Глава 20

Закусила губу от счастья, обнимая его, но, вспомнив, что никуда не ходила и не знаю ничего точно, тихо проговорила:

– А я еще не проверялась и не могу конкретно сказать…

– Поверь, мы все можем, – довольно заверил Дорвонцев, а потом, убрав локон, выбившийся из прически, серьезным тоном добавил: – Мы ведь любим друг друга, а значит, все будет хорошо.

Даже застыла на месте, вновь и вновь повторяя про себя его слова, а потом выдохнула:

– Я… тоже тебя очень люблю, только не желала принимать правду. И прости, что не позвала с собой, что сомневалась.

– Вот. Тебе невероятно повезло, что я не стеснительный и наглый, и люблю свою красавицу, сразившую меня своими прекрасными и огромными глазами. Как только договорился с начальством, намекая, что уже четыре года нормально не отдыхал, отпустили, так что можем погостить, заодно поможем бабуле. Заметил, что тут много чего нужно подделать.

– Это да, – засмеялась, считая, что потом он будет не рад. Мужская сила во дворе, да и в доме очень нужна. Бабушка у меня гордая, лишний раз никого не попросит, сама, что сможет, то подделает, а чтобы просить – нет. Если только дядька забежит и увидит непорядки, поругается себе под нос и поможет, а так все стоит до лучших времен.

Счастливо прислонилась к мускулистой груди, обнимая за талию, отмечая, что изменилось его дыхание, как мужчина наклоняется…

Чудесный момент прервался веселой фразой:

– О, помощь какая в нашем полку!

Повернулась, как и Толик, сильнее сжав меня в своих объятьях, и увидев, что это Егор в серой футболке и в спортивных штанах в непонятных пятнах, счастливо проговорила:

– Толик, познакомься, Егор – друг детства.

Любимый мужчина отпустил меня и прошел вперед, протянув руку, четко выдавая:

– Дорвонцев Анатолий, будущий муж Наташи.

Покраснела от его слов, чувствуя себя неудобно, но в то же время не пугалась, откровенно радовалась.

– Сивольский Егор. Очень приятно. Просто друг и помощник. Здорово, что ты появился, а то такую красавицу преступление отпускать…

– Я здесь, так что красавица только моя, – усмехнулся Толик, подмигивая мне, отчего улыбнулась, в восторге, что он приехал. Удивительно, но в голову пришла мысль, что с ним как на вулкане, и в то же время волшебно и спокойно. Дорвонцев – потрясающий мужчина, и, главное, любит меня, как и я его.

– Отличный ответ! А теперь предлагаю приступать к важному, а то, чувствую, дождь лупанет. Как закончим, приглашаю к нам на шашлыки. У меня отец их замечательно готовит, а мясо уже маринуется. У нас маленький семейный праздник, но об этом потом.

Толик посмотрел на меня, лаская взглядом, а потом выдал:

– Если только потом, еще толком не познакомился с Евгенией Родионовной, поэтому, думаю, не обидитесь, если опоздаем.

– Понял. Правильно.

– Тогда не будем терять драгоценное время и приступим, – сказал Дорвонцев и, оказавшись около меня, обняв на секунду, схватил вилы, принимаясь за работу.

– Я тоже… – поспешно проговорила, но, отмечая возмущение в его глазах, поняла, что не судьба мне кидать сено.

– Нет, но будешь рядом, – серьезным тоном просветил мужчина, тут же с улыбкой добавляя: – А то пока я сеном занимаюсь, без женщины своей останусь.

Смутилась, и, замечая, как довольно улыбаются мужчины, усмехнулась. Надо же… как спелись.

Раз отказались от моей помощи, то принялась складывать колотые дрова в поленицу. Чуть позже пришла бабушка, прихрамывая, что обычно к вечеру у нее бывало, когда устанет, и позвала ужинать, но работники отказались, сказав, что пока не закончат, не придут.

Только через двадцать минут пошли за стол. Пока ужинали, похваливая вкусную еду хозяйки, мужчины решили, что париться нужно у Сивольских. Вроде как возникла важная цель – испробовать Толику настоящую русскую баню, какой во всей деревне нет. Друг детства двадцать минут посвятил ей, а потом побежал заказывать баньку отцу, только вот воду нужно было наносить. Поэтому мужчины отправились добывать, а именно таскать из колонки флягами, а мы с бабушкой остались одни.

Мыла посуду в тазу с горячей водой и ждала. Только поставила на клеенчатую скатерть две кружки, как услышала:

– Хороший мужчина! ТВОЙ МУЖЧИНА!

Улыбнулась и посмотрела на нее, ожидая продолжения, зная, что это только начало. Не зря Евгения Родионовна весь ужин за Толиком зорко наблюдала. Мне даже было неудобно, ведь Дорвонцев все заметил, в отличие от Егора, который, кроме разговоров о своей бане ничего не замечал. Но такой он всегда. Неугомонный и веселый. А мой мужчина ничего не оставляет без внимания, надежный и замечательный.

Тем временем бабушка давала круги по кухне и пальцем вверх тыкала, продолжая мысль:

– Так что ты не дури! Сразу видно, Дорвонцев путевый. Путевый! Как вот твой дед. Ох, золотой был мужик! А настойчивый какой, всех женихов выпроваживал, а мне прохода не давал. Твой тоже заботливый, и, вижу, что любит. Сразу с порога цветы старой бабке подарил, вот они, – перевела взгляд на белоснежные хризантемы в вазе, и вновь вернула внимание к бабушке, продолжающей говорить: – Заявил, что ты невеста его, а он уже соскучился, так что хоть в сарае, но придется постелить ему, никуда он отсюда не двинется. Да, и попросил инструменты кинуть, если увидит, что подделать надо, обязательно поможет. Предупредил, что всеядный… на всякий случай если решим покормить.

Не могла сдержать смеха и задрожала от хохота.

– А чего смеешься? Вот я сразу совсем ничего не поняла, но потом сразу смекнула, что с таким мужчиной моя внучка будет как за каменной стеной. Нет, Наташ, правда, не вздумай его прогнать, – проговорила она с волнением, дергая свой фартук дрожащими руками.

Отложила белую марлю, которой мыла посуду и подошла к бабушке. Обняла ее за плечи и убедительно проговорила:

– Бабуль, я так счастлива, что он здесь, поэтому не переживай. Все будет хорошо.

– Вот и правильно! Умница! Так и надо. Теперь я буду за тебя спокойна. И можно на тот свет…

– Бабушка! – с возмущением воскликнула я, не желая слушать такие разговоры.

– Ну, я так… немного. Как без этого? Но не думай, я туда не спешу. Правнуков хочу, а то у всех старых подруг уже есть, только у меня нет. Давайте свадебку, чтобы по-людски, а потом внуков.

Поцеловала в щеку и прошептала:

– Какая ты у меня замечательная!

Послышался шум, и мы замерли, ожидая гостей. В комнату вошел Толик. Немного вспотевший, но такой довольный. Он улыбнулся и выдал:

– Воду натаскали, немного взбодрились после вкусного ужина, – бабушка благодарно кивнула, а мой мужчина продолжал: – Теперь можно в баньку. Хотел попросить полотенце, если дадите.

– А то как же, дадим, – выдала Евгения Родионовна, поворачиваясь ко мне с просьбой: – Наташа, выбери там мягонькое Толику, и помоги собрать нужное.

Только решила идти, как тут же обратилась к ней:

– Бабушка, только не убирай здесь. Иди отдохни, и я буду спокойна. Сама все уберу. Ты за день устала.

– Поняла, ладно уж. Только ты Толику горячего чаю опосля приготовь, а то после бани без него нельзя. Никак нельзя! А лучше кваску холодного. Там… в летней кухне стоит на столе.

Кивнула и наблюдала, как она потихоньку идет по коридору, двигаясь к своей спальне. Устала, но держится. Моя бабушка!

– Обещаю, все сделаю. Ты, главное, отдохни. Ведь обычно в это время спишь. Там и наша банька еще с обеда теплая…

– Уже была там. Была. Давайте. Доброй ночи. И еще… я там… постельное белье Толику положила на диване. Так что теперь со спокойной душой пошла отдыхать, – сказала она и, дождавшись пожелания доброй ночи от Дорвонцева, который не растерялся, ушла в свою маленькую узкую спаленку, где стояла только кровать и тумба.

Прошла в квадратную крохотную комнату, где две ночи ночевала на диванчике. Открыла дверцу огромного шкафа и выбрала махровое полотенце. В коридоре накидала в пакет мыльно-рыльные бутыльки и только рванула в кухню, как налетела на Толика, перехватившего меня за талию своими огромными руками.

Мужчина нежно провел по волосам и хрипло проговорил:

– Как же я соскучился по своей беглянке…

После этих слов он нежно поцеловал, погружая в сладостный, потрясающий рай, каждым движением, лаской показывая свою любовь, которую принимала всем сердцем, отдавая себя, отчего не хотелось, чтобы это мгновение закончилось.

Восхитительный поцелуй вызвал бурю эмоций, оголяя страстные желания. Мужчина сильнее прижал к своему возбужденному телу, и я словно очнулась. Прикусила его губу и засмеялась.

Он отпустил меня и, подняв руки, извиняюще выдал:

– Хотел только поцеловать, но вот просто никогда не получается.

Счастливо вручила ему пакет и, украдкой посмотрев на дверь бабушкиной спальни, прошептала:

– Тебя ждут…

– А ты?

– А я посуду пошла мыть…

– И…

– А потом приду мыться одна! Только не нужно там кочегарить, чтобы я свалилась с верхней полки и задохнулась.

– Постараемся.

– Ничего вы не постараетесь, – весело сказала и, отмечая, что он задумывается, как сделать так, чтобы я все же помылась без того, чтобы там не упасть на деревянном полу, добавила: – Не переживай, я в нашей бане отлично ополоснусь, и подойду как раз на шашлыки, а вы еще несколько раз в чане с ледяной водой успеете искупаться.

Сколько счастья в его глазах было, что не удержалась и поцеловала, чувствуя, что наш поцелуй переходит в нечто большее. Теперь уже мужчина оторвался от меня, и, прислонившись лбом к моему, спросил:

– Так насколько мы тут?!

– На две недели, – сдерживая смех, ответила ему.

– Нужно пореже целоваться, чтобы я тебя не украл раньше времени в надежде побыть наедине.

Быстро поцеловала в губы и прошептала:

– Иди, пират, потом помогу тебе с похищением. Давай, а то меня посуда ждет, и бабушке мешаем спать.

Он сладко, но очень быстро накрыл мои губы своими и, прошептав, что любит, пошел с пакетом на выход, прихватив из своей сумки чистые вещи, а я продолжала стоять, завидуя самой себе.

***

Через два часа были в гостях у соседей. Мужчины уже попарились, покупались в чане и теперь жарили шашлыки. Вышла жена Егора, Алена, и познакомила с маленьким сыном, пухленьким красавцем, пускающим пузыри, которому сегодня было пол годика. Спустя время ее позвала свекровь, и она вручила мне своего малыша, попросив подержать, и мы с ним смотрели друг на друга огромными глазами, переживая: я о том, что не умею нянчиться с детьми, а он пытался понять, кто перед ним, хмуря лобик. Внезапно губка зашевелилась, задрожала, и малыш заплакал, отчего мое сердце подпрыгнуло, и я в панике зашептала:

– Тише-тише, маленький. Ну не плачь. Не знаю, как с тобой играть… Не плачь, пожалуйста.

Внезапно Гоша вдруг успокоился, как будто вовсе не плакал, чего я совсем не ожидала. Уже в следующую секунду поняла, почему, чувствуя, что позади меня Толик.

– Ты ему понравился, а я нет, – с досадой прошептала, переживая, что я что-то не так делаю, отмечая с каким удивлением ребенок смотрит на Дорвонцева.

– Не может быть такого! Ты у меня красавица, умница и невероятная женщина. Ты ему просто улыбнись.

– Ты же не улыбаешься, и он не плачет, – сказала, пытаясь понять, почему младенец заплакал, а потом успокоился.

– Ну, так пацан, чувствует, кто рядом, что не нужно плакать. А вот от вас нужны малышне улыбки и всякие развлекушки, чтобы знать, что они особенные.

Улыбнулась и тут же получила счастливую улыбку в ответ и звонкий смех карапуза.

– Он смеется, – с восхищением воскликнула я.

– Так я же говорил.

Хлопнула дверь и уже через секунду к нам подбежала Алена. Она забрала малыша и сказала, что скоро будет. Как уложит, так вернется к нам.

Наблюдая, как молодая мамочка уходит, почувствовала огромные руки на своей талии. Мужчина сильно прижал и спросил:

– Не замерзла?

– Нет, ты греешь, – с нежностью в сердце прошептала, чувствуя себя восхитительно. Было так спокойно и невероятно хорошо, что на секунду закрыла глаза, желая запомнить этот восхитительный момент.

– Немного посидим, а потом пойдем домой спать. Кстати, а где я буду спать? – лениво поинтересовался он, ласково поправляя локон.

– В зале, – весело проинформировала, на что услышала:

– А ты?

– В той комнатушке, где брала полотенце.

– А нельзя нам…

– Нельзя. Бабушка сказала тебе там постелить, – с улыбкой заявила, а потом еще немного понежилась в его объятьях, откинув голову на грудь, и призналась: – Но знай, что я очень-очень хочу просто лежать с тобой.

Он промолчал, только сильнее обнял, а потом вышла мама Егора и попросила помочь ей с продуктами. После того так Дорвонцев поцеловал меня, принялась носить все, что мне передавала Лидия Николаевна, в огромную беседку, восхищаясь тем, как быстро женщина приготовила столько еды. Гарниры, салаты, закуски. Еще женщина вручила мне нож, разделочную доску и помидоры с огурцами.

Справившись с поставленной задачей, красиво уложив на тарелочки, увидела Алену в джинсах и водолазке, бежавшую ко мне. Не успела она забежать в беседку, как выдохнула:

– Ну вот! Уложила Гошу. Моментально уснул. Сегодня в обед много спал, поэтому так долго бодровствовал, а так обычно в десять часов идет в ночь, и даже не просит еды. До утра. Но теперь уснул и можно поболтать, пока мужчины заняты.

– Нет, мы уже справились, родная. Ты долго очень, – проговорил позади нее Егор, целуя жену в щеку, гордо выдавая: – Так, ваши салаты и другое ненужное отодвигайте по сторонам, а в центр – мясо. Шикарное вышло, мы уже с Толяном попробовали.

Посмотрела на своего мужчину, идущего с еще одной партией шашлыков, и улыбнулась. Как я поняла, у них там два мангала, поэтому все работали. Подходя к нам, Дорвонцев предупредил:

– Антон Михайлович сказал, что проверит угли и сразу подойдет.

– Нужно маму позвать, – воскликнула Алена.

– Я уже иду, – поспешно проговорила Лидия Николаевна, вдруг глянув на меня, ойкнув и предложив: – А может Евгению Родионовну пригласить или кусочки мяса отнести? Она любит.

– Бабушка уже спит, – ответила я, радостно посматривая на лампочки в беседке, от которых лился такой яркий свет, что светло было, как днем. Вдохнула полной грудью воздух, распознавая запах дыма, жареного мяса, деревьев, травы, и счастливо улыбнулась.

– Тогда оставим, если любит! Как раз в новой партии я приметил мягонькие куски, – произнес полный мужчина, отец Егора, подходя ближе и присаживаясь на скамейку.

Было невероятно весело и тепло сидеть в такой замечательной душевной компании. Ужинали под веселые истории, прибаутки и анекдоты. Без них никак. Толик больше всех рассказывал, отчего слушала его с открытым ртом, с новой силой влюбляясь в своего мужчину. Невероятный. Алена тоже оказалась веселой и активной, такой я ее не знала. Женщина, оказывается, работала в детском саду воспитателем, поэтому забавные рассказы про детей звучали постоянно, вызывая смех всех присутствующих.

Домой отправились уже в час ночи. В зале, где посреди комнаты находился стол со стульями, справа телевизор на прямоугольной тумбе, а в углу – зеркало-трюмо, и с другой стороны два кресла и диван, где постелили Толику, было прохладно.

Мужчина с искренним сожалением посмотрел на свою постель и вздохнул, а потом развел руками и сказал, что жаль, но ничего не поделать. После долгого поцелуя, переходящего в откровенный и страстный, мы решили, что лучше успокоиться и… пойти спать.

Лежала с улыбкой на губах, радуясь, что он здесь. Не передать словами моих восторгов. Не хотела ни о чем думать, считала, что пришло мое время быть счастливой женщиной. Отчаянно нуждалась в любви и заботе, хотела любить и быть любимой с человеком, с которым вдвое чаще бьется мое сердце. Столько эмоций бушевало во мне, вырываясь наружу, что не было покоя, и я только возилась, слыша, что и мужчине моему не спится.

Уже под утро увидела тень у двери. Дорвонцев прошел ко мне и присел на маленький диванчик, отчего стало совсем мало места. Села, радуясь тому, как он быстро меня притянул к себе, и услышала:

– Слушай, Наташ, я уже две ночи не сплю. Не порядок. Если твоя бабушка против, то распишемся утром, только вот не могу я один. Мысли сразу плохие и не спится.

Обняла его и прошептала:

– И мне…

Он нежно поцеловал и довольно заявил:

– Вот, сразу и спать захотелось.

– Ага, только давай разложим диванчик, что в зале, чтобы и я смогла уснуть.

– Так он еще и раскладывается? – с восторгом переспросил мужчина. – Какой хороший старый диванчик! Я мигом.

Прошли в зал, и Дорвонцев принялся за работу, справившись за несколько секунд. Я расстелила простынь, кинула подушку и сказала:

– Можно ложиться, только осторожно, он скрепит. Ой, забыла одеяло и подушку. Принеси.

Я уже лежала, когда он заявился с подушкой, но без одеяла.

– Толь, ты забыл…

– Ничего я не забыл, – пробурчал он, укладываясь рядом. – Только под одним теплее.

Нагло заявив, Дорвонцев сгреб меня в охапку, и после страстного поцелуя прошептал:

– Наконец-то! Все, теперь только так.

– Согласна! – весело ответила и положила голову ему на грудь, чувствуя, что засыпаю. Улыбнулась, радуясь, что в моей жизни встретился Анатолий и, наплевав на мои страхи и пожелания, решил помочь.

«Мой мужчина по-другому не умеет!» – счастливо подумала и провалилась в сладкий сон.