебе куда-то меня уводить?

— Не мне, — поджимает Эрик губы. — Но… Я рад, что ты со мной. Ты мой друг. Настоящий друг. Ты спасла меня. Не бросила где-то за стенами города, позволила остаться в этом доме.

— Это тётя дала добро, — не собираюсь принимать чужие заслуги.

Эрик улыбается:

— Но мы знаем, кто на неё повлиял.

Мне нечего возразить. Да я вообще не хочу продолжать этот разговор. Мне хочется уйти. Сейчас, пока Эрик не в себе, мне лучше держаться от него подальше. Но просто так он уйти не даст. Куда мне простив человека, у которого наверняка за плечами военная подготовка. Пусть его мозг этого не помнит, но тело-то знает.

— Не делай глупостей, Тома, — просит мужчина.

— Я ничего не собираюсь делать, — бросаю короткие взгляды по сторонам.

— Поверь, мне уже известно, когда ты затеваешь какую-то игру, — тон его голоса становится снисходительным. — Как на прошлой неделе с сюрпризом на день рождения близнецов. Я видел блеск в твоих глазах.

Да. День рождения близнецов был. И мне захотелось сделать для них сюрприз, чтобы мальчишки запомнили праздник надолго. Не думала, что при обсуждении выглядела как-то по-особенному. Но, выходит, я многого за собой не замечаю. А вот Эрик оказался более внимательным.

— Я ничего не затеваю, — сжимаю кулаки. — Но мне всё равно не нравится твоё поведение. Мы закончим на этой ноте наш разговор и вернёмся к нему, когда…

— Нет, — Эрик опускает кристалл на стол рядом. — Мы не станем больше говорить. В этом нет смысла. Я сделаю то, что должен сделать. И когда всё закончится, тогда мы побеседуем.

Он делает шаг вперёд, а я отскакиваю назад. Оббегаю стол, который уже застелен белоснежной скатертью и сервирован столовыми приборами. Не хватает только салфеток, которые стопкой лежат на краю.

— Если ты сделаешь еще хоть шаг, я больше никогда не стану с тобой разговаривать, — предупреждаю мужчину. — Мы перестанем быть друзьями, — пытаюсь, чтобы голос звучал твёрдо и без надрыва. — Я не шучу. Не смей ко мне подходить, иначе мы будем врагами.

Эрик опирается на столешницу, сжимает её края пальцами и смотрит на меня исподлобья. И в этот раз мне становится страшно, но уже не от ситуации, а от мужчины передо мной. Его взгляд пробирает до мурашек. Наверное, именно так его видели торговцы на базаре, которые пялились на нас. Они видели то, что я игнорировала. Они видели опасность.

— Я не могу, — вижу, как напрягаются его руки. — Не могу пойти против приказа.

И в один миг он переворачивает стол. Раздаётся страшный грохот. Больше между нами нет преград. Пячусь, с каждым мгновением ощущая, как невидимая рука сжимается на моём горле.

— Прошу, Эрик, — стараюсь достучаться до мужчины. — Не знаю, о чём ты вспомнил, но это ошибка. Я не та, кто тебе нужна.

— У меня были сомнения, но, когда увидел кольцо, всё встало на места, — отрезает он. — Не сопротивляйся. Мне не хочется причинять тебе вред. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Мне уже больно, — оттягиваю ворот платья. — Больно от того, что ты предал меня.

Эрик замирает.

— Я не… — он ошарашен. — Я не предавал тебя! Я бы никогда не сделал этого! Сейчас мне просто надо выполнить приказ, а после мы снова будем друзьями. Как и прежде. Только позволь мне сделать всё быстро…

Он тянется ко мне рукой, и в тот же миг ему в голову прилетает тарелка. Бросаю взгляд в сторону и вижу Уолли. Мой помощник то исчезает, то снова появляется. Он не знает, что делать, поэтому его коротит.

Конечно, одна тарелка не выводит крепкого мужчину из строя. Эрик встряхивает волосами, и часть осколков падает на пол. По его виску стекает тонкая струйка крови, делая его еще более зловещим.

— Уолли!

Мой крик запоздал. Эрик успел выбросить руку в сторону и схватил малыша за шею. Как он только смог увидеть его?

— Не причиняй ему вреда! — прошу мужчину.

— Я не собираюсь никого обижать, но ты должна пойти со мной, — он протягивает мне руку. — Идём со мной, и никто не пострадает.

Уолли хватается за руку Эрика, но ничего не может сделать. Его лапки бесполезно бьются в воздухе. Моё сердце сжимается от боли.

— Я пойду с тобой, — всхлипываю. — Только отпусти его.

Эрик разжимает пальцы, и Уолли падает на пол. Малыш снова начинает мигать. Хочется броситься к нему, но вряд ли это Эрик позволит.

Я делаю шаг по к нему. Протягиваю руку, но не касаюсь. Меня толкают назад. Хватают, как котёнка за шкирку.

— Дурная девка! — слышу недовольный крик Зары. — Ты куда это удумала с ним идти?!