Глава 9
Дина
Я сидела на кухне и ждала, пока мама с Митькой проводят гостей. Изнутри меня трясло, но снаружи я как будто покрылась ледяной корочкой. Господи, Слава увидел Митьку. Его отец…. Мне кажется, что он понял, чей Митька сын. И я понимала, что Слава этого пока не осознавал. Или все же он как-то узнал правду и поэтому пришел?
- Ты как? – Мне на плечо опустилась мамина рука.
- А мне эти дяди понравились. Такие машинки крутые подарили! – Ребенок тоже забежал на кухню, чтобы убедиться, что его услышали. – А они еще придут?
- Я… не знаю. – Тихо ответила, усилием воли подавив всхлип.
Мама поставила передо мной стакан с водой, отчетливо пахнущий валерьянкой.
- Выпей. – Посоветовала она.
Я послушно опустошила весь стакан, так как в горле совершенно пересохло от волнения.
- Спасибо. – Кивнула.
- Мам, они тебе не понравились? Ты с ними не будешь дружить? – Митька тоже подошел ко мне и уткнулся носом в мою футболку.
Я грустно улыбнулась.
- Понравились. Я просто не знаю, захотят ли они дружить с нами. – Призналась честно.
- Конечно захотят. Ты же добрая и красивая! – Объявил ребенок и выбежал из кухни.
- Вячеслав с тебя глаз не сводил. – Мама тоже села за стол. – Действительно хороший парень.
- Хороший, - кивнула я. – Даже слишком.
Вечером, почитав Митьке сказку перед сном, я закрылась в своей спальне. И долго стояла у она, прижавшись лбом к холодному стеклу. Все же понял ли он, что у него есть сын? Что Слава сделает, когда осознает это? Даст ли он возможность объясниться перед ним? Скорее всего, нет.
В комнате что-то тренькнуло, и я пошла искать свой телефон, заброшенный куда-то впопыхах.
«Сладких снов! Скучаю». - Значилось в сообщении.
Я закрыла глаза и с облегчением выдохнула. Не понял? Не возненавидел…? Или что-то другое? Так, нужно собраться. Что-то я совсем расклеилась. У меня Митька, и мне нужно думать о нем в первую очередь. Сыну Слава понравился. Но примет ли его ребенок в качестве отца? Пришлось честно себе признаться, что не знаю ответа на этот вопрос. Сын у меня самодостаточный и обладает собственным мнением.
У кого бы ума занять, если у самой не хватает? Посмотрев на часы, поняла, что простояла у окна больше часа. И что придумала? Ничего.
Решительно напечатала сообщение и отправила его Маринке, надеясь, что та еще не спит. Не спала. Через минуту раздался звонок.
- Ты сейчас можешь ко мне приехать? Я Глеба Степановича отправлю. – В голосе подруги слышалось беспокойство.
- Не стоит. Я лучше на выходные в Усадьбу приеду. – Отказалась я от поездки. Нечего людей ночью гонять.
- Хорошо. – Марина приняла мою позицию. – Тогда рассказывай, как Слава на Митьку отреагировал. А то я изведусь вся.
- Не знаю. – Ответила я и коротко пересказала все события сегодняшнего дня.
Подруга слушала не перебивая, а потом выдала.
- Так я не поняла, Слава знает, что Митька его сын, или нет? – Я даже по телефону почувствовала, что она хмурится.
- Я не знаю. – Простонала с отчаянием. – Он после визита к нам написал, что скучает, и все.
- Мда…. Но Кожевин вроде бы никогда дураком не был. Раздолбаем да, а вот чтобы идиотом…. Митька ж как с него списан. – Маринка на секунду задумалась. – С другой стороны, если бы ты мне не сказала, от кого родила, я бы ни в жизнь на Славку не подумала. – Созналась она.
- Марин, он меня не простит. – У меня все же прорвался долго сдерживаемый всхлип.
- Да с чего ты это взяла, расскажи на милость? – Возмутилась она.
- Иван бы тебя простил за такое? – Спросила, не удержавшись.
- Конечно, простил. – Фыркнула она. – Он мне не прощает только влезание во всякие опасные для жизни истории. И то, поворчит, да перестанет. А дополнительного ребенка он бы мне всегда простил.
- Ты что снова беременна? – Подозрительно спросила я.
В трубке послышался усталый вздох.
- Издеваешься? Мне одной избалованной капризули хватает. Это Ваньку снова переклинило. Хочу, говорит, детей… штук пять. И это при том, что нам еще Тимка своего подбрасывает частенько. Элька-то учится. Да и пасынок тоже с упорством носорога учебники зубрит. Говорит, семью обеспечивать все равно придется, а у него нет ни шиша и ни гроша. – Она тихонько хихикнула.
- Мужик растет. – Я тоже фыркнула. – А как ты от Ванькиных непомерных амбиций-то отбиваешься?
- Сказала, что врачи рожать запретили хотя бы пару лет. Он вроде бы успокоился. – Беспечно отозвалась она. – Я вот что думаю, Дин. Расскажи все Славке. Он не дурак. Рано или поздно все вскроется, а так… он хоть знать будет и с сыном контакт налаживать. И расскажи, какая беременность сложная была. Как ты на сохранении два раза лежала. Как после скандала с отцом роды начались на полтора месяца раньше. Как мы с тобой ночей не спали, потому что Митька слабеньким был.
- Зачем ему это? – Удивилась я. – Зачем ему знать о моих проблемах?
- За пониманием. – Резко ответила она.
- Может быть, мне рассказать ему, что, скорее всего, я больше детей иметь не могу? И он от меня после этого совсем отстанет…! – Не удержалась я.
Черт! Снова сорвалась. Потерла лоб, стараясь успокоиться. Просто больно так внутри….
- Но шанс же есть. – Тихо проговорила подруга. – Врачи не поставили тебе полное бесплодие. Они просто рекомендовали тебе подлечить нервы и потом уже обследоваться.
- Да нет уже никаких нервов! – Я снова прислонилась к холодному стеклу. – Проблемы есть, а нервов нет.
- Не проблемы. Вопросы. И если ими заняться, то….
- То, что? Случится чудо? Никому из мужчин не нужна женщина с такими проблемами, как у меня. И Слава не исключение. – Горько заключила я. – Зачем ему все это? Кругом полно молодых и здоровых….
- Дин, ну что ты такое говоришь? – Недовольно перебила меня Маринка. – Дай ему самому решать, надо оно ему, или нет. И не хандри. Конец света не наступил.
Конец света наступает с завидной регулярностью. Но только для меня. Никто другой этого и не замечает.
Договорившись с подругой о встрече в выходные, я отправилась спать. Все же после разговора с Маринкой мне стало легче. Появилась надежда на то, что хуже не станет, если я поговорю обо всем со Славой. Не по телефону, конечно. Уверена, что в галерею он еще заглянет по делам. Тогда и….
На следующий день Кожевин в галерее так и не проявился. А позвонить ему у меня духу не хватило. Ну кто я такая, чтобы интересоваться, где его носит? Родня? Жена? Нет, я всего лишь мать его ребенка….
Кожевин не появился до конца недели. Лишь по вечерам писал короткое «скучаю». Я вся извелась, если честно. Даже Евгений пару раз подходил спросить все ли у меня хорошо. На третий раз пришлось швырнуть в него кисточкой, чтобы отстал. Шеф понял, но поставил Кристину, чтобы та присматривала за мной. Девушка светилась от счастья.
- …, а еще он мне белья неприличного накупил. – Слушала я краем уха, стараясь не поцарапать основу. – Я предложила ему самому это все носить, раз ему не нравится то, во что я одеваюсь. Так Женя сходил и соседке все унес….
- Соседке? – Вскинула я голову.
- Ну да. Ей пятьдесят шесть, и она какой-то там заслуженный педагог. А размер у нас примерно один. Так бедная женщина выхватила у Жени пакет и закрыла дверь перед его носом. А вчера пришла ко мне с тортиком, пока его где-то по работе носило. Мы с ней так душевно посидели…. – Крис звонко рассмеялась.
- А белье? – Нахмурилась я.
- Унесла в студенческое общежитие и отдала приезжим девушкам. Ух, те обрадовались. – Свозь смех выдавила она из себя.
- Евгений не обиделся? – Мне смешно почему-то не было. Более того, я представить ситуацию не могла, чтобы Слава мне что-то подарил, а я бы это кому-то другому отдала.
- Не обиделся. Знаешь, мне кажется, что ему интересно, когда ему отказывают. Ему адреналин нужен. Загадка. Чтобы он не знал, чем угодить…. – Задумчиво произнесла она.
- А если ему надоест загадки отгадывать? – Склонила я голову набок.
- Тогда главное не упустить этот момент и подстроиться под ситуацию. – Пожала она плечами.
Я вновь принялась за работу.
- Наверное, я на такие жертвы не способна. – Решила. – Мне бы жить тихо и спокойно.
- Просто тебе уверенности в себе не хватает. – Кристина пожала плечами. – Потому ты и ценишь надежность и стабильность. А нам с Женей страсти подавай.
- Страстей мне в жизни хватило. – Невесело усмехнулась я. – Не хочу больше.
В пятницу стоило мне выйти из галереи, как в поле зрения тут же попал Глеб, поджидающий меня. В машине уже сидел Митька, которого мужчина забрал из детского сада.
- А мама? – Я оглянулась на Глеба.
- Карина Дмитриевна отказалась ехать, сославшись на неважное самочувствие. – Ответил тот.
Ясно. Не захотела доставлять неудобство другим людям. Ну да ладно, привыкнет еще. Может быть, ее к моему психологу записать?
- А….
- Человека я приставил, не беспокойся. – Улыбнулся он.
Пришлось поверить. Но всю дорогу до Усадьбы я думала над тем, что маму тоже надо бы отправить на реабилитацию после стольких лет жизни с отцом. Почему жертвам домашних тиранов даже молоко за вредность не положено? Здоровье-то подорвано не меньше, чем на опасном производстве….
- Мам, смотри, какие елки! – Митька носом уперся в стекло.
Елки в элитном поселке были что надо. Голубые, припорошенные снегом и обвешанные разноцветными гирляндами они выглядели просто сказочно. Даже меня проняло.
Усадьба встретила нас величавым спокойствием и неброской красотой. И елки здесь были ничуть не хуже, просто слегка подсвеченные. А вот дорожки были украшены по краям. И даже несколько криво слепленных снеговиков охраняли крыльцо.
- Привет! – Маринка выбежала на крыльцо в одной футболке.
- Сдурела? Простынешь! – Возмутилась я.
- Ванька с мелкой все равно в тереме остался. Они там с Тимкой вдвоем детей дурному учат – жевать грызунки, а не собственные пальцы. Мой всяких прорезывателей купил штук двадцать. – Отмахнулась она и сгребла меня в объятия. – Ну ты, мать, совсем исхудала.
- Я не нарочно. – Попыталась улыбнуться, надеясь, что эта жалкая гримаса убедит подругу.
- Дин, может быть, снова на препараты? Ты же после курса лечения лучше себя чувствуешь. – Тихо посоветовала она, войдя в дом.
- После курса лечения я вообще ничего не чувствую. – Скривилась я. – Обойдусь без лекарств.
Маринка пристально вгляделась в мое лицо и кивнула.
- Просто помни, что ты не одна.
Я помнила.
Анастасия Семеновна, увидев нас, всплеснула руками и усадила за стол.
- Митенька-то как похудел, - ворковала она. – Ты, Диночка, тоже ешь. Кожа да кости. Работаешь, видать, много.
- Баба Настя, а к нам в гости мамины друзья приходили. У меня теперь такие машинки есть…. – Спас меня Митька от расспросов.
Меня под тихую лавочку Марина увела в свой кабинет.
- Рассказывай, что случилось. На тебе лица нет. – Усадила она меня в кресло.
- Слава уже несколько дней не появляется. – Пожаловалась я с обидой.
- Что, совсем? – Не поверила подруга.
- Да. Пишет только по вечерам, что скучает и все. – Я некрасиво шмыгнула носом.
Подруга задумалась минуты на три.
- Слушай, на Кожевина это совсем не похоже. Совсем и абсолютно. Это ты пропасть можешь по причине эмоциональной перегрузки, а у этого парня весьма крепкая нервная система. – Вынесла она вердикт. – Нам надо его найти.
- Как? – Я в отчаянии всплеснула руками.
- Позвони ему. – Тут же пришел очевидный совет.
Я напряглась.
- Не буду я ему звонить! – Ужаснулась я такой перспективе.
- Почему? – Не поняла Маринка.
Действительно, подруга у меня решительная, достать кого надо всегда сможет.
- А на каком основании?
- На основании того, что ты мать его сына. – Маринка была непреклонна.
- А он об этом знает? – У меня сердце начинало бешено колотиться при одной мысли о такой возможности.
Подруга вновь задумалась.
- Мда, проблема. – Вынесла она вердикт. – Давай его номер, я сама позвоню.
- Зачем? – Похлопала я глазами.
- Спрошу, где его носит и про выставку узнаю. Он же в галерее выставляться будет? – Она жестом потребовала телефон.
Пожав плечами, телефон я продиктовала. Вот только зря. Он оказался вне зоны действия сети. А как же он сообщения мне присылал?
Мы еще немного посидели в тишине, обдумывая ситуацию.
- Не нравится мне все это. – Вынесла вердикт подруга.
- Мне тоже. – Согласилась.
- Слушай, а его не могли наши мужики спугнуть. Ну, Ванька с Глебом. Вдруг напугали до смерти и из города выпнули? – Предположила она.
- Ему нельзя из города. – Встрепенулась я. – У него подписка о невыезде.
- Влип снова куда-то? – Она вновь взялась за телефон и включила громкую связь. – Вань, у меня к тебе вопрос.
-Не вздумай одна по лесу идти. Скажи, что хочешь вернуться, и я Глеба напрягу. – Послышался грозный голос на фоне детского визга.
- Дурак совсем? – Надулась Маринка. – Я про другое спросить хочу.
- Ути-пути, крошечка моя. Давай вот эту попробуем. Смотри, с вишенкой. – Принялся ворковать Исаев.
- Так! – Рявкнула Маринка. – Муж мой, или ты сейчас послушаешь меня, или неделю к мелкой ночью вставать не будешь. Усек?!?
- Злая ты. – Обиделся брутальный мужик. – Чего ты хотела узнать, любовь моя?
- Вы Славку из города выгнали? Быстро говори! – Кажется, подруга разошлась не на шутку.
В трубке послышался невнятный шорох.
- Кто такой Славка? – Проорал нервный мужской голос.
Приехали! Мы с Маринкой невесело переглянулись. Мужики - народ с очень хрупкой психикой и проблемной памятью.
- Митькин отец. – Проворчала она в трубку и прервав звонок, выключила телефон совсем. – Он здесь точно ни при чем. Иначе сразу бы начал юлить и прикидываться хорошим мальчиком.
- Псих он у тебя все-таки. – Поведала я подруге.
Маринка блаженно улыбнулась.
- Знаю. Но это мой личный псих. – Она вдруг посмотрела на меня с улыбкой. – Мы две дуры. Кто у нас может решить любую проблему?
Я задумалась.
- Если только Яну спросить. А она уж напряжет, кого надо. – Решила я.
- Именно. Дай-ка свой телефон. Сейчас я…, – она быстро нашла нужный номер. – Янка, это я. – Прокричала она в трубку. – Зачем звоню? Слушай, у нас тут один человек потерялся. Да…. Кожевин Вячеслав. Мой одногруппник. Да. Нужно узнать, в городе ли он. – Марина включила громкую связь.
- Хмм, Кожевин говоришь…. А не тот ли это художник, что у Евгения выставляется? – Янкин голос звучал крайне подозрительно.
- Тот! – Вскричали мы хором.
- Вы что, ничего не знаете? – Спросила Яна так, что мы дурами себя сейчас почувствовали.
- Что мы должны знать? – Напряженно спросила Маринка.
У меня внутри все похолодело.
- Так у него же суд в Москве проходит. Там куча журналистов и все про это писали. Вы газет совсем не читаете, что ли? И за новостями не следите? – Принялась она отчитывать нас.
- Суд? – Подруга растерянно смотрела на меня.
- Ну да. По поводу незаконного пересечения границы… два раза. – Она явно зачитывала сводку. – До двух лет лишения свободы. В соседней стране до восьми. Но, думаю, что дадут меньше….
- Ян…. – Мой голос дрожал. – А можно, его оправдают? Пожалуйста. Можно твой Баранов как-нибудь повлияет на это дело? Он же может. Пожалуйста.
- Дин, у него рецидив вообще-то. Ой, прокурор вообще шесть лет просит…. Он не первый раз по границам бегает. И чего человеку спокойно не живется? – Вздохнула она, щелкая мышкой. – А чего это вы им так заинтересовались?
- Он - Митькин отец. – Сдала меня Маринка.
Яна зависла на несколько секунд.
- Опупеть! Ну вы блин даете! Саш, - крикнула она, - собирайся. Тут человека спасать надо.
- Степаниду позови. Она не только всех спасет, но еще и трупы утилизирует так, что никто их не найдет. – Последовал ответ Баранова.
- Степанида тут не поможет. – Проворчала Яна. – Выбирай, или ты летишь в столицу, или я. Сам будешь сына грудью кормить. – В трубке раздалось невнятное ворчание. – Вот и хорошо. Не переживайте, вытащим мы вашего Кожевина. – Это уже нам.
- Спасибо, Ян. – Я снова шмыгнула носом.
- Спасибо потом скажешь. Надо же. У Митьки отец есть….
После звонка мы еще некоторое время отходили от полученной информации.
- Мда, Славку надо наручниками к батарее пристегивать, чтобы не шастал, где попало. – Маринка явно была под впечатлением. – А я-то думала, что это мне псих неадекватный в мужья достался.
- Слава мне не муж. – Задумчиво ответила я.
- Это ненадолго. «Мистер-кудряшка» лучший юрист, которого я знаю. Он Кожевина в два счета вытащит и домой вернет. А Славка совсем не дурак, чтобы тебя из рук выпустить. – Подруга хитро улыбалась.
- Главное сейчас помочь ему с возвращением домой, а там хоть трава не расти. – Все мои мысли сейчас были лишь об этом.
Следующие две недели для меня прошли, как на иголках. Я даже новый год как-то пропустила мимо своей нервной системы. Нет, я улыбалась, дарила подарки, готовила традиционные салаты, внимательно слушала восторженные реплики сына…. Но все это время я была не здесь. Баранов изредка появлялся в городе, но никакой информацией не делился. Сказал, что это военная тайна. Яна приказывала всем успокоиться и ждать, мама капала мне валерьянку, а Глеб все более обеспокоенно смотрел на меня. Женя, когда я появилась на работе, тоже.
- Так, если ты не прекратишь издеваться над собой, то я тебя бессрочный отпуск отправлю. – Заявился он ко мне в мастерскую на третий мой рабочий день.
- Почему? – Я аккуратно пыталась создать изгиб на материи скульптуры.
- Ты на себя в зеркало давно смотрела? – Прищурился он. – За последнее время ты потеряла в весе не меньше пяти килограмм, ходишь, как пьяная, отвечаешь невпопад. Если бы Яна не рассказала мне про ситуацию с Кожевиным, я бы решил, что ты на наркотики подсела. – Высказался он, наконец.
- Я не просила так беспокоиться обо мне. – Спокойно ответила и вернулась к работе.
Женя тяжело вздохнул и выругался.
- Дин, ты так себя в могилу сведешь. И когда твой Кожевин вернется, то спросит с нас всех, почему мы тебя не уберегли. Ты смерти моей хочешь?!? – Рявкнул он так, что мне пришлось оторваться от своей работы и удивленно на него посмотреть.
- Я выживу. Не беспокойся. Мне не впервой. – Ровно ответила.
- В общем, если дальше так пойдет, то я нажалуюсь Марине Генриховне и Яне Сергеевне. Пусть тебя в психушку складывают с этой твоей тонкой душевной организацией. Я не хочу смотреть на то, как ты себя гробишь. Ты когда в последний раз ела? – Пристал он ко мне.
Я напрягла память и…, к собственному удивлению, поняла, что не помню. Кажется, утром кофе выпила…. Или нет?
- Какое это имеет значение? – Все же отложила рабочий скальпель в сторону.
- Прямое. Ты сейчас, как большая девочка, пойдешь и пообедаешь! – Заявил он тоном, не терпящим возражений.
- Я не хочу. – Попыталась воспротивиться.
- О твоем хотении никто и не спрашивает. – Отрезал злой шеф. – Собирайся и идем в кафе.
- Же-ень…, - простонала я, но все же поднялась со своего места. И, к своему изумлению, пошатнулась. – Ой!
- Вот видишь, до чего ты себя довела. Одевайся. Сегодня пообедаешь со мной и Крис. – Грозным тоном сказал он, недобро сверкнув глазами.
Пришлось подчиниться. Наверное, Маринка права. Пора принимать соответствующие препараты. Или сначала к специалисту обратиться? Но ведь все врачи в один голос утверждают, что в первую очередь нужно убрать травмирующий фактор. А как его убрать, если он даже не рядом?
- Идем, - я подхватила сумочку и вышла из мастерской.
До холла мы шли под монотонное ворчание Евгения. Кристина нас уже ждала. Она смотрела на меня с таким же беспокойством, как и ее жених.
Улица встретила нас солнцем и морозом. Я даже остановилась, чтобы надышаться. Странно, зима в самом разгаре, а я вдруг только это поняла. А еще поняла, что к галерее сейчас подъезжает машина Глеба. Что он тут забыл? Он же должен был сегодня Янку куда-то везти…. Или я снова что-то напутала.
Женя тоже увидел машину и остановился, напряженно глядя на меня. Что опять не так-то?
Едва автомобиль остановился, как из салона выпрыгнул Кожевин с огромным букетом в руках. Улыбаясь, он направился в мою сторону. Мне даже пару раз пришлось моргнуть, так как глюки в моем состоянии вещь вполне возможная. А еще все так накренилось нехорошо….
- Дина…? – Услышала сквозь шум в ушах и поняла, что едва снова не упала в обморок. Только поддержавший Евгений не дал мне рухнуть в снег.
- Она, по-моему, несколько дней ничего не ела. – Сдал меня нехороший шеф.
- Что? – Меня аккуратно передали из рук в руки. – Почему?
- О тебе беспокоилась. – Проворчал приблизившийся Глеб.
- Так, ясно. У нее дома еда есть? – Он оглядел всех присутствующих.
Присутствующие пожали плечами. Ну да, откуда они про мой холодильник знают. Да и я сама про него не знаю. Мама в последнее время взяла приготовление пищи на себя….
Меня совсем подняли на руки и куда-то понесли.
- Довезешь? – Это Слава Глеба спросил.
- К тебе? – Тут же сориентировался водитель.
- Ко мне. – Кивнул Кожевин, забираясь в салон со мной на руках. – Потерпи родная. Сейчас приедем.
Всю дорогу я лежала на его руках. Хотя от первого шока отошла уже. Дурная у меня привычка при виде Славы в обмороки падать. Избавляться надо. А пока я уткнулась носом в его плечо и цеплялась пальцами за его одежду. Так не хотелось отпускать.
- Помочь? – Машина с мягким толчком остановилась.
- Сам донесу. Спасибо. – Отозвался Кожевин и меня действительно куда-то понесли.
Точно, вспомнила. Состояние измененного сознания это называется, когда галлюцинации становятся реальными. У меня такого еще не было, а вот у девочки, что вместе со мной лечилась….
- Пришли. – Пробормотал Слава, перехватил меня получше и постучал в дверь ногой.
Дверь отворилась примерно через минуту.
- Сын, ты….
- Некогда, пап. Грей суп. У нас тут истощение. – Распорядился мой носильщик и внес меня в квартиру.
- Я… домой…. – Попыталась что-то сказать я, но мысли путались.
- Глеб Митьку сегодня из садика заберет. Не беспокойся об этом. – Отозвался Слава и положил меня на кровать.
Ловко снял с меня ботинки, избавил от пальто, взялся за джинсы….
- Не надо. – Попыталась я перехватить его руки.
- Так тебе будет неудобно. – Не послушал он меня и все же стащил одежду.
После чуть подтянул меня на подушках, прикрыл одеялом и вышел из комнаты. Я на пару секунд прикрыла глаза. Устала я что-то. Совсем.
Когда все же нашла в себе силы поднять веки, то уставилась… на себя. Поморгала. Причудится же такое. На стене, прямо напротив кровати была нарисована я. Точнее, мое лицо. С родинкой на подбородке и небольшим шрамиком на брови. Все это было.
- Точно глюки…, - проворчала и попыталась уснуть.
Интересно, можно ли уснуть во сне?
- Обед готов. – Мне под голову легла рука. – Хорошая моя девочка, открой ротик. Вот так, а теперь глотай….
Я послушно съела первую ложку бульона. И вторую. На третьей даже глаза снова открыла. На пятой….
- Я наелась. – Попыталась отвернуть голову.
Ага, размечталась. Держали меня крепко и надежно.
- Давай еще пару ложек и спать. – Поступило предложение, когда я непокорно поджала губы.
Вздохнув, поняла, что никак мне не отделаться от настырного парня. Потому кивнула и съела еще две ложки.
- Все. – Пробормотала уже в полусне.
- Согласен.
Меня уложили поудобнее и позволили провалиться в тяжелую дрему. Лишь на уровне эфемерного ощущения я поняла, что за талию меня обнимают крепкие и надежные руки.