Глава 8

Стояла под душем, стараясь привести себя в норму. Совсем не спала.

Рано утром, когда мужчина вырубился, и я отошла от невероятных ощущений, не могла уснуть, чувствуя, как внутри гложет от непонятного предчувствия. Налюбовавшись обнаженным мужчиной, спавшего на животе, пытающегося во сне меня заграбастать в объятья, улыбнулась и поднялась, подсунув ему под руку одеяло.

Нашла в шкаф-купе его футболку и натянула, надеясь, что он не будет против, и направилась в кухню.

Салаты и еду, как оказалось, Милана убрала в холодильник, перед тем как быстро уйти, а посуда осталась на столе. Поэтому мыла, убирала с улыбкой на губах, испытывая стыд, что так неудобно получилось перед четой Смирновых. Но Толик заверил, чтобы не беспокоилась, они и не такое вытворяли, очень понятливые в этом плане.

Удивительно, но Дорвонцев не только замечательный мужчина, но и невероятный страстный любовник. Он всю ночь сводил с ума, вновь и вновь врываясь в мое тело, даруя наслаждение. И каждый раз я покорялась, принимая его, доверяя, готовая отдать все, что он хотел получить. Столько нежности, страсти и безумства. Я даже забыла, что такое может быть. Да и не было такого.

До Александра встречалась с несколькими мужчинами, но чтобы испытывать настоящий оргазм, никогда. Неприятная пародия на страсть. Простая физиология именно для меня. Даже смирилась, считая, что проблема во мне. Фригидная. Поверила, что для меня это норма. Возможно, поэтому я не могла долго встречаться. Зачем серьезные отношения, если в постели я чувствовала себя бракованной, неспособной полностью расслабиться. Бывало нечто похожее, но совсем другое. Партнерам, естественно, было хорошо и они спокойно относились, что женщина не получает удовлетворения.

Про мужа совсем не хотелось говорить. С первой нашей встречи он вызывал у меня неприязнь. Какое там возбуждение?! Нет. Такого не было. А потом… связь с ним представляла ужас, когда тело начинало дрожать, стоило только мне увидеть его ядовитую ухмылку. Терпеть я никогда не могла, да и нет во мне этого спокойствия, поэтому сопротивлялась, а ему нравилось. Потом поняла, что легче молчать… Ломала себя, чтобы он не получал такого удовольствия, когда дралась, пытаясь спастись.

Ничтожество.

Как же я ненавидела его. Так сильно, как хочу жить.

Выключила душ и тщательно вытерлась полотенцем. Волосы были мокрыми, так как фена не оказалось. Через пять минут, когда оделась в тут же футболку, вышла и встретилась с хищным взглядом Анатолия, стоявшего у стены, сложившего руки на груди в ожидающей позе.

Черные волосы взъерошены, лицо немного помято, но это делало его таким простым, домашним, что невольно улыбнулась.

Облизнула губы и выдохнула:

– Доброе утро.

– Доброе… – лениво выдал он, осматривая меня внимательным взглядом: – Если не собралась сбегать…

– А если собралась? – с улыбкой поинтересовалась, сдерживая порыв, притронуться к его взъерошенным волосам, к мускулистой груди. Мужчина стоял только в одних спортивных штанах с босыми ногами.

– Тогда постараюсь сделать все, чтобы не ушла, – пообещал, отталкиваясь от стены, словно грациозная пантера, двигаясь ко мне, хватая за руку, притягивая к себе. Сжал мои плечи огромными ладонями и проговорил: – А если не поможет, тогда закину на плечо и…

– В пещеру? – закусив губу, прошептала я, пальчиками дотрагиваясь до торса, отчего он мгновенно выдохнул, а тело окаменело.

– Ну, я же не древний человек, и уверен, моя квартира лучше, да и условия приемлемые, – хрипло сказал он, ласково проводя руками по спине. – Предлагаю переехать ко мне.

Не подала виду, как напугали его слова. Зачем? Хотя самой хотелось убежать. Смотрела в его спокойные глаза, но в то же время ожидающие, и прошептала:

– Мне кажется, не стоит так резко… – выдала, не желая думать о возможности наших отношений.

– Может и так, но мне уже надоели все раскачивания и проверки, и хочу большего… с той, что понравилась, как только увидел. И еще, я никому таких предложений не делал, – немного резко проговорил он.

Попыталась отступить, понимая, что разговор идет в неправильном направлении. Если бы я была свободной, и меня не преследовал мужчина, которому плевать на всех, кроме своих желаний, готовый переступить через любого, бросив умирать, я была польщена и счастлива, надеясь на лучшее. Ведь Толик мне нравится. Но я… замужем за подонком, уничтожающим чужие жизни с улыбкой на устах. Я не имею право подвергать опасности его, как и любого другого человека, если решусь сблизиться. Я итак позволила себе слишком много.

Отмечая мое бегство, мужчина с ухмылкой притянул ближе и категорично отчеканил:

– Наташ, не бойся меня.

– Я… не хочу… Это только секс… и он ничего не меняет, – произнесла, отмечая, как его глаза потемнели и все черты заострились. Мужчина прищурился, словно хищник перед нападением, поспешно выдала: – Я замужем и…

– Почему не разведешься? – грубо поинтересовался Анатолий, внимательно наблюдая за каждым моим движением, мимикой, вздохом.

Мгновенно по телу прошел ледяной холод, тошнота подступила к горлу. Как у сильных мужчин все просто… Сжала руки в кулаки и, посмотрев на Толика, честно призналась:

– Он… не согласен.

– Это не проблема, если детей нет, – заявил Дорвонцев, поднимая бровь, ожидая услышать ответ на свой вопрос.

Выдохнула, стараясь ни о чем не думать, и еле слышно проговорила:

– Нет, детей нет. И я…

Внезапно послышалась пиликающая мелодия, усиливающаяся с каждой секундой. На мгновение замерли, а потом одновременно посмотрели на стену, где висел стационарный телефон в виде трубки на подставке.

– С работы, – резко проговорил Анатолий, мгновенно превращаясь из заботливого и доброго в сосредоточенного, жесткого мужчину. – Дай мне минуту.

Сказал и отошел от меня, резко сняв трубку, поздоровавшись, продолжая стоять на месте, изредка выдавая слова.

Не стала слушать, и пошла в кухню, решив накормить мужчину, прежде чем он отправится на работу. На часах – шесть утра. Успеет позавтракать, а потом уже поедет.

А вот что мне делать?

Гнетущие мысли не давала покоя. Это сейчас все хорошо, когда в сильных объятиях в его доме, а поднимусь к себе, и все – мои страхи вновь начнут душить меня.

Еще… не было покоя, понимая, что пропала записная книжка. И что странно, ведь я ее положила туда только тогда, когда все перебрала и вновь сложила. А кинулась, что ее нет, сегодня в обед, когда нужно было посмотреть номер сестры Насти. Притом я выходила только один раз – утром, чтобы купить булочек в магазине. Меня не было полчаса. Дома было все идеально: ни запахов, ни следов. Хотя какие запахи, когда я все окна открыла, чтобы проветрить квартиру?!

Вздохнула и включила чайник, тут же приблизившись к столу, поглядывая в окно. Недолго спокойно стояла, всматриваясь в темные тучи, в полной уверенности, что сегодня будет ужасная погода, как вдруг почувствовала теплые руки на талии, жадно сжимающие, что не было сомнений, что этот мужчина считает вправе так меня обнимать. И важно то, что сейчас меня это совсем не настораживало. Я была довольна.

– Сегодня буду очень поздно, – страстно выдал он мне в волосы.

– Все так плохо? – прошептала, чувствуя его губы на своей шее, ощущая, как внизу живота появляется томление, желание вновь ощутить этого мужчину в себе.

– Как обычно, – выдохнул он, тут же спрашивая: – Останешься сегодня у меня? Хотя бы этот день и ночь, чтобы я знал, что с тобой все хорошо.

Повернулась к нему, проводя по рельефным мышцам, смотря в глаза, а потом закусила губу, не зная, как реагировать, но отчаянно желая позволить себе маленькое счастье. Выдохнула и прошептала:

– Когда приедешь с работы… заберешь… меня.

Мужчина шикарно улыбнулся, что не было сомнений в том, что он действительно этого хочет, на что я тут же грозно, насколько могла, предупредила:

– На один день!

Он кивнул, хищно щурясь, на что нахмурилась, даже боясь думать, какие в его голове бродят мысли.

– И ты мне нормально все расскажешь? Все как есть! – нагло потребовал он, лаская ягодицы, подтягивая к себе, давая ощутить свое возбуждение.

Терялась в мыслях, поэтому лишь смогла кивнуть. Мгновение и я оказалась на столе с разведенными ногами Мужчина довольно улыбнулся и, стянув футболку с моего тела, откидывая на стул, грозно пообещал:

– Учти, сбежишь – найду! Ты мне обещала.

– Добрый диктатор, – выдохнула, дергая его за плечи на себя, целуя в мягкие губы, дразня, встречаясь с наглым языком, с наслаждением играя в дерзкие игры, пока не почувствовала его член на входе в лоно.

– Черт, мне нравится, что ты без трусиков. Это ужасно возбуждает, – выдохнул он, начиная медленно входить, отчего закрыла глаза, чувствуя его очень сильно, и, возможно, больно, что неудивительно после наших ночных игр.

Не могла ничего сказать, ощущая, как входит во всю длину, не прерывая зрительного контакта, когда была напряжена, пусть и возбуждена.

– Расслабься и привыкай, – выдохнул он и сделал толчок, отчего всхлипнула, чувствуя, как он выше приподнимает бедра, тут же покидая и вновь врываясь.

Не могла сдержать крика, когда он оказался так глубоко, что я ощущала себя полностью пронизанной им. Мужчина так нежно поцеловал и, замечая, что меня потрясывает, медленно опустил на стол и начал осторожно двигаться, наблюдая за моей реакцией.

Уже через мгновение, я сходила с ума от потрясающих ощущений, издавая непонятные звуки, не контролируя себя, умоляя двигаться сильнее. Я окончательно потеряла связь с сознанием, всецело погружаясь в невероятный восторг.

Безумие. Чистое, сладкое, на грани боли и оргазма, и с каждой секундой я умирала и вновь возрождалась, желая одного… освобождения.

Легкая поражающая волна, и я задрожала, получая долгожданное неимоверное наслаждение. Это было шикарно. Так шикарно, что я готова была проводить так каждое утро. Волшебное утро!

Улыбалась неизвестно чему, приходя в себя, когда поняла, что мне уже помогли подняться. Перед глазами все плыло, но тихие слова я услышала:

– Сладкая моя красавица.

Глупо улыбнулась, и прошептала:

– Это было прекрасно!

– Согласен, только вот я именно сейчас понял, ты совсем не спала, да еще я…

– Все отлично, – заверила, не желая, чтобы он жалел, что соблазнил, ведь я ни капельки не испытывала таких неправильных мыслей.

– Может, не пойдешь на работу? Отдохнешь, выспишься? – не унимался Дорвонцев, отчего засмеялась, держась руками за его мощную грудь, совсем не стесняясь, что мы голые в кухне на столе, где употребляют пищу. Еще ни разу в жизни я так не осквернила кухню. Но какое наслаждение, что грех не попробовать и привыкнуть!

Прикусила губу и довольно выдала:

– Заманчивое предложение. Только ты сейчас обязательно поешь! Я тебе омлет сейчас приготовлю или бекон с яйцами.

– Нет! Я доем твои тарталетки!

– Боже, утром? Как ты безжалостен к желудку!

Толик коварно прищурился, и весело добавил:

– Да, и еще крепкий кофе! Мне очень нужно. Но… я все организую сам, а ты сидишь рядом со мной и отдыхаешь.

– Договорились, но после душа, – предложила, не переставая руками водить по его груди.

– Понял. Сейчас все будет, – счастливо сказал он, и, подхватив на руки, понес в комнату, ласково целуя в шею, настолько щекотно, что стала визжать, слыша, что он – злой Серый Волк и желает съесть Красную Шапочку.

Так по-детски, но невероятно здорово…

***

Проводив Дорвонцева до лифта, довольная я пошла к себе. Мужчина не желал, чтобы я сегодня куда-то ходила, хотел, чтобы осталась у него. Заверив, что вечером обязательно, а пока нужно собраться на работу, мы решили все вопросы оставить до новой встречи. Страстно меня поцеловав, Толик обещал позвонить, как только освободится. Сегодня у него намечался тяжелый день.

Ступая по ступенькам, светилась от радости. Столько невероятных эмоций на душе, что даже не могла поверить, что это происходит со мной. И действительно, почему бы и нет?! Неужели я не могу позволить себе капельку счастья, после всего, что пережила? Могу!

Если мне нравится быть с ним, когда в постели замечательно, даже волшебно, и я считаю его невероятным мужчиной, то почему должна отказываться?! И к тому же… Толик сам хочет мне помочь, и я… готова принять его помощь.

Даже не понимала, как все так быстро случилось? Наверное, ничего никогда не было, если бы не судьба и не настойчивый характер мужчины. Это пугает, и одновременно вызывает восхищение!

Открыла дверь и прошла вперед. Только хотела снять босоножки, ведь я в той же самой одежде, которую вчера выбрала для вечера, застыла на месте. В голове мгновенно проскользнула мысль, что я очень быстро открыла замок. А раньше приходилось несколько раз пытаться.

Сердце остановилось и сделало толчок, сжимая все внутренности до боли. Вдохнула воздух, улавливая резкий парфюм с мерзким запахом пота, и поняла, что ОН здесь.

– Ну, здравствуй, жена. Как я понимаю, наеблась и явилась отмываться? – раздалось позади меня, на что медленно обернулась, наблюдая мужа с перекошенным от ярости лицом, с ужасным шрамом на щеке. Он стоял за дверью во всем черном: джинсы, куртка, и крутил в руках охотничий нож.

Продолжала стоять, стараясь дышать и не шевелиться, пока не приду в себя от шока и ужаса, зная, что как только сделаю шаг, в нем проснется настоящий дьявол.

Мужчина с презрением посмотрел на любимую игрушку, которым любил кромсать свое тело, в отличие от лица оно было безобразно, и, сморщившись, проговорил:

– Да, думаю, в этот раз пришла твоя очередь, но только после того, как я сам… справлюсь с тобой, – замечая мой ужас, свирепо оскалился, показывая идеальные белые зубы, ехидно добавляя: – Ты это любишь, женушка. Видно, забыла… Но ничего… Я напомню.

Бросила сумку и громко закричала, резко дергаясь к старинному комоду, по правую сторону от меня, и хватая старую вазу, швыряя в него, мгновенно срываясь в зал, где есть дверь, чтобы успеть запереться.

Но мечтам не суждено было сбыться, да и глупо надеяться… Пробежала четыре шага и почувствовала удар в спину, отчего споткнулась и с грохотом свалилась на середине комнаты.

Только попыталась встать, как сильные руки обхватили шею, с улыбкой на устах сдавливая. Яростно дергалась, пытаясь сделать хоть что-то, но тщетно.

– Сука, мало я тебя наказывал! Нужно было ломать… Ломать и ломать! Шлюха! Грязная сука! Как ты посмела так унизить меня! Меня! Паскуда.

Задыхалась, уже не столь сильно дергаясь, чувствуя, что не могу бороться, сознание уплывало, как вдруг он отпустил. Не могла надышаться, пользуясь подаренной передышкой, зная, что это ненадолго. Спустя мгновение ударил лбом о пол и, приподняв за волосы, закричал мне в ухо, брызгая слюной:

– Я его, эту сучару ментовскую, ночью, как собаку прирежу. Поняла? Поняла, шлюшка?! Потому что он трахал тебя! И ты тому виной! И плевать, какой он там крутой. Я в спину, чтобы уж точно! На куски распилю и разбросаю по всем этажам, а потом тебя проведу по каждому, рассказывая о том, как я его кромсал. Ну а потом займусь тобой, мразью, посмевшей поднять на меня руку и оставить шрам на моем идеальном лице…

Он кричал, ударяя по спине, хватая за волосы, с яростью выдирая их, отчего на мгновение потерялась, чувствуя только одну боль. В какой-то момент желание жить пересилило все, и я лихорадочно пыталась побороть эмоции, страх, а потом… когда почувствовала его руки на своих бедрах, что окончательно привело в чувство, мгновенно дернулась к железной кровати, вспоминая, что там кирпичи. Но они у стены.

Почти достала, как вдруг он в бешенстве зарычал, словно раненый зверь, кулаком ударяя по ноге, дергая на себя, вытаскивая меня. Закричала, через силу делая рывок телом, ударяя кистью о кирпичи, сбивая один, вскрикивая, еще сильнее барахтая ногами. Через адскую боль схватила кирпич, сдаваясь ему, надеясь, что я воспользуюсь своим единственным шансом.

Прижала голову к полу, а руками схватилась за железную ножку, чтобы отвлечь внимание от своей защиты, оставленной рядом, но чуть с краю. Я была уверена, что он не перевернет меня лицом к себе. Нет, только в редких случаях… он мог смотреть на меня, доказывая правоту.

– Сука! Я не позволял уходить! Не позволял прятаться. Так послушные жены не делают! Не делают! И теперь ты будешь наказана! – кричал он, когда вытащил, ударяя по голове, но я лишь всхлипывала, дрожа всем телом, стараясь не дергаться, чтобы он не отшвырнул в другое место.

Мне нужно быть здесь… Только вот я не представляла, как буду защищаться такой громадиной…

Раздался смех. Жуткий, противный, пробирающий до костей. Лутриков успокоился, что означало не самое доброе для меня из всего, что он мог сделать.

– Правильно! Умная девочка! Знаешь свое место и значение, – довольно сказал он, дергая за бедра, поднимая и, ударяя по ягодицам. Послышалась возня, но я понимала, что не смогу ударить кирпичом в таком положении, ведь он сразу перехватит, поэтому с силой сжала руками ножку кровати, закрыла глаза и громко выкрикнула:

– Ты псих! Больной! Ненормальный! Сумасшедший! Тебя нужно закрыть в палате и оставить одного!

Тело содрогнулось от предстоящего ужаса. Я знала, что делала. Я подписала себе приговор на избиение, чтобы спастись от насилия…

Александр резко развернул меня, уничтожая ядовитым взглядом темно-зеленых глаз, и со всем силы ударил кулаком по лицу, отчего вскрикнула, двигаясь в сторону, ощущая кровь во рту, сглатывая, тут же выдавливая:

– Ничтожество, которое все ненавидят. Твое место в психушке. Ненавижу тебя! Чтобы ты сдох!

Раздался громкий рев. Безумный, хрипящий, сопровождающийся тяжелым дыханием. Он вновь ударил в лицо, а потом он вцепился мне в волосы, в истерике выкрикивая:

– Я не больной! Не больной! Не больной. Я нормальный! Сука, ты слышишь меня?! Я не больной! Нормальный. Я нормальный!

Было адски больно, но я выжидала, похожая на помешанную, ожидая того, что он наклонит голову, когда…

Мужчина резко подался вперед и с яростью накинулся на мои кровавые губы, целуя в больной страсти, трогая меня везде, что вызывало тошноту…

Моя рука потянулась к кровати… Сердце стучало с огромной скоростью… еще немного…

Схватила кирпич и ударила в голову, отчего мужчина зарычал и приподнялся, и я тут же врезала еще раз, дрожа всем телом, всхлипывая, когда он повалился на меня.

Закричала. Громко, страшно, отбрасывая его от себя, отползая от этого подонка, дергаясь к выходу, постоянно поворачиваясь, чтобы знать, когда очнется, надеясь скрыться.

«Моя сумочка. Сумочка… Я смогу… Смогу уйти…»

Когда оказалась у входа, поднялась на дрожащих ногах, вспоминая, что уже так раз было… Напоминая себе, что эта больная тварь невероятно живучее существо, и оно не успокоится, пока не превратит меня в сломленное ничтожество.

Последний раз посмотрела на лежащего мужчину, замечая кровь на его голове, и резко подалась вперед. Почувствовав жгучую боль в ноге, чуть не упала. Схватилась за ручку двери ванной комнаты и повисла, понимая, что не в силах бежать.

Сумка лежала на полу, как я ее и бросила, когда увидела гостя. Всегда с собой ношу, не зная, чего ожидать в следующее мгновение. Поэтому схватила ее и рванула вперед, прихрамывая, на лестнице держась за перила.

Кое-как спустилась до девятого этажа и, глянув на дверь Дорвонцева, прокляла себя, что не взяла ключи. Закусив ладонь, кинулась к лифту, понимая, что не смогу спуститься самостоятельно… это займет очень много времени.

Дверь лифта открылась, и тут же услышала, как со всем силы хлопнула дверь на моем этаже. Ввалилась в лифт, прилипая к панели, несколько раз тыкая конку первого этажа, чувствуя, что уже на пределе.

Послышались шаги, и я в ужасе приготовилась увидеть ЕГО, как дверь закрылась, и я поехала вниз, тяжело дыша, закрывая лицо ладонями, громко рыдая.