Алиса 14.

- Алиса Игоревна, я понимаю особенность вашей ситуации, - немолодой, щуплый мужчина в сером костюме глубоко вздыхает, - Но обойти закон в предлагаемых обстоятельствах мы с вами не сможем. Права детей, сирот и стариков по вопросам жилплощади система защищает маниакально. Да, даже если мы с вами это запустим, ни один адекватный покупатель не будет вступать в сделку, которую можно оспорить впоследствии. У вашей бабушки нет другого жилья, и она прописана в квартире. Сама не может принимать участие в сделке, - захлопывает папку с документами и встаёт со своего места, показывая, что наш разговор окончен, - Мне правда жаль, но я бессилен. Вы не сможете продать квартиру.

В сотый раз прокручиваю у себя в голове разговор с нотариусом, разбившим мою последнюю надежду получить деньги быстро. Придётся звонить Кате и Марго, знаю, что их мужья никогда и никому не дают деньги в долг, но я должна попробовать, я же не ради бизнеса или забавы... Достаю из сумки ключи, роняю их, поднимаю грязными, а потом ещё долго не могу из-за этого открыть магнитный замок домофона.

- Алиса? - оборачиваюсь на звук женского голоса за спиной.

В пяти шагах от меня стоит немолодая, но очень красивая женщина. Аккуратное шерстяное пальто белого цвета по «тонкой» фигуре, чёрные ботильоны и чёрные шёлковые, распущенные по плечам волосы притягивают мое внимание. Фокусирую взгляд на ее лице, и мои руки начинают трястись крупной дрожью. Не может быть! Этого не может быть! Хватаюсь рукой за дверь, чтобы не упасть в грязь. Это не может быть ОНА!

- Здравствуй, доченька...- ее голос срывается. Женщина делает два шага ко мне, но видя мой шок, замирает. Прижимает руки к груди и тихо шепчет:

- Толко не прогоняй меня, выслушай пожалуйста...Алисааа... - она выдыхает последнее слово со стоном боли, видя, как я отворачиваюсь от неё и собираюсь зайти в прдъезд.

- Я вас не знаю! И знакомиться не имею ни малейшего желания! - она догоняет меня на пороге, цепляется руками в мой локоть, падает на колени и начинает рыдать.

- Постой, просто постой со мной ещё секундочку. Я хочу подышать твоим запахом, хочу запомнить его, - поднимает на меня синие, точно такие же, как у меня глаза полные слез, - А потом я уйду, если ты скажешь..., - она сжимает холодными пальцами мою ладонь, гладит ее, а я забываю, как дышать.

Обида маленькой брошенной девочки рвёт меня, расщепляет на атомы, я хочу коснуться женщины, которую столько лет считала погибшей, но не могу. Конечности наливаются свинцом, веки тяжелеют и я лечу в какую-то темную пропасть. Зазеркалье? Кроличья нора? Мне бы кусочек кремового торта, чтобы уменьшиться, стать невидимой. Я буду жить в шкатулке с украшениями, качаться на качелях из нитки жемчуга, выйду замуж за прекрасного принца и улечу с ним в далекую страну...

- Алиса! О, Господи! Детка, приди, пожалуйста, в себя! - я лежу на диване в гостиной. Перед моим носом большой кусок ваты с резким запахом, от которого хочется чихать.

- Аапчхи!

- Ну слава Богу! - рядом со мной мама. Мне не приснилось. Она заплаканная и бледная. Хочу встать, но голову ещё кружит, поэтому, просто отворачиваюсь от неё лицом к спинке дивана и снова прикрываю глаза.

- Я не уйду, Алиса, - в дрожащем голосе решительность, - Хоть ты и перенервничала от встречи, я обязана рассказать тебе всю правду. Второго шанса у меня может не быть, - она кладёт руку на мое плечо и делает глубокий вдох, - Я очень любила тебя, доченька, и люблю. Мое сердце разорвалось на части в тот день, когда тебе исполнилось полтора года, а нам с твоей бабушкой сообщили, что твой отец серьезно заболел в экспедиции. Мне пришлось уехать к нему. Я звонила, как только могла скопить нужную сумму на международный звонок. Отцу становилось хуже, он вытягивал из меня все силы, мне приходилось работать в порту, чтобы обеспечивать его лекарствами... Через три года его не стало. К моему облегчению, чего уж греха таить. Но на обратный билет домой мне ещё нужно было заработать. Твоя бабушка сошла с ума от горя и во всем винила меня. Мне нужны были деньги, чтобы забрать тебя у нее, ведь меня она вместе с твоим отцом объявила пропавшими без вести. Видимо, ей так было проще справиться с утратой. Я работала поварихой в портовой гостинице, когда в неё заселился один турок. Обстоятельства сложились таким образом, что я спасла ему жизнь во время перестрелки, а он увёз меня собой в Турцию, иначе бы его враги отомстили. Мы влюбились в друг друга, Арслан - невероятно умный и красивый мужчина. Я не смогла устоять. Он бережно приводил в человеческий вид мое тело и душу, тут ты можешь презрительно меня спросить, почему я не попросила его о помощи с тобой? Все просто. Твоя бабушка угрожала, что лишит меня родительских прав, если я попробую забрать тебя у неё, костьми ляжет, а если не получится покончит с собой. Ты была очень к ней привязана, а я совершенно обессилена для войны. Она присылала мне твои фотографии почтой, потом какой-то мальчик Валерий начал отправлять через интернет. Я регулярно клала на ваш счёт деньги, и вы смогли купить квартиру. Фотографии перестали приходить и я попросила мужа заказать расследование. Так я узнала, что свекровь в больнице. И вот, наконец, у меня появилась возможность встретиться с тобой, а я начала бояться. Понимаю, что не зря, - она переводит дыхание, а я не выдерживаю и проворачиваюсь к ней лицом, - У мужа в России большой бизнес, кстати, ты тоже являешься его собственником в равной доле с сыном мужа и нашей общей дочерью Ланой... Твоей сестрой...Возникла острая необходимость присутствия Арслана на заседании акционеров, и я напросилась поехать с ним. Поняла, что дальше тянуть больше не смогу. Я искала тебя, ждала около подъезда... И вот, увидела только спустя четыре дня, - я поднимаю на маму обезумевшие от событий и информации глаза. Снова турки, снова заседания, снова акции. Я - богатая наследница. Господи, как в сказке...И мама, вот она. Живая...

- Мамааа, - я хватаю ее за одежду, карабкаюсь руками, чтобы притянуть ее крепче к себе, и пусть она тысячу раз не права и пока совершенно чужая мне, я не хочу потерять ее еще раз.

Ее хлопковая блузка мокрая от наших слез. Плакать - это хорошо, слёзы очищают, уносят, смывают боль.

- Доченька, - поцелуи... много. Нежные в макушку, в заплаканные щеки и глаза, - Прости меня.

- Мама, ей надо помочь. Последний раз, пожалуйста.

- Кому? - женщина внимательно смотрит в мои глаза.

- Бабушке. Нужно оплатить дорогую клинику для психически нездоровых людей, - слова даются мне с трудом, - Иначе ее просто убьют лекарствами, чтобы не мешалась.

- Мы все сделаем. Сегодня же, не переживай, моя любимая, - она баюкает меня на руках, прижимая к груди, я почти засыпаю, как в комнате раздаётся звонок телефона.

- Алло, - мама берет трубку, что-то быстро говорит по-турецки и бледнеет, сбрасывая вызов, - Алиса, я не планировала улетать сегодня. Но Лана..., - она передергивает плечами, стараясь унять нервную дрожь, - Ее сейчас везут в госпиталь на операцию. Аппендицит. Я должна улететь..., - Я просто киваю ей в ответ. Что я могу сказать... - Если ты захочешь, ты можешь полететь со мной в Турцию. Там твой дом, детка. Там тебя ждут...

- Я еду...- отвечаю ей после небольшой заминки. Здесь меня больше ничего не держит... А мама в порыве стискивает меня в крепких объятиях.

- Спасибо, моя родная... Ты не пожалеешь, клянусь тебе.