Глава 16

Тематики для маскарада указано не было, мы решили, что не будем ограничивать фантазию гостей. К тому же маленьким примечанием в приглашении было указано, что отсутствие маскарадного костюма не порицается, но маска, дабы сохранить дух праздника, обязательна. Уже подходя к бальной зале, где начинался бал, я встревожилась, не будет ли у нас соперников с его сиятельством. Вдруг кто-то еще вознамерится выбрать образ Данбьергских покровителей?

— Зря тревожитесь, дорогая, — улыбнулся Аристан. — Мне отписался каждый из приглашенных и сообщил о выбранном костюме. Нам, как хозяевам празднества, должно знать своих гостей.

— Хорошо, — успокоилась я. — Как же все-таки я еще мало знаю обо всех тонкостях светской жизни.

— Вот уж о чем не стоит переживать, — усмехнулся его сиятельство. — У вас есть я. К тому же мы, как правители диарата, имеем право менять некоторые правила. Что касается законов, тут без одобрения государя не обойтись, а вот этикетная мелочевка его не волнует, и я могу по всему диарату упростить излишние условности. Если это необходимо, конечно. Я бы, впрочем, ничего менять не стал по одной причине. Непременно найдутся те, кто поленится изучить общепринятый этикет и попадет в глупое положение вне Данбьерга. Не желаю слухов, что данбьержцы неотесанная деревенщина.

— Вы совершенно правы, Арис, — кинула я. — Не стоит менять правила для моего удобства. Я должна вникнуть во все тонкости. Не хватало еще, чтобы о диаре Данбьерга отзывались, как о деревенщине. Я все выучу, обещаю.

— В вас, драгоценная моя, я ни секунды не сомневался, — улыбнулся Аристан. Мы как раз приблизились к дверям залы. Супруг накрыл мои пальцы, покоившиеся на сгибе локтя его руки, второй ладонью. — Ослепим публику?

— Попробуем, — улыбнулась я.

— Попробуем? — он изломил бровь. — О, нет, любовь моя, Альдисы не пробуют. Они рискуют и выигрывают.

— Тогда пойдем и ослепим, — решительно кивнула я. — Ведите, божественный мой.

Арис рассмеялся.

— Обожаю вас, Фло! — воскликнул он. — Всей душой обожаю. Воинственный вы мой ёжик.

— Пф-пф, — пофыркала я и рассмеялась, не сдержавшись.

В залу мы входили, всё еще сияя улыбками и глядя друг на друга. Гости стояли, негромко переговариваясь, с бокалами в руках, нарядные и неузнаваемые. В обычных бальных нарядах я заметила не так много приглашенных. Впрочем, назвать их обыкновенными было бы кощунственно. Платья сверкали великолепием и изысканностью. Но основная масса гостей была одета в маскарадные костюмы. В глаза мне сразу бросилась пышная роза, рядом с которой стояла очаровательная селянка. Развлекал их разговорами кавалер в костюме странствующего менестреля.

Чуть дальше красовалась пара, в которой я узнала героев одной из известных сказок, рядом с ними, весело улыбаясь, стоял легендарный Мон Бьёдол — известный разбойник и сердцеед из сказаний трехсотлетней давности. Мне не хватило бы времени, чтобы описать всех персонажей, которые присутствовали на нашем празднике, но могу заявить со всей ответственностью, что сам воздух был пропитан предчувствием беззаботного веселья. И я купалась в улыбках и восхищенных взглядах, направленных на нас с его сиятельством, когда мы шли по проходу, оставленному для нас сегодняшним распорядителем.

Я слышала шепотки, в которых звучали имена наших персонажей. И чье-то приглушенное: «Как же они хороши», — я тоже услышала и подняла взор на супруга, ответившего мне широкой улыбкой и лукавым подмигиванием. О, нет! Я не смутилась. Между бесприданницей агнарой Флореттой Берлуэн, потерявшейся в великолепии первого бала, дрожавшей от испуга и предчувствия гадостей, и диарой Данбьерга д’агнарой Флореттой Альдис разница была огромной. И сейчас я шла, горделиво вскинув голову, даря мимолетную улыбку гостям, на которых падал мой взгляд. Уверенная в себе и в поддержке своего супруга.

Мы остановились на середине залы, и лакей, ожидавший появления хозяев, подскочил к нам, неся на подносе два фужера с игристым вином. Аристан взял их, передал один мне, после поднял руку со своим фужером, и в зале воцарилась тишина.

— Благородные агнары, прелестные дамы, — произнес он, — мы с ее сиятельством счастливы видеть всех вас на нашем семейном празднике. Вы оказали нам честь своим появлением, мы в свою очередь обещаем, что скуке в этот вечер в нашем доме не найдется места. Так пусть же начнется праздник! И первый бокал я хочу поднять за свою возлюбленную супругу, за сиятельную диару Данбьерга д’агнару Флоретту Альдис, за встречу с которой я не устаю благодарить Мать Покровительницу. За д’агнару Флоретту!

— За ее сиятельство! — послышался ответный возглас.

— За прекрасную диару!

И вот тут я ощутила жар, приливший к щекам. Впрочем, он, скорей, случился от удовольствия, чем от смятения.

— За вас, любовь моя, — гораздо тише сказал Аристан и пригубил вино.

Я ответила ему улыбкой и поднесла фужер к губам. После этого фужеры вернулись на поднос к ожидавшему позади нас лакею, и он тут же исчез, будто растворился в воздухе. А затем грянула музыка, и диар склонил голову, приглашая меня на танец. Я присела, кокетливо спрятав взгляд под ресницами, принимая приглашение. Вновь первый танец принадлежал нам с мужем, как хозяевам вечера.

Рука Аристана легла мне на талию, моя ладонь накрыла его плечо, вторая уютно легла в широкую мужскую ладонь, я подняла взгляд и захлебнулась в сиянии серых глаз. Первый шаг, и мир растворяется, превращается в смесь разноцветных росчерков. Не остается ни людей, ни залы, только он, я и тепло ладони на моей талии, проникающее через ткань в каждую пору, растекающееся по венам, заполняющее все мое существо. И нет во мне ни страхов, ни сомнений, только всепоглощающая нежность и желание, чтобы мужчина, ведущий в меня в танце, не отпускал своих рук никогда-никогда, чтобы не отводил глаз, и чтобы на устах его всегда играла эта легкая и ласковая улыбка. Ох, Богиня, не оставь меня своей милостью, не отнимай свой щедрый дар, оставь мне нашу любовь и наше счастье…

Арис… Разве есть имя лучше имени того, кто смотрит на меня так, будто во мне сосредоточилось само мироздание, кто, вопреки всем правилам, переплетает свои пальцы с моими, давая веру в то, что он всегда будет рядом. Мой Арис…

— Фло…

Под ногами поскрипывает паркет, а мне кажется, что мы поднимаемся на волнах мелодии все выше и выше, туда, куда не проникает яркий свет люстр, где уже не слышно даже музыки, и такт шагам отстукивают наши собственные сердца. Их пламя так велико, что его хватает для того, чтобы разогнать тьму и залить все вокруг невероятным свечением счастья.

— Ох, Богиня, — выдохнула я, когда в наш маленький мир ворвалась какофония хлопков и выкриков: «Браво».

Вздрогнул и Аристан, усмехнулся и шепнул мне на ухо:

— Совсем забылся, где мы. Какое жестокое возвращение в реальность.

Он дал знак распорядителю, и последовал второй танец. Теперь к нам присоединились и другие пары. После второго танца мы покинули круг танцующих, обязанности хозяев требовали обойти гостей, обменяться с ними хотя бы парой слов, принять восхищение, выразить в ответ свое, озаботиться нуждами приглашенных, удостовериться, что люди довольны праздником, и устремиться дальше.

У многих в руках были программки вечера, где указывались все подготовленные для гостей увеселения. Особо были выделены два: благотворительный аукцион и благотворительная лотерея. Помимо этого общество ожидали живые картины, фанты, шарады, а в одной из комнат и вовсе сидела самая настоящая гадалка с волшебным шаром и картами. Разговоров о ней, кажется, было больше всего. Особенно шептались маменьки и их дочери на выданье, и после застолья, правила которого не обязывали засиживаться за столом, многие потянулись к заветным дверям.

Я бы тоже не отказалась заглянуть к гадалке, ради любопытства, но искушать судьбу не хотелось, и я решила держаться от нее подальше. Помимо благотворительных мероприятий, имелась ваза для добровольных пожертвований, куда все желающие могли положить банкноты. Лотерейные билеты были раскуплены достаточно быстро, как и заполнены списки желающих поучаствовать в аукционе. Приобщиться к деятельности благотворительного комитета, основанному самой диарой, желали многие. Мои помощницы удовлетворенно потирали руки и перемигивались со мной.

Для детей, прибывших с родителями, вновь был устроен свой праздник. Помимо столов со сладким угощением и циркачей, в этот раз развлекавших только младшую публику, были установлены горки, подвешены качели, и дети, с визгом и хохотом, предавались развлечениям. Я заглянула к ним, помахала рукой сестрицам, пожелала приятного вечера своим маленьким гостям и вернулась ко взрослым.

— Фло, — диар поднял руку, привлекая мое внимание, — я вас ищу.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Прибыл мой третий подарок, — диар сверкнул лукавым взором и увлек меня в бальную залу.

Я с любопытством огляделась, но ничего особенного не заметила. Сейчас в бальной зале народа было заметно меньше, чем в начале вечера. Люди разбрелись, стремясь насладиться предоставленными развлечениями. Все еще не поняв, чем меня хотел порадовать супруг, я рассматривала танцующие пары. В глаза бросились импозантный пират и сказочная фея. Я улыбнулась, сразу узнав их. Эйнор Альдис был невероятно хорош в выбранном наряде. Даже неприлично распахнутая на груди рубаха воспринималась, как часть образа, а не вызов обществу. Рядом с ним хрупкая и свежая Карли смотрелась особенно трогательно. Я приветливо улыбнулась им и отвернулась на легкий шум, раздавшийся от дверей.

Двое мужчин, один в военном мундире, второй во фраке, приближались к нам с супругом. На обоих были надеты маски, но… Разве я могла не узнать непокорную челку, падавшую на лоб более молодого гостя, разве я могла не заметить его походки и задорной улыбки, которую видела всю свою жизнь?! Да и второй гость не остался для меня тайной. Кто еще из знакомых мне агнаров мог похвастаться кривоватой лукавой ухмылкой? Я схватила мужа за руку, с силой сжала, вскинула голову и встретилась с веселой улыбкой. Диар склонился в шутовском поклоне, а я отпустила его, прижала руки к груди и радостный визг сдержала лишь усилием воли, когда оба припозднившихся гостя с ходу упали передо мной на одно колено и дружно протянули пышные букеты цветов.

— Наше восхищение, — произнес первый агнар, и второй закончил:

— Богине.

Я степенно присела в ответном реверансе. Аристан сделал жест, и лакей забрал букеты. Агнары поднялись на ноги и снова склонили головы.

— Агнар Наэль, — я попыталась удержать непроницаемое выражение на лице, но расплылась в улыбке, и самый невозможный из всех знакомых мне агнаров поцеловал мне руку, не забыв произнести:

— Вы восхитительны, Флоретта. И я все еще считаю вас…

— Кхм, — кашлянул супруг. — Посчитай меня, друг мой.

— Если угостишь меня своим восхитительным вином, то непременно посчитаю, — осклабился Одмар Наэль.

— Кхм, — теперь кашлянул агнар помоложе и сдерживаться сил не хватило.

— Арти! — все-таки взвизгнула я и бросилась ему на шею. — Дорогой мой братец!

Он рассмеялся, приподнял меня над полом, крепко прижал к себе. Я с удовольствием расцеловала брата в обе щеки, встрепала ему волосы и снова расцеловала.

— Фло! — привычно возмутился Артиан, тут же утратив весь свой обретенный в столице лоск.

— Не будем мешать родственникам, — Арис приобнял Наэля за плечи и увлек в сторону лакея с подносом, на котором стояли наполненные бокалы. — Расскажи мне столичные новости.

— Дружище, мне есть, чем тебя порадовать, — донесся до меня ответ агнара Одмара, и я перестала обращать на мужчин внимание, полностью сосредоточившись на своем брате.

— Папенька с близнецами здесь? — спросил Арти.

— Папенька весь вечер ухаживает за одной вдовствующей агнарой, — широко улыбнулась я. — Сестрицы резвятся с остальными детьми.

— Чуть позже навещу их, — решил братец. — Потанцуешь со мной?

— С удовольствием, — я присела в шутливом реверансе.

Пока Артиан кружил меня по залу, с интересом поглядывая по сторонам, я рассматривала его самого.

— Это чудо, что ты сумел вырваться, — отметила я. — Я уже не чаяла встретиться с тобой в скором времени. Ты писал, что твой патрон не отпускает тебя ни на шаг.

— Твой муж, сестрица, сможет и Проклятого Духа уговорить, — рассмеялся Арти. — Авторитет диара Данбьерга не смогли поколебать даже слухи. Особенно после того, как Их Величества высказали принародное одобрение его выбору, столичная аристократия поменяла течение сплетен с порицания на восхваление.

— Нашу свадьбу одобрили? — изумилась я.

— Разумеется, — братец с недоумением взглянул на меня через прорези маски. — Ваш визит во дворец произвел благоприятное впечатление. Его Величество выпустил желчь и заявил, что диар Данбьерга сделал мудрый выбор супруги, найдя ее не среди королевской приемной, а в собственном диарате, вдали от интриг и высшего света. Ее Величество нашла тебя милой девочкой… Да, Фло, все намеревался спросить, что это за история с монастырем и козой? Я чувствовал себя полным болваном, когда меня начали расспрашивать об этом. Пришлось сказать, что свою историю вы можете рассказать с его сиятельством только сами, и я не вправе обсуждать ее с кем бы то ни было. Я же не знал подробностей. Теперь желаю узнать из первых уст.

Я рассмеялась, испытывая легкое смущение.

— Это вышло случайно. Я перенервничала. Ты же знаешь, что я могу выдумать со страху. Я после непременно всё расскажу тебе, — пообещала я. — У тебя примечательный костюм.

— Это у тебя примечательный костюм, Кадала, — усмехнулся Артиан. — А у меня мундир самый настоящий. Я не просто секретарь, я второй адъютант министра военных дел. Сейчас я имею чин лейтенанта королевской гвардии. Так что, ваше сиятельство, ваш брат — королевский офицер.

— Ух, — выдохнула я восхищенно, и братец рассмеялся.

— Ты не исправима, Фло, хоть и диара, — хмыкнул он. — Слушай, а кто та милая девушка в костюме феи? Та, которую провожает пират?

— О, Арти, — я улыбнулась. — К сожалению, ты опоздал. Это агнара Карлина Кетдил, а провожает ее д’агнар Эйнор Альдис — жених Карли, если, конечно, уже успел сделать предложение, как собирался.

— Правда? — искренне огорчился Артиан. — Очень жаль. Приятная девица. А та рыженькая?

Пока я знакомила брата заново с приглашенной знатью, вновь зазвучала музыка, и к нам подошел Эйнор. Он поклонился мне, после посмотрел на Арти, и я поспешила познакомить их. В столице знакомство моего брата и племянника диара так и не состоялось. Молодые люди раскланялись, и Эйн спросил:

— Вы позволите пригласить д’агнару Флоретту?

— А вы позволите пригласить агнару Кетдил? — живо полюбопытствовал агнар Берлуэн. — Насколько могу судить, этот танец у нее свободен.

— Не возражаю, — ответил младший Альдис. — Разве я могу не довериться брату сиятельной диары.

— О, вы можете мне доверять, — вежливо улыбнулся Артиан. — Дело за малым, представить меня агнаре Кетдил.

Эйн бросил на меня взгляд, но кивнул и отвел моего брата к своей невесте. После вернулся, ловко оттеснив одного из гостей, решившего воспользоваться моим временным одиночеством. После поклонился, приглашая на танец, но я не спешила соглашаться. Памятуя утреннюю историю и записку, я уже готова была отказаться, но племянник моего супруга не позволил, напомнив:

— Вы должны мне танец.

— Разумеется, — вежливо, но прохладно улыбнулась я и присела в реверансе.

Поколебавшись мгновение, я все-таки положила ладонь на плечо младшего Альдиса, его рука мягко опустилась мне талию, и он повел меня в медленном вальсе. Правила предписывали смотреть на партнера, но я отвела глаза, потому что не смогла выдержать пристальный взгляд Эйна. Я не знала, как держать себя с племянником мужа. Не знала, как отнесется Аристан к тому, что я позволила увлечь себя в танцевальный круговорот. Напряжение начало сказываться, и движения мои стали более неловкими. В конце концов, я оступилась, но хватка Эйнора стала сильней. Он удержал, не позволил совершить ошибку, и я все же подняла на него взгляд, чтобы поблагодарить, но встретившись с его улыбкой, вновь растерялась и так ничего и не сказала.

— Вы избегаете меня, — первым нарушил молчание младший Альдис.

— Вам кажется, — ответила я, глядя в сторону пары, составленной из моего брата и Карли. Отчего-то мне подумалось, что смотрятся рядом они намного гармоничней, чем агнара Кетдил и Эйнор.

— Врать у вас никогда не получалось, — усмехнулся мой партнер. — Жизнь с моим дядюшкой не идет вам на пользу, Флоретта. Вы учитесь скрывать свои чувства.

— Мне нечего скрывать, вам показалось, — сказала я, пытаясь отыскать взглядом мужа.

— Вы снова лжете, и это неприятно. Я не сделал вам ничего дурного, чтобы сейчас вы так явно ожидали окончания танца. — Я вспыхнула, быстро взглянула на младшего Альдиса и потупилась. — Я знаю, что вы слышали наш разговор с дядей.

Теперь я вовсе залилась красой, но попыталась отговориться:

— В чем вы меня подозреваете, Эйнор? — от смеси стыда и желания не быть уличенной в постыдном подслушивании, я сама забылась, перейдя на свободную форму обращения.

— Дядя ошибся, — продолжил молодой человек, не обращая внимания на мои жалкие попытки. — Я хочу, чтобы вы это знали.

Теперь я не отводила взор, испытующе глядя ему в глаза. В них было столько искренности и строгости, что я выдохнула с заметным облегчением и, наконец, улыбнулась.

— Я так рада, что подозрения…

— Это не было театральным жестом, Флоретта, — перебил меня Эйнор, вдруг прижав меня к себе крепче положенного. — В этом он ошибся. Я действительно спешил, чтобы успеть к вашему пробуждению.

— Но… зачем? — пролепетала я, осознавая, что разговор принимает опасный поворот.

— Мне хотелось сделать вам приятное, — улыбка молодого человека вышла обезоруживающей, и мои губы дрогнули в неуверенной ответной улыбке. — Если бы я мог себе это позволить, я бы делал вам подарки намного чаще, но вы супруга моего дядюшки, и я воспользовался единственным поводом, который давал мне возможность поухаживать за вами, Флоретта.

— Что вы такое говорите, Эйнор? — испуганно воскликнула я, на нас обернулись, и стиснула зубы. Привлекать к себе внимания вовсе не хотелось.

— Только то, что вы мне небезразличны, Фло, — ответил мужчина, растерянно улыбнувшись. — Это ужасно, я знаю, но выкинуть вас из головы не могу, сколько ни старался.

— Но Карли? Вы же ухаживаете за ней, вы хотели сделать ей предложение…

— Карли Кетдил — милая девушка, — снова прервал меня младший Альдис. — Она напомнила мне вас, но прелести юной агнары не хватает, чтобы забыть вас.

— Богиня, — выдохнула я.

Моя мольба была услышана, правда, ненадолго: я перешла к другому партнеру, но вскоре вновь вернулась в руки младшего Альдиса. Этого времени не хватило, чтобы подавить смятение, но дало маленькую передышку.

— Эйнор, — он пропустил меня под рукой, и я замолчала на время, пока вновь не окажусь лицом к лицу с неожиданным поклонником. — Эйнор, вы должны прекратить этот разговор. Я ни слова не скажу Арису, но вы должны поклясться, что больше никогда не заведете…

— Хорошо, я поклянусь, — кивнул он, — но вы должны меня научить, как не думать о вас.

— Но я не знаю, как! — снова воскликнула я, повысив голос.

— Тогда хотя бы поклянитесь, что больше не придете ко мне во сне, — как-то вымученно улыбнулся Эйнор. — Обещайте больше не мерещиться там, где вас нет. Фло… — объятья вновь стали тесней, и молодой человек навис сверху, — научите, как разлюбить вас.

— Довольно! — воскликнула я.

В это мгновение музыка закончилась, и мой возглас пронесся по залу. В нашу сторону вновь обернулись. Я залилась краской, теперь от досады. Торопливо присев в реверансе, я хотела уйти, но младший Альдис поймал мою руку.

— Поговорите со мной, Флоретта, — негромко попросил он. — Прошу вас.

— Вы привлекаете к нам внимание. Вы меня компрометируете.

Музыка заиграла снова, и молодой человек, едва ли не рывком, вернул меня в свои объятья и повел по залу.

— Всего лишь еще один танец, — попросил он. — Разве я о многом прошу? Завтра я покину дядюшкино поместье и вернусь в Рейстен. Подарите мне всего лишь еще один танец, и я оставлю вас в покое. Я вновь буду ухаживать за Карли, не скажу вам ни слова, но побудьте со мной еще немного.

— Ох, Богиня, — выдохнула я. — Зачем вы так со мной? Я не должна слушать вас, не должна потакать вам. Если бы я знала…

— Вы знали, Флоретта, — ответил Эйнор. — Вы ведь прочли мою записку, которую я вложил в цветы. И, судя по тому, что я все еще жив, дядя ее не видел.

— Я сожгла ее, — тихо сказала я и прикусила язык, отчаянно ругая себя. Надо было сказать, что я ничего не видела, что даже не приближалась к цветам! — Я решила, что вы предлагаете мне вашу дружбу.

— Дружбу, Фло? — молодой человек горько рассмеялся. — Я вам предложил свое сердце. Дорогая…

— Вы фамильярны, — нервно ответила я, снова отводя взгляд. Теперь я увидела мужа. Он стоял у колонны, привалившись к ней плечом, и не сводил с меня и племянника мрачноватого взгляда. Рядом с ним стояли Наэль и Арти. Они тоже смотрели в нашу с Эйнором сторону. Мой брат что-то говорил диару, и тот поджимал губы. Взгляд его становился все тяжелей.

— Аристан…

— Я заметил, — усмехнулся молодой человек. — Дядюшка, как коршун, стережет свою голубку. Только не верьте в его покладистость. Диар Данбьерга быстро увлекается, быстро остывает. К тому же, несмотря на свою напускную невозмутимость, он натура страстная и взрывная. Может быть несдержан…

— Прекратите! — воскликнула я с негодованием.

— Понимаю, — усмешка Эйна стала невеселой. — Вы сейчас ослеплены им, как и многие до вас. Но однажды пелена спадет с ваших глаз… Просто будьте с ним осторожней. Мне не хотелось бы, чтобы с вами что-то случилось.

— Зачем вы говорите мне всю эту ерунду? Аристан — благородный человек…

— Вы же видели, как он бросился на меня. Я заметил вас, но не стал привлекать внимания, подумал, что вам будет неприятно, если ваше присутствие обнаружат. Впрочем, вы правы, дядя не животное, вряд ли он будет кидаться с кулаками на женщину, но разбить вам сердце сумеет легко, как только его интерес исчезнет.

— Не хочу вас слушать, — я замотала головой и рванулась прочь из удерживающих меня рук. — Вы лжете!

— Я не смогу докричаться до глухого, — Эйнор опустил руки, отпуская меня. — Но я прошу вас только помнить о моем предупреждении. Подумайте хорошенько, и вы всё сами увидите. Фло…

Но я уже спешила прочь, желая оказаться, как можно дальше от Эйнора Альдиса и его слов, наполненных ядом. Не буду думать о том, что он говорил. Не позволю отравить себя и свое сердце! Я буду верить только одному человеку — своему мужу…

— Фло, — Аристан перехватил меня, и я поняла, что в своем гневном порыве забылась и устремилась из залы, не заметив его приближения. — Что случилось? Что вам наговорил Эйн? — Я гулко сглотнула, решая, что ответить. Мне вовсе не хотелось, чтобы мой супруг вновь накинулся на племянника. Я смотрела в глаза Аристану и не могла промолвить ни слова. Лицо мужа вдруг исказилось, он сжал мои плечи и сильно встряхнул. — Отвечайте!

Испуганно вскрикнув, я отпрянула от него. Обернулась к Эйну, но того уже не было видно.

— Флоретта, — голос диара звенел от напряжения. — Ответьте, что наговорил вам этот паршивец.

Супруг сделал ко мне шаг, но я снова отпрянула и мотнула головой, выставив перед собой руку. Но Аристан перехватил мою кисть и притянул к себе.

— Ответьте.

— Арис! — воскликнула я. — Арис, вы делаете мне больно!

Диар опустил взгляд на мою руку, которую все еще продолжал сжимать и, охнув, резко отпустил. Запястье покраснело, и мне подумалось, что, наверное, теперь останутся синяки…

— Фло, — Аристан сделал шаг ко мне, но больше не трогал. — Простите меня, это все… Только ответьте, что вам сказал мой племянник. Мне нужно это знать.

— Арис, — голос вдруг задрожал, и я сердито поджала губы. Не буду плакать. Не на глазах у всех. Это Альдисам плевать на то, что о них станут говорить, мне — нет. Обида клокотала во мне, и боль в руке еще больше подогревала ее. Наконец, взяв себя в руки, я ответила, как можно более спокойно. — Простите, мне нужно освежиться. Скоро я вернусь и отвечу на ваши вопросы, ваше сиятельство.

— Флоретта…

— Арис, — Наэль приблизился к нам и положил руку на плечо диара. — Пусть Арти сопроводит диару.

На удивление, супруг не стал с ним спорить. Он молча кивнул, развернулся и стремительно направился к противоположному выходу из залы. Одмар Наэль поспешил следом. Я проводила мужа взглядом и всхлипнула, но вновь подавила желание заплакать. Артиан взял меня за руку, уместил ее на сгибе своего локтя и повел к тому выходу, через который я намеревалась покинуть зал.

Заметив пристальные взгляды свидетелей сцены, я нашла в себе силы натянуть улыбку. И хоть внутри все клокотало и хотелось скорей оказаться подальше от праздничной суеты, я шла степенно, продолжая улыбаться. Отвечала на вопросы гостей, отговаривалась срочным делом и шла дальше. Арти с кем-то пошутил, с кем-то раскланялся, отвлекая на себя внимание. И я была за это благодарна брату.

Но недалеко от игровой комнаты нам встретился папенька, и брат остановился, чтобы приветствовать родителя.

— Оставлю вас, — жизнерадостно улыбнулась.

— Фло, — окликнул меня брат.

— Я хочу на воздух, — ответила я и свернула в коридор, который вел к другой лестнице.

Здесь не было никого, и я позволила себе расслабиться. Перед глазами вновь встал хищный взгляд диара, его руки на моих плечах и приказ, так несвойственный ему, когда дело касалось меня: «Отвечайте!». «Он страстный и взрывной…». «Я не хочу, чтобы вы страдали». Пальцы Аристана сжимают мое запястье: «Отвечайте!». «Просто помните о моем предупреждении». «Не слушайте паршивца. Верьте мне. Это так важно для меня».

Рука тут же отозвалась болью. И теперь слезы лились сплошным потоком, и остановить их не было сил.

«Быстро загорается, быстро остывает». «Вы так же ослеплены, как и те, кто был до вас».

— Хватит, — простонала я, закрывая уши ладонями. — Все ложь. Не буду слушать. Не буду верить!

«Только верьте мне». И снова ноющая боль в запястье помешала успокоиться. «Вы моя первая настоящая любовь». «Он разобьет вам сердце».

— Хватит! — сердито воскликнула я и топнула ногой, сердясь на себя.

«Всё можно выяснить, если не таить в себе. Высказанное уладить проще, затаенное же может привести к непоправимым последствиям». Вот именно. Сейчас я успокоюсь, всё расскажу Арису, он объяснит свое поведение, и опять меж нами будет мир и покой. «Вы видели, как он накинулся на меня». Но ведь не просто так накинулся. Только после упоминания некой тайны. В бальной зале его сиятельство казался… испуганным? Ах, как сложно судить, когда находишься в смятении. Напряженным казался уж точно. Встревожился, что Эйнор сказал мне то, о чем Аристан хочет рассказать сам, когда будет готов? Но рассказал ли младший Альдис тайну старшего? Неужто все дело в скрытой грубости диара? Но ведь это же не повод жениться, и тем более выбирать жену по определенным условиям, ведь так? Или же тихая безответная бесприданница молча стерпит порывы супруга? А его щедрость стала оплатой за ущерб, который он принесет, вымещая дурной нрав на взятой за себя девице? Глупость какая!

— Ох, Богиня, — протяжно вздохнула я, немного успокоившись.

Оглядевшись, я заметила, что нахожусь рядом с музыкальной гостиной. Там имелся выход на небольшой балкон, и я толкнула дверь, входя в темную прохладную комнату. Камин тут сегодня не топили, и стены успели остыть. Однако на прохладу я не обратила внимания, сразу отправившись на балкон.

Холодный воздух заставил съежиться. Порыв ветра вместе с противной моросью в одно мгновение прочистил голову. Но я упрямо стояла, подставив лицо ветру, желая полностью изгнать из головы мысли, продолжавшие жалить, словно разъяренные осы. Тело уже трясло от холода, когда мне на плечи легла теплая ткань. От неожиданности я вскрикнула и обернулась, тут же оказавшись прижатой к мужскому телу. Белая рубашка, знакомая стать…

— Арис, — прошептала я.

И задохнулась от порывистого поцелуя, страстного, даже жадного. Я обвила шею мужа руками, прижимаясь к нему всем телом. Его ладонь легла мне на затылок, сдвинув корону диары, пальцы зарылись в волосы, сжав их в кулаке. Вторая рука остановилась на спине, все сильней вжимая в мужское тело. А у меня перед глазами вдруг встал костюм диара, вспомнилось, что на нем была надета безрукавка, но не жилет. И плащ…

— Эйнор?! — вскрикнула я, отстраняясь. — Как вы смее…

Мой протест оборвался в новом поцелуе, более грубом, навязанном, нежеланном. Уперевшись ему в грудь ладонями, я попыталась вырваться, и от резкого толчка корона все-таки слетела с головы и покатилась по полу балкона.

— Отпустите! — выкрикнула я, вновь вырываясь. — Отпустите же, мерзавец!

— Фло, — голос младшего Альдиса прозвучал хрипло, — дорогая…

— Не хочу, не хочу слушать! — замотала я головой, закрывая уши ладонями. — Ничего не хочу слушать! Всё ложь!

Неожиданно чьи-то руки оторвали от меня младшего Альдиса, втащили в гостиную. Вместо него на балкон вошел Арти, он одарил меня пристальным взглядом и обнял за плечи.

— Идем, сестрица, — сказал он.

Я послушно сделала шаг к двери, ведущей в гостиную, но опомнилась и схватилась за голову.

— Корона, — охнула я и присела, вглядываясь в темноту. — Корона диары.

— Арис! — до меня долетел возглас Наэля. — Арис, хватит! Арис!

Вскочив на ноги, я бросилась в гостиную, но брат закрыл мне проход.

— Ты нашла корону? — ровно спросил Артиан.

— Нет, — прошептала я, прислушиваясь к тому, что происходило в гостиной.

— Давай искать вместе, — сказал братец и подтолкнул меня в этот раз назад на балкон.

Корона нашлась быстро. Ее поднял Арти. После вручил мне венец, и я прижала его к себе, вдруг подумав, что это плохой знак. Корона упала с моей головы…

— Ты перешел все грани, — услышала я голос мужа. — Я желаю, чтобы ты сию же минуту покинул мой дом. Отправляйся немедленно, твои вещи я отправлю следом. Единственное, что я еще могу для тебя сделать, это предоставить свой городской особняк, где ты дождешься вещей. Кухарки там нет, но ты уже показал, что не стеснен в средствах, значит, можешь нанять ее себе, если решишь задержаться. Но к моему поместью, к моей жене и ко мне ты больше не приблизишься. Ты лишился моего покровительства, и всё, что еще сотворишь, расхлебывай сам. Будешь трепать языком, я тебя уничтожу. На этом всё. Убирайся!

— Фло! — вдруг выкрикнул Эйнор. — Помните, о чем я вам сказал!

— Наглый щенок, — прошипел диар.

Я успела войти в гостиную и увидела, как Аристан ударом в лицо сбил племянника с ног. Наэль поспешил к нему, перехватывая и не позволяя снова ударить Эйна. Тот поднялся на ноги, провел по губам ладонью и посмотрел в мою сторону.

— Прощайте, Флоретта, прощайте светлый лучик, — произнес он и, развернувшись, покинул гостиную.

— Гаденыш, — выплюнул его сиятельство.

— Ты знал, что из себя представляет твой племянник, но пустил на порог, — мрачновато ответил Наэль.

— Проклятье, я дал мальчишке шанс, Одмар! Он — моя кровь, и я шесть лет пытался заменить ему отца и исправить то, что испортили мой кузен и его жена. Неблагодарный паршивец. Надо было драть его больше.

— Невозможно исправить порок, который дан от рождения, — Наэль скрестил на груди руки. — Он весь в свою мать. Один в один.

Аристан тряхнул головой и шумно выдохнул. После обернулся ко мне и неожиданно севшим голом велел:

— Выйдите.

— Ваше сиятельство, — начал Арти, но диар пророкотал:

— Оставьте нас! Проклятье, выйдите, — закончил он уже тише.

Наэль подошел к моему брату, обнял за плечи и потянул к дверям. Арти чуть помедлил, но все же послушался, однако несколько раз обернулся, прежде чем Одмар вывел его в коридор. И когда дверь закрылась, мы с мужем остались одни.

— Фло… — начал Аристан, но замолчал, так и не закончив.

Он подошел к дивану и присел на него. Откинулся назад и закрыл лицо руками, устало вздохнув, но уже через пару секунд вновь смотрел в мою сторону. И я не сводила с него глаз, не зная, что сказать, и что сделать. Подойти я не решалась, понимая, что поцелуй супруг видел. Меня трясло от пережитого и от холода, уже пронизывавшего насквозь. Зубы выбивали дробь, но я все еще стояла перед раскрытыми дверями балкона, прижимая к себе корону.

Неожиданно Арис поднялся со своего места и стремительно приблизился. Он сгреб меня в охапку, прижав к себе. Однако через мгновение оторвал от себя, вгляделся и захлопнул дверь, отсекая ветер и брызги дождя.

— Ты же вся дрожишь, — сказал его сиятельство с тревогой.

Он снова прижал меня к себе, но вновь отстранился, глядя на корону.

— Упала, — всхлипнула я. — Это дурной знак, да? Теперь всё будет плохо, да?

Аристан забрал у меня из рук венец, надел мне его на голову и подхватил на руки, тут же направившись прочь из гостиной. Я молчала, только прижималась к нему и хлюпала носом. Супруг свернул к нашим покоям, открыл ногой дверь и сразу подошел к камину, усаживаясь перед ним прямо на пол, устланный толстым ковром, и устраивая меня на своих ногах. Руки его обвились вокруг меня, прижав мои руки к телу. Я ощутила спиной грудь диара и закрыла глаза, насыщаясь его теплом и жаром огня.

— Прости меня, — наконец, заговорил его сиятельство. — Прости за грубость, я… испугался. Фло, проклятье, я до ужаса испугался, что маленький мерзавец наговорил тебе того, чего …

— Выдал вашу тайну? — переспросила я.

— Да, — ответил Арис. — На твоем лице был написан такой страх, словно за тобой гнался Проклятый Дух. — Он вдруг протяжно вздохнул, снова снял корону и прижался щекой к моей макушке. — Промчалась мимо меня…

— Он сказал, что… — я на мгновение остановилась, думая, пересказывать ли весь наш разговор с младшим Альдисом, или же только часть его.

— Что он сказал? — в голосе Ариса вновь появилось напряжение.

— Что вы быстро загораетесь и быстро остываете. Еще сказал, что вы разобьете мне сердце.

— Всё?

— Нет. Эйнор говорил, что у вас страстная натура, что вы можете сорваться и причинить мне зло. Намекал, что сможете ударить. А потом…

— А потом я налетел на тебя, как помешанный, — невесело усмехнулся диар. — Сам подтвердил ложь негодяя. То-то ты смотрела на меня с таким ужасом.

Супруг взял меня за руку, где уже наливались чернотой следы его пальцев.

— Каков дурак, — с досадой произнес Аристан, осторожно целуя мою ладонь. — Я не сражаюсь с женщинами, Фло. Тем более не бью их. Если женщина начинала меня раздражать, я просто оставлял ее.

— И если я начну тебя раздражать…

— Ты не похожа на моих прежних женщин — это первое. И ты моя жена — это второе. Но главное, я люблю тебя, — ответил супруг, снова прижимая меня к себе.

— Эйнор во всем солгал?

Аристан усмехнулся.

— Тебя волнуют его слова? Какие именно?

— Что ты быстро загораешься и быстро остываешь, — ответила я и потупилась. Я не была уверена, что его сиятельство ответит, да и не знала, хочу ли услышать ответ. Но… но мне было страшно думать о том, что однажды он снова отдалится, став вежливым и холодным. Мне до безумия нравился мой Арис, тот, каким я его узнала.

— Стало быть, ты желаешь услышать о моих прежних отношениях? Я отвечу, если тебе это так нужно. Но только потому, что тебя это может успокоить. Впредь я не буду обсуждать свою прошлую жизнь.

Я кивнула и затаила дыхание.

— Да, тут мальчишка не солгал, — сказал Аристан, и я дернулась, желая обернуться и посмотреть на него, но объятья стали крепче, не позволяя мне подняться с места. — Можешь порицать меня, можешь попытаться понять, но лучше не забивай себе голову. Мои прежние отношения меня обязывали только к одному — сохранить честь дамы. Иных обязательств не было. Мне нравилась женщина, я ее получал, когда отношения переставали приносить удовольствие, когда исчезала легкость, я их разрывал. Если всё прекратить желала женщина, я не настаивал. Никогда не трогал девиц и не лез в пары, где видел искренние чувства. Вот и всё.

— Женщины могут быстро надоесть?

— Фло, — диар слегка замялся. — Я не ждал от этих женщин любви, не влюблялся сам. Увлекался, но страсть быстро проходит, когда дама, решив, что у нее появились какие-то права, начинает капризничать. Мне это было неинтересно. Как породистая лошадь в чужом стойле, — усмехнулся супруг с неожиданным цинизмом. — Захотелось погладить, прокатиться. Когда эти желания удовлетворены, ты возвращаешь ее хозяину. Проклятье, дорогая, я не хочу обсуждать с тобой этого! Против воли никого не брал, не обижал. Что еще ты хочешь услышать?

— Эйнор решил последовать твоему примеру, — невесело усмехнулась я. — Впрочем, во мне ни породы, ни красоты. Он сказал, что влюблен.

Диар за моей спиной кратко выругался.

— Нет, дорогая, Эйну не за чем следовать моему примеру, он уже давно переплюнул мои подвиги. У него принципов нет. Берет, что захочет. Я уже неоднократно вытаскивал его из разнообразных историй, в которые он влезал из-за своей любвеобильности и прыти.

— Но зачем ему понадобилась я?

Я все-таки развернулась лицом к супругу. Он некоторое время рассматривал меня, после заключил лицо в ладони и мягко поцеловал, после еще раз и уже не отпустил, кружа голову в продолжительном страстном поцелуе. После оторвался, но не выпустил мое лицо из захвата.

— Зачем нам говорить о том, кто того не стоит? — спросил Аристан. — Твой праздник еще не закончился. Я хочу, чтобы твое личико вновь сияло от счастья. Вернемся к гостям и закончим вечер так, чтобы при воспоминании мы смеялись, а не плакали.

— Но я заплаканная…

— Ерунда. Сейчас кликну горничных. Они поколдуют, и никто ничего не заметит, — отмахнулся супруг. — Давай вернем себе то, чего нас чуть не лишили.

— И всё будет, как прежде?

— А что может измениться? Теперь уже некому лезть между нами, — улыбнулся Арис.

— Но корона упала…

— Пф, — фыркнул диар. — Венец диары переделывали уже четыре раза. Его теряли, крали, даже распиливали. Ничего это не означает. Не вздумай забивать себе головку выдумками. Говорят, так легко накликать настоящую беду. Но ведь мы этого не хотим? — я отрицательно покачала головой. — Вот и славно. Тогда иду за горничными.

Аристан поцеловал меня в кончик носа и встал на ноги, помогая подняться и мне. А вскоре мы уже вновь кружились по зале, показывая всем, что ничего серьезного не произошло. И доказывая самим себе, что ничто не властно над нашим счастьем. Всё возможно преодолеть, если быть честными друг с другом. Эту науку супруга я усвоила, кажется, на отлично.

— Я люблю тебя, — шептал мне муж, прижимая чуть крепче, чем велел бальный этикет.

Разве есть на свете сила способная нас разлучить? «Но я прошу вас только помнить о моем предупреждении»… Не буду думать. Забуду! Непременно забуду и не вспомню ни разу.

— Я люблю тебя, — отвечала я, не сводя взгляда с сияющих глаз супруга.