Глава 9

На второй день нашего пребывания в столице выглянуло солнце. Мостовые подсохли, фасады домов посветлели, и город наполнился красками. По голубому небу неспешно плыли белоснежные облака, деревья, еще пытавшиеся удержать зелень на своих ветвях, все больше сияли желтой листвой. С улицы доносился деловитый шорох дворницкой метлы, без жалости сметавшей золото, успевшее осыпаться с крон. Горожане сегодня не бежали и не пытались спрятаться под укрытие надежных стен домов. Пестрота их одежд раскрасила улицы Рейстена в многообразие цветов, затопила жизнью один из самых старых городов нашего королевства, и душа откликнулась, забывая вчерашнее равнодушие к столице.

И все же полностью отдаться любованию у меня не получалось. Волнение было слишком велико. Наш экипаж ехал к королевскому дворцу. Супруг вновь сидел напротив и время от времени посматривал на то, как я нервно тереблю рукав своего платья, как сплетаю и расплетаю пальцы. Наконец, он не выдержал и протянул ко мне руку.

— Идите ко мне, Флоретта, — непререкаемым тоном велел диар.

Я одарила Аристана мученическим взором, и он ухватил меня за запястье. Я послушно привстала, экипаж качнулся, но сильные руки мужа перехватили меня, и я оказалась сидящей на его коленях. И словно по мановению волшебной палочки волнение перед предстоящим визитом сменилось смятением и удивлением. Пальцы его сиятельства коснулись моей на шеи сзади, мягко погладили ее, и ладонь легла мне на спину.

— Драгоценная моя, напомните, какой сегодня день, — полюбопытствовал супруг.

— Третий день от начала недели, — пролепетала я.

— Благодарю, — кивнул Аристан, и вторая его ладонь накрыла мое колено.

Мой зачарованный взгляд теперь не отрывался от его пальцев, чертивших невидимые узоры от колена, поднимаясь все выше. Его сиятельство вдруг уцепился за подол платья и уверенно потянул его вверх, обнажая мои ноги.

— Аристан, что вы делаете? — изумилась я.

— А что я, по-вашему, делаю, Флоретта? — полюбопытствовал супруг.

— Вы задираете мне юбку, — не могла не отметить я.

— Именно, наблюдательная моя, — совершенно серьезно ответил диар.

— Но зачем?!

— Догадайтесь, — с легкой усмешкой произнес его сиятельство. — А пока вы думаете…

Он вдруг мягко ухватил меня за подбородок, развернул лицом к себе и накрыл мои губы своими губами… Волнение? Кто говорил о волнении? От неожиданной выходки супруга я забыла не только о волнении, но вообще о цели нашего маленького путешествия! Даже дыхание прерывалось, и воздух застревал где-то в горле, а в голове крутилась мысль о том, что до установленного визита диара в мою спальню осталось еще два дня. А спустя пару минут мои мысли окончательно разбежались от очередного преображения супруга. И чувства, захлестнувшие меня, были сродни тем, что я испытала в нашу первую ночь. Хотя, нет, той трепетности в Аристане сейчас не было, как не было и знакомой прохлады. Он был иным, каким мне еще не доводилось видеть его сиятельство ни разу в жизни. И то, что я сегодня почувствовала, не шло в сравнение с нашей обычной близостью. Происходящее так увлекло меня, что я перестала наблюдать за тем, что творилось за окнами кареты, закрытые быстрым движением руки диара…

— И зачем женщины столько всего надевают на себя? — ворчал муж, помогая мне поправить одежду.

Я лишь вздохнула, расправила складки юбки и охнула, осознавая свою рассеянность. Супруг отдернул рукава, поправил воротничок рубашки и поднял на меня вопросительный взгляд. Замешкавшись, я все же прошептала:

— Панталоны.

— Что? — не расслышал диар.

— Панталоны, — процедила я сквозь зубы.

— Флоретта, мы вдвоем, говорите четче, — велел Аристан.

— Мои панталоны, — ответила я раздельно, не глядя на него.

— Что ваши панталоны? — не понял супруг.

— Их нет. На мне нет, — на всякий случай уточнила я, все также старательно глядя в сторону. — Не могу же я без панталон выйти в общество.

— Хм… — я скосила глаза на мужа, услышав его хмыканье. — Было бы презабавно… Но погода уже не располагает к подобным шалостям…

— Аристан! — воскликнула я потрясенно. — Что значит презабавно?!

Супруг стер с лица легкомысленную улыбочку и ответил мне серьезным взглядом:

— Вы правы, Флоретта, совершенно ничего забавного. Давайте искать ваши панталоны.

— Вы держали их в руках последним, — краснея, напомнила я.

— Местоположение панталон интересовало меня в последнюю очередь, — с иронией ответил диар. — По крайней мере, с определенного момента.

— Ваше сиятельство!

— Слушаю, ваше сиятельство? — изломил брови бессовестный д’агнар Альдис.

— Найдите мои панталоны, или я не выйду из кареты! — в сердцах воскликнула я. — И с чего вам взбрело в голову их вообще с меня снимать?

— Зачем, — буркнул Аристан, оглядываясь. — Право слово, ваше сиятельство, вы вновь тряслись, как осиновый лист, я всего лишь хотел вас отвлечь, но… увлекся.

— Вы увлеклись, а я теперь не знаю, как предстать перед Их Величествами… Ох, Богиня, нас ведь ждут король с королевой!

Супруг скосил на меня глаза и стянул знакомый предмет женского туалета со спинки сиденья. Когда вожделенное белье перекочевало ко мне в руки, я расслышала, как муж проворчал:

— Что-то я не заметил, чтобы вы сильно сопротивлялись.

— Я была в ошеломлении, — попыталась отговориться я, стыдливо надевая найденную вещь и стараясь не сильно задирать юбки.

Аристан усмехнулся и повторно оглядел меня.

— Вы снова трясетесь, — отметил он.

— Мое волнение оправдано, — отмахнулась я. — Не каждый день меня представляют Их Величествам. К тому же я возмущена вашей неожиданной безответственностью.

— Простите, ваше сиятельство, больше этого не повторится, — вдруг отчеканил супруг. — Вы правы, я забылся. Обещаю вам и впредь только безукоризненное поведение со своей стороны. А теперь перестаньте сопеть, как рассерженный еж, мы и так задержались.

— И кто в этом виноват? — ядовито спросила я.

— Ваши панталоны, — последовал возмутительный ответ, и диар сам распахнул дверцу кареты, выбираясь наружу.

Впрочем, на дальнейшие споры времени не осталось. Аристан подал мне руку, и я, в очередной раз копируя своего супруга, натянула на лицо отстраненное выражение, вышла из кареты и…

— Мать Покровительница, это же… волшебно, — с придыханием произнесла я, разглядывая королевский дворец. — Ох, Богиня…

— Флоретта, — его сиятельство склонился ко мне, — ваш восторг умиляет, но здесь нет инара Рабана, который оценит его по достоинству. Умерьте пыл, если не хотите потом узнать, что к вам приклеилось какое-нибудь неприятное прозвище. Придворные мастера на меткие и злые шутки.

Я подняла глаза на супруга, он ответил мне спокойным взглядом. Едва заметно кивнув, я снова изобразила до боли знакомое выражение лица диара, он приподнял уголки губ, обозначая улыбку, кивнул и повел меня по дорожке, выложенной мозаичной плиткой… прочь от дворца. Я постаралась сдержать удивление, и вопрос: «Куда мы идем?» — так и не сорвался с моих уст. В конце концов, его сиятельство осведомлен лучше меня, куда нам идти и что делать. И я доверилась ему, как обычно.

Диар провел меня под аркой, и я перестала следить за направлением. Дворец был огромен, и, глядя на него, я поняла, что даже городской дворец д’агнара Альдиса не может идти с обиталищем королевских особ ни в какое сравнение. Удержаться от любопытных взглядов по сторонам было невероятно сложно, но, памятуя наставления папеньки и замечание супруга, я старалась сохранять невозмутимый вид и глядеть строго перед собой. Наконец, мы добрались до дворцового парка, и новый возглас восхищения я сдержала лишь благодаря тому, что стиснула зубы, а заодно и руку его сиятельства.

— Впечатляет, согласен, — произнес диар. — Мы с вами пройдемся здесь, и я покажу вам все богатства большого дворцового парка, но не в этот раз. Сегодня мы пробудем во дворце ровно столько, сколько потребуется для представления вас монаршим особам. Сейчас Ее Величество на прогулке, Его Величество присоединяется к супруге, когда заканчивает с утренними делами. Я испросил у них разрешение для встречи именно здесь, чтобы избежать официального приема и новых волнений для своей трепетной жены.

— Благодарю! — с чувством ответила я.

— Разумеется, наедине с королевской четой мы не останемся, свита непременно будет следовать неподалеку, но все же это лишит вас необходимости выстаивать в приемной, пока объявят о разрешении войти, что вынудило бы к общению с придворными. К тому же я сумел отговориться срочными делами диарата, и покинуть Рейстен мы сможем уже послезавтра.

— Вы обещали показать мне столицу, ваше сиятельство, — напомнила я.

— Я о своих обещаниях помню, — ответил супруг. — Но лучше не задерживаться, иначе начнут появляться незваные гости, желающие поглазеть на диару Данбьерга. Ни вам, ни мне это любопытство не принесет удовольствия. Вы еще не готовы сводить близкое знакомство с высшим светом.

Возразить было нечего. Диар был прав, но меня вдруг кольнула иная догадка. Мне пришло на ум, что мой муж просто стесняется меня. И у него были на то основания. Я действительно оставалась дикаркой, чьи щеки пылали от чужого внимания или неожиданных вопросов. Да и свои чувства я почти не могла сдерживать, настоящие эмоции все равно прорывались наружу.

Пока рядом с нами жил агнар Наэль, я наблюдала за их пикировками с диаром, пыталась научиться той легкости, с которой общались старые друзья, и отчаянно завидовала Артиану, умудрявшемуся хватать на лету науку иносказательности и острословия. Самой мне аллегории давались хуже, и, начав соревноваться с супругом, я быстро терялась и приходила в смятение. Впрочем, его сиятельство никогда и не начинал со мной словесных поединков первым, предпочитая выражаться прямо. Лишь иногда он развлекался иронией за мой счет, и я радовалась, когда мне удавалось отвечать ему достойно. Так что я была ему, по-настоящему, благодарна за то, что мне не придется сверкать своим скудным остроумием перед львами и львицами из высшего света. Я и вправду была еще не готова. И все-таки мысль о том, что супруг просто прячет меня потому, что стыдится своего выбора, отложилась в моей голове. Не скажу, что такая догадка совсем не задела меня.

— О, нам туда, — отвлек меня диар от размышлений.

Я огляделась и заметила, как за деревьями исчезают богато одетые дамы и кавалеры. Свита — поняла я, и мой трепет перед встречей с Их Величествами вернулся.

— Драгоценная моя, не тряситесь так явно, — не без раздражения заметил его сиятельство. — В конце концов, вы моя жена и диара Данбьерга. Ведите себя достойно.

— Вы знали, что берете в жены трусиху, — вырвалось у меня.

— Я брал скромную девушку, не привыкшую к шуму света, не избалованную благами жизни и не подверженную капризам. Стыдливую и тихую, но все-таки человека, а не зайца, — отчеканил супруг. — Если вы не научитесь сдерживаться, мы так и будем сидеть в глуши. Или же вы хотите, чтобы я не вылезал из дуэлей, стремясь заткнуть рты насмешникам и болтунам?

— Так и знала, что вы меня стыдитесь, — проворчала я и тут же была вынуждена остановиться из-за того, что д’агнар Альдис замер на месте.

Он развернулся ко мне лицом и менторским тоном произнес:

— Запомните, д’агнара Альдис, я не стыжусь тех поступков, которые совершил, прежде хорошо подумав. Наша женитьба была обдуманным и взвешенным шагом. Выбрав вас в жены, я отдавал себе отчет в том, с какими трудностями придется столкнуться. Присущие вам черты характера меня полностью устраивают. Но ваш чрезмерный трепет и нежелание иногда думать перед тем как что-то сказать, несколько раздражают. Возьмите себя в руки и ведите достойно нового положения… ваше сиятельство.

Словесная отповедь супруга подействовала на меня, как ведро ледяной воды на голову. Тут же вспомнились его условия, выдвинутые еще перед свадьбой, и в голову пришло, что я чересчур расслабилась, пока рядом с нами находились Арти и агнар Наэль, и теперь позволяю себе слишком вольное поведение. Они разбавляли строгость нашей семенной жизни, и я поддалась их легкости, решив, что могу быть с мужем свободной в своих поступках и высказываниях. Что ж, пора отвыкать, уже послезавтра мы останемся наедине, и лучше начинать следовать требованиям его сиятельства прямо сейчас.

— Флоретта…

— Вы совершенно правы, дорогой супруг, — я склонила голову, отмечая, что согласна с диаром. — Ваши требования справедливы. Вы желали иметь достойную вас супругу, за которую не придется краснеть. Для этого вы нанимали мне учителей, объясняли правила поведения в свете. Я действительно слишком закоснела в своих привычках. Отныне я обещаю вам не забывать о том, кем стала. Смею надеяться, что больше не вызову вашего недовольства.

— Меня полностью устраивают ваши привычки, я всего лишь прошу вас о том, о чем просил уже неоднократно — держитесь достойно своего титула. Этого будет достаточно, — чуть покривившись ответил диар. — Проклятье, Флоретта, мне даже любопытно, каким витиеватым путем вы прошли в своих размышлениях, если на вашем личике появилось не выражение покоя, а каменная маска.

— Нас ожидают, ваше сиятельство, — ответила я, стараясь не выказывать некоторой доли разочарования и обиды. Безусловно, быть уличенной в недостойном поведении оказалось не слишком приятно.

— Ваше сиятельство, удовлетворите мое любопытство? — кажется, супруг решил не сходить с места, пока не получит ответ на свой вопрос. Отказать ему в его желании было бы неучтиво, и я все-таки произнесла:

— Да какой же тут извилистый путь, ваше сиятельство? Я все та же дикарка, которая убежала от прогулки с женихом, опасаясь его. Вы правы, пришло время вытравить из себя дикость. Вот и все. Наш уговор я помню. Вы просили следовать вашим пожеланиями, чтобы наша совместная жизнь была легкой и приятной, и я продолжаю следовать им. Никаких капризов и противоречий.

— Умеете же вы, Флоретта, быть… тяжеловесной, — усмехнулся диар.

— Моя легкость принижает ваше достоинство, Аристан, — я пожала плечами и первой направилась в ту сторону, откуда показалась свита Ее Величества. — Давайте уже покончим с моим представлением и отправимся в глушь, пока вы не завязли в гостях и дуэлях.

Его сиятельство догнал меня, подставил локоть и изрек, глядя вперед себя:

— А вы язва, драгоценная моя.

— Всего лишь забочусь о вашем благополучии, дорогой супруг, — ответствовала я, отчего-то ощущая приятную приподнятость духа.

— Разве можно желать лучшую жену? — с явной насмешкой вопросил диар.

— Так ведь уж и поздно желать, ваше сиятельство. Свой выбор вы сделали, — я посмотрела на мужа, улыбнулась ему, как можно более мило, после снова отвернулась и незаметно выдохнула. Боевой настрой позволил принять независимый вид, и я уверилась, что не буду бледно выглядеть рядом с сиятельным диаром.

— Да уж, сам загнал себя в ловушку, — хмыкнул д’агнар Альдис и больше со мной не разговаривал.

Ее Величество мы нашли у большого фонтана, в центре которого стоял бронзовый лучник, чьи чресла были прикрыты набедренной повязкой. В кого целился сей обнаженный стрелок, мне не ведомо, но тело его было исполнено столь безукоризненно, что свой восторг я не выразила лишь чудом. К своему стыду не могу не признаться, что государыню я заметила не сразу. Впрочем, кроме ее портрета я королеву никогда не видела и представляла ту высокой и статной, потому невысокая коренастая женщина совсем не привлекла моего внимания. Мой взгляд прошелся по рядам придворных дам, окруживших Ее Величество, пытаясь отыскать супругу нашего монарха, и когда женщина, более напоминавшая сложением крестьянку, взмахнула рукой, разгоняя стайку своих фрейлин, я на мгновение растерялась.

— Никак сам сиятельный диар Данбьерга все-таки решил удостоить нас чести лицезреть свою персону, — не без ехидства произнесла государыня. — А кто же это милое дитя? Неужели безжалостный лев осмелился запустить свои когти в маленькую нежную овечку?

— Доброго дня, Ваше Величество, — мой супруг склонился перед королевой, и я поспешила присесть в глубоком реверансе. — Безжалостный лев пал жертвой чар маленькой овечки, разве же вам вовсе его не жаль?

— Овечка пьет кровь льва? — вздернула брови королева. — Браво, дитя! Давно пора было накинуть аркан на шею этого свободолюбивого повесы.

— Ваше Величество преувеличивает мои недостатки, — невозмутимо ответил диар.

— Ну что вы, дорогой мой д’агнар Альдис, я их сознательно преуменьшила, — усмехнулась государыня. Взгляд ее темно-карих глаз все это время изучал меня, и я все же потупилась, испытывая невероятное стеснение от пристального внимания. — Как же вам удалось загнать вечного холостяка в храм, д’агнара Альдис?

— Его сиятельство проиграл мне в скачках, Ваше Величество, — вырвалось у меня, и я уже готова была все-таки умереть, как собиралась ранее, но государыня неожиданно рассмеялась.

— Какая прелесть! — воскликнула королева. — Я требую подробностей этой истории.

Деваться было некуда, и я продолжила переплетать правду и вымысел.

— Д’агнар Альдис обманул меня, срезав путь, и когда я вывела его на чистую воду, он предложил придумать ему наказание…

— О, так ваша женитьба — это наказание для известного ловеласа?! Сколько дам будут кусать себе локти, когда узнают, что все оказалось так просто, — вновь рассмеялась Ее Величество.

— У моей супруги более изощренный ум, — вмешался диар, насмешливо поглядывая на меня.

— Вот как? Ну-ну, продолжайте же, ваше сиятельство, — велела государыня.

И я продолжила. Наверное, никогда в жизни я не врала столь самозабвенно, и вряд ли смогу еще когда-нибудь придумать подобную поучительную историю…

— Я не приказывала его сиятельству жениться на мне, Ваше Величество. Д’агнар Альдис лишний раз показал свою склонность к порокам. А, как известно, ложь — это один из страшнейших грехов, и я велела диару отправляться к сынам Матери Покровительницы и каяться там в своих грехах не менее десяти дней, проводя их в благочестивых трудах и молитвах…

— В монастырь?! Аристана Альдиса в монастырь?! — воскликнула королева, округлив глаза. — Дитя, я готова преклонить перед вами голову! И что же наш пройдоха? Неужто так сразу и отправился в обитель благочестия?

Я скосила глаза на мужа, он слушал меня с таким же интересом, как и Ее Величество, однако взгляд его был полон иронии.

— О, нет, Ваше Величество, — скорбно вздохнув, ответила я. — Диар не был бы диаром, если бы не попытался обойти свое наказание. Он хотел сбежать, но сыны Покровительницы уже ждали его у ворот, кем-то так вовремя предупрежденные…

— Да, хотелось бы знать имя той доброй души, — усмехнулся Аристан.

— Должно быть, сама Мать Покровительница нашептала им, что желает покаяние своего погрязшего в грехах дитя, — благочестиво вздохнув, ответила я.

— И вы там оказались по чистой случайности, — согласно кивнул диар, подхватывая мою сказку, но с толку меня сбить не удалось, я вновь благочестиво вздохнула:

— По чистейшей случайности, ваше сиятельство. Наверное, это был промысел Богини, пожелавшей говорить моими устами. Иначе как бы сыны Покровительницы смогли затолкать вас в свою повозку.

Мой супруг крякнул, и я снова скосила на него глаза. Диар изо всех сил пытался сдержать рвущийся наружу смех.

— Продолжайте, драгоценная моя, — сипло произнес он, и я продолжила.

— Его сиятельство доставили в обитель, обрядили в одежды, какую носят сыны Покровительницы, и отвели в его временное жилище. Настоятель ежедневно сообщал мне, как исправно его сиятельство пропалывает морковь и доит монастырскую козу…

— Козу, — сдавленно повторил диар и отвернулся.

— Аристан, вы знаете, как выглядит коза? — полюбопытствовала королева.

— Теперь я даже знаю, где у нее вымя, Ваше Величество, — ответил диар, обернувшись. — Дойка козы невероятно успокаивает… Богиня, — он снова отвернулся и отчаянно закашлялся, скрывая прорвавшийся смех.

— И чем же все закончилось? — вернулась к моему рассказу государыня.

— Через десять дней я вышел из монастыря и понял, что лучшей жены мне не найти, — произнес Аристан. — Я был покорен изобретательностью моей супруги. Флоретта встречала меня у ворот обители, чтобы объявить о моем освобождении от долга, и я там же попросил ее руки. И знаете что, Ваше Величество? Она мне отказала!

— Отказала? — королева с удивлением посмотрела на меня, я с интересом на супруга.

— Отказала, — кивнул диар. — Но я умею быть настойчивым.

— Бедное дитя! — воскликнула доверчивая королева. — Чему же подверг вас этот варвар?

— Шантаж, — скромно потупилась я. — Лакей его сиятельство допустил оплошность, и диар собирался уволить его. Я попросила за беднягу, и тогда д’агнар Альдис сказал, что оставит лакея на прежнем месте, если я отвечу на его чаяния.

— У меня не было иного выхода. Эта женщина должна была стать моей, — не менее скромно потупился Аристан и протянул мне руку. Я вложила в его ладонь свои пальцы, и муж притянул меня к себе, поцеловал мне руку и снова посмотрел на государыню честным взглядом. — Вы же знаете, Ваше Величество, я не люблю отступать от своих намерений. И вот моя награда в моих руках.

— Невероятно увлекательная история! — воскликнула королева и постучала веером по запястью второй руки. — Теперь мне ясно, отчего вы были столь поспешны и пренебрегли правилами этикета, не представив нам вашей невесты прежде.

Я подняла взгляд на супруга, он ответил мне полной невозмутимостью, и я попыталась не думать, кому только что врала с такой изобретательностью. Ладонь его сиятельства легла мне на спину, погладила, успокаивая, и исчезла, оставив после себя ощущение его поддержки. Благодарно улыбнувшись мужу, я вновь посмотрела на Ее Величество.

Глаза государыни, взиравшей на меня благосклонно, показались мне невероятно проницательными. Я даже подумала, что наш обман с его сиятельством разгадан, и теперь в глубине очей королевы таится насмешка. Однако она протянула мне руку, и я осторожно сжала ладонь Ее Величества.

— Вы прелестны, — сказала государыня. — Я рада, что д'агнар Альдис выбрал в супруги благочестивую не испорченную девицу.

Я отчаянно покраснела от мгновенно вспыхнувшего стыда. Только что я врала самой королеве без стыда и совести, а теперь она называет меня благочестивой…

— Как зарумянились ваши щечки, д'агнара Альдис, — умилилась Ее Величество. — Просто восхитительно. Обожаю искренние чувства.

Не знаю, что было бы дальше, возможно, я бы все-таки умерла от угрызений совести, но… не успела. На боковой дорожке появился высокий худой мужчина с залысинами на лбу, и свита государыни, до этого не спускавшая с нас любопытных взглядов, склонилась перед ним. Склонился и диар, и я узнала нашего монарха. Присев в глубоком реверансе, я наблюдала исподлобья за приближением Его Величества, отмечая как-то отстраненно, что на портретах черты короля намного выразительней.

В жизни он оказался мужчиной неброской внешности, можно было бы даже сказать заурядной. И если лик королевы дышал здоровьем, то удлиненное узкое лицо государя казалось покрытым болезненной бледностью. Глаза его имели блекло-голубой цвет, были близко посажены друг к другу, и мне в голову пришло сравнение с воробьем. Было в Его Величестве что-то бойкое птичье, как в той невзрачной пичуге, название которой пришло мне на ум. И острый длинноватый нос монарха живо напомнил мне клюв. Шагал Его Величество широко, размахивая правой рукой, левая же была заложена за спину, и вид монарх имел деловитый.

Приблизившись к Ее Величеству, король поцеловал ей руку также деловито, словно поставил печать своими губами, и посмотрел на меня, минуя диара. Взгляд государя оказался пристальным и колючим. Лицо мое вновь опалило огнем, и я покусала себя за внутреннюю сторону щеки, надеясь, что это умерит волнение. То незнакомое мне шальное состояние, заставлявшее на ходу выдумывать историю своего замужества, ушло, и теперь вернулся прежний трепет, однако моей спины опять коснулась ладонь супруга, и я незаметно выдохнула, немного успокоившись.

— Я долго гадал, как будет выглядеть диара Данбьерга, — заговорил Его Величество. — Признаться, ожидал даму иной наружности, однако Аристан вновь сумел удивить, и его супруга вовсе не напоминает тех женщин, каких всегда предпочитал наш непостоянный диар. Теперь я спокоен, дела диарата не будут забыты молодоженом.

Слова короля оказались сродни пощечине. Да, я всегда знала, что мне далеко до идеалов красоты, даже хорошенькой меня можно было назвать с натяжкой, но вот так откровенно указать мне на то, что я не могу увлечь мужчину… Впрочем, мой супруг сам дал ясно понять, что не видит во мне женщину, и ему нужна жена-друг, а не возлюбленная. Так отчего же тогда я готова расплакаться на глазах у Их Величеств и придворных, жадно прислушивавшихся к словам монарха? Зачем я чувствую столь острую обиду, что хочется развернуться и бежать прочь из королевского парка, подальше от дворца и… своего мужа? Почему мне в голову не приходит достойного ответа? Да и ждут ли его от меня…

— Государь, — теперь ладонь диара скользнула мне на талию, — возможно, моя супруга и не похожа на прочих известных вам дам, однако это нисколько не умаляет ее очарования.

— О, как вы неправы, Ваше Величество, — неожиданно протянула королева, до этого молчавшая. — История этого союза необычайно занимательна. Возможно, именно то, что д’агнара Альдис не похожа на тех дам, о которых вы говорите, и привлекло сиятельного диара.

— Ваши Величества, — Аристан склонил голову, — вы говорите о неких женщинах в присутствии д’агнары Альдис. Будет ли мне позволено заметить, что мое прошлое осталось в днях минувших, и настоящего не может касаться? Мой возраст уже давно не юн, и прежние привычки мною забыты. Особенно сейчас, когда я держу за руку женщину, которую назвал своей.

— А что же скажете вы, сиятельная диара? — спросил меня Его Величество.

Что мне было ответить? Да и было ли что отвечать после того, что сказал обо мне король? Моя растерянность сыграла со мной злую шутку и единственное, что я смогла выдавить, это заготовленную заранее фразу:

— Я счастлива лицезреть моего государя.

Прозвучало это до отвращения жалко, и я окончательно замолчала.

— Это замечательно, — кивнул мне король. — А что же ваш муж?

— Он тоже счастлив, — пролепетала я.

— Лицезреть? — уточнил государь.

— Несомненно, Ваше Величество, — я снова присела в реверансе, опустив беспомощный взгляд вниз.

— Ах, Ваше Величество, перестаньте изводить девочку, — снова вмешалась Ее Величество. — Вы же видите, что д’агнара Флоретта далека от опытных придворных дам. Это они уже привыкли к вашим странным вопросам, а это дитя неискушено в словесных баталиях, не стоит ее испытывать. Мне нравится выбор диара Данбьергского.

— Да разве же я сказал, что мне выбор Альдиса не по нраву? — изумился король. — И замечание диара я признаю справедливым и приношу извинения юной д’агнаре за то, что сказал ранее. Скромность и ранимость — несомненные достоинства женщины, а внешний облик слишком недолговечен, чтобы делать его основой выбора будущей супруги.

— Благодарю, Ваше Величество, — голос диара прозвучал несколько сухо. — Я счастлив услышать ваше высочайшее одобрение моей избранницы.

— Живите и размножайтесь, — благословил нас государь.

Аристан поклонился, я присела в реверансе. После, обменявшись с королевской четой еще несколькими фразами, его сиятельство испросил позволения покинуть дворец, и мы были милостиво отпущены. Обратный путь показался мне бесконечным. Слова короля все еще продолжали жечь грудь, и на глаза так и норовили навернуться слезы. К тому же в голове засели опасения, что наш обман с диаром вскроется, и милость Ее Величества обернется гневом. Чем ближе мы подходили к карете, и чем ясней я понимала, что все закончилось, тем сильней слабели мои ноги. В ушах начало звенеть, в глазах потемнело, и я произнесла:

— Аристан.

— Что, драгоценная моя? — он обернулся ко мне и вдруг остановился, пристально вглядываясь. — Флоретта, вы бледны.

— Окажите мне любезность, держите меня крепче, — попросила я и продолжила путь, спеша скорей спрятаться в нашей карете.

— Флоретта, вам нехорошо? — с тревогой спросил меня супруг.

Он снова обхватил меня за талию и поспешил к экипажу, удерживая меня от позорного падения в обморок на глазах гвардейцев, лакеев и случайных придворных. После помог подняться по откидной лесенке. Я ввалилась в карету, рванула завязки шляпки, давившие на горло. Его сиятельство развязал мой плащ, и я с чистой совестью провалилась в забытье.

Очнувшись, я обнаружила себя все еще в карете. Я лежала на сиденье, свесив ноги, а голова моя находилась на коленях супруга. Его сиятельство поглаживал меня по щеке, но, скорей, машинально, как мог бы почесывать за ухом кошку. Сам он смотрел в окошко, потому мое возвращение пропустил и обратил внимание лишь тогда, когда я зашевелилась.

— Полежите еще, Флоретта, — сказал диар. — Вы слишком переволновались. Чрезмерность эмоций сыграли с вами злую шутку. В следующий раз я прежде напою вас успокоительным настоем и только после позволю выйти из дома. Что же вы, драгоценная моя, так расчувствовались?

Я не ответила. Снова закрыла глаза и поджала губы. А потом и вовсе замерла, ощущая, как палец супруга скользит по моему лицу. Он осторожно провел по моим бровям, после прочертил дорожку по носу, спустился к губам и обвел по контуру, вынуждая невольно расслабить их. Затем мягко очертил подбородок, и теплая мужская ладонь накрыла мне скулу, однако и тут она не задержалась. Диар дотронулся до моего уха, очертил ушную раковину, слегка сжал мочку, помассировав ее, и, наконец, опустил ладонь мне на плечо, чуть сжав его.

— Его Величество обидел вас, — сказал Аристан, и я открыла глаза.

Посмотрев на склоненное надо мной лицо его сиятельства, снова поджала губы и села, вырываясь из мягкой хватки мужа. Отодвинувшись от него к противоположному окошку, я поправила волосы и, совсем отвернувшись, теперь разглядывала без всякого интереса виды за окном.

— Флоретта, — позвал меня супруг, но я скрестила руки на груди и не обернулась. — Фло, дорогая, вы похожи на взъерошенного котенка и опять сопите, как сердитый еж. Ваше сиятельство.

На сиятельство я обернулась, потому что голос Аристана наполнился строгими нотками. Диар удовлетворенно кивнул и поманил меня к себе.

— Идите ко мне, драгоценная моя.

— Мой последний визит к вам едва не стоил мне панталон, — проворчала я раньше, чем успела подумать.

— Как вы трепетны с вашими панталонами, — отозвался супруг. — Я закажу вам еще дюжину, и мы будем возить с собой запасную пару. А теперь, когда вопрос панталон улажен, вернитесь в супружеские объятья.

— Почему я должна идти в объятья, а не объятья приходят ко мне? Не вы ли, ваше сиятельство, первым изъявили желание обниматься? — снова вырвалось у меня, и я прикусила язык.

Впрочем, диар не выглядел оскорбленным.

— Справедливое замечание, — отметил Аристан и подвинулся ко мне. После обнял за плечи одной рукой, второй подцепил за подбородок и развернул к себе лицом. Теперь я все-таки посмотрела ему в глаза. — Фло, вы должны понять, что это не вас жалил король, его шпильки предназначались мне. Я действовал в обход правил и женился, не получив королевского одобрения. Даже не уведомил Его Величество письменно о своих намерениях. Это бы затянуло бракосочетание, к тому же нам пришлось бы проводить свадьбу при дворе, таковы устои. Обижая вас, король наказывал меня. Задев вас, он дал оплеуху мне, понимая, что меня, как любого мужчину, заденет унижение его женщины. К тому же это намеренное упоминание моего прошлого было сказано с той же целью — задеть меня. Меня тыкали носом в прежние шалости на глазах моей жены.

— Но ведь король сказал правду, — ответила я и мотнула головой, освобождаясь от пальцев супруга на своем подбородке. — Не вы ли, ваше сиятельство, говорили, что в нашем браке нет места страсти? Не вы ли сказали, что ваше сердце не бьется чаще, когда вы смотрите на меня? Вы цените меня за скромность и неискушенность, но не за внешность. Впрочем, я и не ожидаю вашего восхищения. Свое отражение я хорошо знаю. И понимаю, что вам должны нравится другие женщины. То, что произошло сегодня в карете, и то, что происходит в нашей спальне… Вы были совсем иным, стало быть, и тут я не вызываю у вас желания быть со мной нежней.

— Флоретта…

— Я все помню, Аристан. Страсть — ненадежный фундамент для брака, мы строим наш замок на дружбе и взаимопонимании. Вы со мной добры, я послушна. Это то, что может быть между нами. Я не жалуюсь, я принимаю это. И слова короля тоже принимаю, просто… Обидно. Я ведь тоже женщина, и мне хочется… Ах, забудьте.

Я отвернулась и стерла слезы, все-таки выступившие на глаза. Руки диара снова легли мне на плечи, и я оказалась притиснута спиной к его груди. Теплое дыхание коснулось шеи, шевельнув выбившиеся из прически волоски, а затем я почувствовала его губы, неспешно целовавшие меня. Жест, призванный для моего успокоения, вызвал настоящий поток слез.

— Фло, — в голосе супруга зазвучала растерянность. — Милая, успокойтесь. Ну что вы… С чего вы взяли, что вы некрасивы? Вы невероятно очаровательная женщина. Живая, искренняя. У вас красивые глазки, изящные тонкие брови, пухленькие губки…

— И нос уточкой, — с истеричными нотками в голосе отозвалась я.

— Милый носик, — возразил диар.

— И бедра!

— Что не так с вашими бедрами? — озадачился супруг.

— Они крестьянские, широкие, — всхлипнув, я развернулась и уткнулась в грудь Аристана.

— Отличные бедра, и держать вас за них одно удовольствие, — поспешил меня успокоить муж.

Я отодвинулась от него, шмыгнула носом и проворчала:

— Все-таки вы похабник, ваше сиятельство. Я вам о своей затаенной горечи, а вы — держать.

— На вас не угодишь, ваше сиятельство, — проворчал в ответ диар. — Вам комплименты, а вы нос воротите.

— Кря, — совсем по-детски ответила я и опять отвернулась к окну.

Мы некоторое время сидели в тишине, и я наконец устыдилась своего поведения. Что я и в самом деле, как маленькая девочка, жаловаться начала, плакать. Не достойно это взрослой женщины. Я уже собиралась обернуться и попросить прощения, когда супруг снова обнял меня, порывисто развернул к себе лицом и поймал губы. Поцелуй его показался мне сердитым и… жадным. Постепенно губы диара перестали терзать меня, начав дарить нежность, от которой ошеломление сменилось желанием обнять мужа и прижаться к нему. Но как только мои ладони накрыли его плечи, он прервал поцелуй и отстранился.

— Достаточно страстно? — спросил меня Аристан.

— Н… не знаю, мне не с чем сравнивать, — пробормотала я, честно отвечая на вопрос.

Супруг смерил меня хмурым взглядом, но вдруг откинул голову и расхохотался.

— Фло, вы просто чудо! — воскликнул он. — Вы сами не знаете, какое вы забавное чудо.

Мое очередное шмыганье вышло каким-то воинственным.

— Да, кстати, не вздумайте использовать свои фантазии и отправлять меня к сынам Покровительницы, учиться доить козу я не имею никакого желания.

— Но это же так умиротворяет, — язвительно ответила я и… рассмеялась вслед за своим супругом.

Карета подъехала к дворцу диара, и я сразу ощутила себя в безопасности, как только за нами закрылись ворота. Сейчас я даже радовалась, что Арти еще с утра отправился к д’агнару, у которого должен был служить помощником и секретарем, а вернулся вскоре лишь для того, чтобы забрать свои вещи, попрощаться со мной и отправиться назад. На его лице было написано явное удовольствие. В отличие от меня, братец новшества встречал с энтузиазмом. И если поначалу я расстроилась из-за столь скорого расставания с братом, то сейчас подумала, что он не увидит моего заплаканного лица и не встревожится. Объяснения между зятем и шурином были бы лишними.

Мимо прислуги я прошла, делая вид, что нос мой не распух, и по щекам не расползлись отвратительные красные пятна. Его сиятельство имел вид надменный, и даже тени недавнего веселья не отражалось на нем. Мне даже подумалось, что все это мне привиделось, но стоило нам дойти до наших комнат, как супруг сделал знак горничным явиться позже, вошел следом за мной в мои комнаты. Он кинул на кресло перчатки, которые до того сжимал в руке, следом полетел его плащ, шляпа, и Аристан удобно устроился во втором кресле, закинув ногу на ногу.

Я удивленно воззрилась на него. Подобное поведение диара я наблюдала впервые, обычно он был более сдержан.

— Вы что-то хотели, ваше сиятельство? — спросила я, не выдержав его взгляда и непонятных мне чувств, отразившихся в серых глазах.

— Хотел, — кивнул супруг. — Хотел выразить вам свое восхищение. Совершенно не ожидал от вас такой изобретательности. И не вздумайте решить, что я недоволен или насмехаюсь, я искренен с вами, как никогда. Но мне хотелось бы узнать причину, побудившую вас на столь виртуозную выдумку.

— Страх, Аристан, всего лишь страх и волнение, — невольно усмехнулась я. — К тому же мне не хотелось рассказывать, как вы покупали меня у папеньки, и тем более не хотелось, чтобы знали, в какие баснословные суммы обошлась вам ваша покупка.

— Грубо, Флоретта, весьма грубо, — слегка покривился супруг. — Но сказано прямо, потому я принимаю то, чем вы посчитали мое сватовство. В чем-то вы правы. Однако мне показалось, что ваша ложь была придумана на ходу. Это лишний раз убеждает меня в живости вашего ума.

— Она, действительно, родилась на ходу, ваше сиятельство. — Я сняла шляпку, и супруг поднялся с кресла, помогая мне снять плащ. Меж тем я продолжила отвечать на его вопрос. — Слова про скачки вырвались у меня сами собой, а дальше стоило продолжать лгать, или же все начали считать, что женитьба на мне стала ценой проигрыша. Это было бы еще неприятней, чем покупка.

— Не могу не согласиться, — кивнул диар, возвращаясь на кресло и укладывая мой плащ себе на колени. — Подобный поворот мне также не понравился. Вы умница, сумели превратить историю нашей женитьбы в целый роман. Мой вариант был проще.

— Правда? — я с интересом посмотрела на мужа. — У вас была заготовлена своя история? Расскажете?

Диар хмыкнул и похлопал ладонью по подлокотнику кресла. Я послушно подошла и присела на предложенное место. Супруг взял меня за руку, поднес ее к своим губам, после накрыл второй ладонью.

— Моя история не отличалась оригинальностью и была более слащавой. Влюбленность с первого взгляда в девушку, случайно встреченную во время прогулки. Но ваша история острей и интересней. Я рад, что вы не растерялись в нужный момент и не пошли на поводу у привычной вам застенчивости. Вы должны знать, что грубость Его Величества растворится в нашей с вами истории. Подобные отповеди получает каждый первый при дворе, а вот диара Данбьерга упечь в монастырь еще никому не удавалось. Я горжусь вами, дорогая.

Я удивленно приподняла брови, глядя на супруга. Он снова поцеловал мне руку и встал с кресла, отложив мой плащ.

— Вечером дают представление в королевской опере, я хотел бы пригласить вас, драгоценная моя, — на губах его сиятельства появилась лукавая улыбка, и я подскочила на ноги, хлопнув в ладоши. — Счастлив, что угодил вам, Флоретта.

— Благодарю, — я прижала руки к груди.

— И все? Инара Рабана вы хотя бы обнимали, — супруг поджал губы, но я видела, что в глазах его притаился все тот же лукавый блеск.

— А можно? — спросила я.

— Ну, раз я сам напрашиваюсь, — он все-таки улыбнулся, и я, не сдержав восторга, прыгнула мужу на шею.

Руки его сжались вокруг моего тела, приподняв над полом, и наши лица оказались друг напротив друга.

— И все? — чуть охрипшим голосом спросил диар.

Смутившись, я кивнула, после помотала головой и потянулась к щеке супруга. Он развернулся навстречу, и наши губы встретились. Томительно долгое мгновение его сиятельство удерживал меня, не целуя, и не предлагая мне поцеловать его, как женщина целует мужчину. После поставил на ноги и развернулся на каблуках.

— Встретимся за обедом, — произнес он, не оборачиваясь, но мне отчего-то показалось, что на лице Аристана мелькнуло смятение.

Супруг покинул мои комнаты, а я растерянно посмотрела на закрывшуюся дверь, после на вещи его сиятельства, так и оставленные на кресле. Хотела отнести их следом, даже толком не понимая, что толкает меня догнать мужа и заглянуть ему в глаза. Однако дверь открылась, и вошли горничные. Плащ, шляпу и перчатки передала камердинеру его сиятельства одна из моих женщин, а я постаралась не придумывать себе того, что могло мне всего лишь показаться.

Обед проходил необычайно тихо. Арти, чрезвычайно оживлявшего наши застолья, рядом не было. Диар казался рассеянным и погруженным в свои думы, и я не мешала ему. Я заняла себя воспоминаниями о выступлении оперной дивы на нашей свадьбе. Как же славно она пела, а теперь мне предстояло оказаться в королевской опере и увидеть настоящее представление. Ох, Богиня, как же это прекрасно!

Я подняла взор на супруга и тут же потупилась, поймав его ответный пристальный взгляд, а в следующее мгновение его сиятельство уже смотрел в свою тарелку и не обращал на меня внимания, оставив наедине с моими мечтами. И я бы вернулась к ним, но невольно вспомнилось то, что произошло в моих покоях. Не удержавшись, я бросила взгляд на супруга. Он промокнул губы салфеткой и встал из-за стола.

— Я буду в малой гостиной, — сказал он. — Если пожелаете, присоединяйтесь ко мне, Флоретта.

— Благодарю, непременно, — кивнула я и проводила Аристана взглядом до двери.

Аппетит окончательно пропал, и я поспешила за супругом, отбросив салфетку на стол. Кивнув лакеям, ожидавшим окончания обеда, я покинула столовую. Диар нашелся там, где и сказал. Когда я вошла, мой муж стоял у окна, держа в руках скрипку. Он провел смычком по струнам, и я тихонечко устроилась на удобном диване, не сводя взгляда с его сиятельства. При мне он еще ни разу не музицировал, хоть иногда я и слышала звуки музыки. Впрочем, это был не единственный инструмент, которым владел мой муж, однако скрипку предпочитал всему прочему.

Смычок снова коснулся струн, и я затаила дыхание, слушая тягучую красивую мелодию. Даже прикрыла глаза, чтобы лучше прочувствовать музыку. Мысли мои перенеслись к отчему дому, где резвились сестры, где строгий папенька отчитывал Арти, где я вышивала у окна, время от времени поглядывая на улицу, когда близнецы играли в мяч. Отчего-то мне представился и диар, игравший вместе с моими Мели и Тирли. Картина была столь милой, что на губах моих сама собой появилась мечтательная улыбка.

Мелодия оборвалась резким неприятным звуком. Я вздрогнула и открыла глаза. Супруг опустил скрипку и теперь, не отрываясь, смотрел в окно. Мне была видна одна сторона его лица, и я заметила, как желваки ходят на скулах. Его сиятельство злился. Это немного напугало непониманием его вспышки, но я все-таки поднялась на ноги и направилась к нему. Протянула руки и положила ладони на напряженную спину мужа. Он обернулся, ускользнув от моего прикосновения. Затем и вовсе отошел, чтобы вернуть скрипку в раскрытый футляр.

— Вы чудесно играли, — решилась заметить я.

— Благодарю, — сухо ответил он. — Простите, я немного раздражен. Не принимайте это на свой счет.

Неожиданно из коридора послышался шум. Мы с мужем одновременно обернулись к дверям. Диар нахмурился, прислушиваясь. Вдруг дверь распахнулась, и в гостиную влетела незнакомая мне женщина. Она бы всего на полголовы ниже его сиятельства, в то время как я едва возвышалась над его плечом. Незнакомка имела яркие черты, и я бы сказала, что более красивой женщины не видела, однако лицо ее было искажено гневом, и это портило бесцеремонную гостью.

— Арис, за каким Проклятым Духом, ты женился?! — выкрикнула она. — Ты говорил, что никогда не женишься! И что же? Для чего ты расторгал нашу помолвку, если все-таки женился на этой… — она бросила на меня испепеляющий взгляд и закончила, — на этой невзрачной особе? За каким Проклятым Духом, я тебя спрашиваю?!

— Рин, — мой супруг поморщился, — ты ведешь себя недопустимо. Возьми себя в руки и прекрати орать.

— А кого же мне стыдиться, дорогой? — женщина все-таки немного успокоилась и окинула меня насмешливым пренебрежительным взглядом. — Уж не твоей ли мыши-жены?

— Прекрати! — я вздрогнула от громового раската голоса своего супруга. — Ты в моем доме и оскорбляешь диару Данбьерга.

— Диару? Диару?! — незнакомка вновь вспылила. — Это я должна была стать диарой, я!

— Так тебя волнует упущенный титул? — насмешливо изломил бровь его сиятельство. — За пятнадцать лет уже можно было удовлетвориться тем, что ты имеешь…

— Проклятье, Арис, что ты несешь? Чем я могла удовлетвориться? Мужем-идиотом? Ты…

— Этот идиот больше десяти лет терпит твои истерики и скандальность. Уже из чувства благодарности ты могла бы говорить о нем более уважительно, — спокойно заметил Аристан, закрывая футляр со скрипкой.

— Аристан, кто эта женщина? — я, наконец, стряхнула оторопь.

— Смотрите-ка, а мышь умеет говорить, — зло рассмеялась визитерша.

— Хватит! — рявкнул диар, и вздрогнула не только я. Он направился ко мне, взял под локоть и развернул к двери. — Флоретта, мы поговорим позже. Сейчас я улажу дела с этой дамой…

— Дамой? — неприятная особа снова рассмеялась. — Говори прямо — с любовницей. Впрочем, можешь добавить — с твоей любимой женщиной. Не так ли ты назвал меня, Арис?

Я вскинула глаза на мужа. Его губы превратились в тонкую линию, на меня его сиятельство не смотрел вовсе. Он довел меня до двери, открыл ее и выпроводил меня прочь.

— Аристан…

— Мы поговорим позже, — отчеканил диар. — Дождитесь меня в своей комнате.

— Все верно, мыши должны сидеть в норе и не высовывать носа, — прозвучал голос незнакомки, наполненный злым весельем. — Ты всегда так нежен со своей женой? Или она твоя внебрачная дочь, и меня неверно уведомили?

Диар теперь смотрел мне в глаза.

— Ваше сиятельство, пожалуйста, — произнес он и закрыл дверь перед моим носом.

— Какая милая семейная сцена, — услышала я голос любовницы своего мужа, так ведь она себя назвала.

— Р-рин! — вновь пророкотал его сиятельство. — Ты испытываешь мое терпение!

— Ну так заставь меня замолчать, как ты умеешь это делать, — издевательски отозвалась женщина. — Впрочем, тогда твоя мышь перепугается наших стонов…

— Д’агнара Альдис, приемлемо именование — ее сиятельство, и никак иначе, — отчеканил мой муж ледяным тоном. — Если продолжишь разговор в прежнем тоне, я отправлю тебя за ворота сию минуту.

— Ты знаешь, чем будет тебе грозить подобная глупость, — она не была ни взволнована, ни испугана. Затем я услышала шорох ткани, и голос женщины наполнился иными нотами, став гораздо тише, но я все-таки разобрала: — Арис, милый, ты сделал мне больно.

Что ответил диар, я не слышала, потому что появился лакей, и я бросилась прочь. Не хватало еще, чтобы меня застали подслушивающей под дверями гостиной, где мой муж разговаривает со своей любовницей. Ох, Богиня…

— Мать Покровительница, дай мне сил, — прошептала я, пытаясь смирить стремительный бег моего сердца.

Кому было больней в это мгновение, не могу сказать. Любовнице моего мужа, на глазах которой выпроводили жену, или же жене, чей муж изгнал ее и заперся со своей любовницей. Впрочем, эта Рин утверждала, что она возлюбленная диара… Возможно и так. Глядя на нее, я понимала недоумение лакея и шпильки Его Величества. Рядом с этой уже не юной, но все еще прекрасной женщиной, я казалась, действительно, мышкой.

Наверное, стоило потребовать у супруга изгнать эту женщину, но его взгляд и поджатые губы, как и металл в голосе давали понять, что добилась бы я еще большего унижения. Радовало только одно, что оскорбления моего достоинства диар не оставил без внимания, хотя… тут же и растоптал его, прогнав меня в мою комнату. И вправду, как дитя.

— Ваше сиятельство, — я обернулась и посмотрела на свою горничную, встретившую меня перед дверью покоев. — Вам нехорошо? Вы бледны.

— Принесите мне воды, — попросила я и вошла к себе.

Оглядевшись, я невесело усмехнулась. Вот и очередное унижение. Сколько же мне предстоит еще хлебнуть грязи, в которую меня окунают с момента сватовства его сиятельства? Переплетя пальцы, я прошлась по будуару, ненадолго остановилась у окна, но внутри все больше клокотали обида и горечь, и я отправилась в бессмысленный поход по своим комнатам. В голове столько всего роилось, и каждая мысль жалила, словно рассерженная оса.

Значит, на вашу верность я могу рассчитывать, дорогой супруг, и вы никогда не унизите меня? Идите в свою комнату? Да? Да?! Волна жгучего протеста затопила меня. Кровь вскипела, затмевая разум, и я огляделась снова. На глаза попалась ваза с цветами из оранжереи, и я стремительно направилась к ней. Схватила, размахнулась, а после достала цветы и положила их на стол. Снова замахнулась и кинула вазу в стену. Отшвырнула ногой стул, бросила на пол статуэтку, но успокоение не приходило, и я продолжила громить свои покои.

Прибежали горничные, в том числе и та, что принесла мне стакан с водой. Я забрала стакан, с жадностью выпила воду, и стакан тоже полетел в стену.

— Ваше сиятельство! — испуганно воскликнула одна из женщин.

Я обернулась к ней, тряхнула волосами и велела:

— Соберите мои вещи, я ни одной лишней минуты не останусь в этом гадком городе.

— Но, ваше си…

— Соберите мои вещи! — закричала я, топнув ногой. — Ох, Богиня, да что же это?

Я схватилась за пылающие щеки, испытывая стыд от осознания, что вытворяю на глазах прислуги. И это я! Да я ведь мухи не обижу, а тут вдруг устроила погром… Запал прошел так же неожиданно, как вспыхнул. Я оглядела беспорядок, после бросила хмурый взгляд на горничных и стремительно покинула покои. Что мне хотелось сделать? Я уже сама не знала. Но больше всего я желала держаться, как можно дальше от своего супруга. Слезы, наконец, прорвали плотину моего гнева и побежали по щекам. Но я снова топнула ногой, уже на себя, смахнула их и направилась к дворецкому, примеченному мною.

— Визитерша еще с его сиятельством? — спросила я.

— Д-да, ваше сиятельство, — чуть запнувшись, ответил дворецкий.

— Велите закладывать карету, — приказала я.

— Но его сиятельство…

— Довольно! — снова взвилась я. — А я кто? Я пустое место? Я — диара Данбьерга и ваша хозяйка. Велите закладывать карету!

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — опешивший мужчина, гулко сглотнул, после поклонился и поспешил исполнять мое распоряжение.

Удовлетворенная маленькой победой, я вернулась в свои комнаты, посмотрела на горничных и приказала:

— Принесите плащ и шляпку.

Одна из женщин поспешила за плащом, вторая хотела поправить мне прическу, но я вытащила из волос все шпильки, тряхнула головой, давая прядям рассыпаться по плечам. Очередная детская выходка, но она принесла мне толику удовлетворения, и я слегка расслабилась. После взяла плащ и шляпку и вновь покинула покои. Карета ждала меня уже парадной лестницы.

— В Данбьерг, — велела я кучеру на глазах ошеломленных лакеев.

Лошади тронулись с места, и я выглянула в окошко. Однако мой супруг был слишком занят своей визитершей, чтобы заметить творившееся под его носом. Откинувшись на спинку сиденья, я дала волю своему воображению, и оно нарисовало мне такие возмутительные картины творившегося в малой гостиной, что это живо напомнило папенькину книгу со срамными иллюстрациями. Закусив губу, я постаралась не расплакаться, но вскоре рыдала в голос, размазывая слезы по лицу сжатыми кулаками.

Когда карета неожиданно остановилась, я уже жалела себя гораздо тише, и была увлечена своим занятием столь сильно, что не заметила, ни остановки, ни распахнувшейся дверцы. И только голос его сиятельства заставил меня взвизгнуть.

— Флоретта, что вы творите, позвольте вас спросить? — сухо спросил меня супруг, свесившись с лошади и заглядывая в карету.

— А что я творю, по-вашему, Аристан? — спросила я ядовито.

— Какое-то возмутительное непотребство, — последовал ответ.

— Ах, это я возмутительна? — воскликнула я, подаваясь вперед. — Не вы ведете себя непотребно, а я? Уж не знаю, в чем вы клялись вашей отвратительной даме, но мне вы обещали, что я не буду унижена. Однако именно это вы и сделали, так что же я творю, ваше сиятельство?

— Валяете дурака и оскорбляете меня недоверием, — отчеканил диар. — Я же сказал, что все объясню вам. Вы же разгромили наш дом, перепугали прислугу, угнали кучера вместе с каретой…

— Ни дня не останусь в этом ужасном городе! — ожесточенно ответила я. — Сунула нос в королевский дворец, и меня унизили. Вернулась в дом своего супруга, считая его надежной крепостью, но даже там оказалось небезопасно. Приду в оперу, и там надают оплеух? Да что я такого сделала, чтобы меня оскорбляли на каждом шагу?! Всего лишь вышла за вас замуж, Аристан, вот что я сделала…

— Хорошо, — перебил меня диар. — Хорошо, вам не нужна столица, не нужна опера. Вы хотите вернуться домой в Данбьерг, но вы хотя бы озаботились деньгами? Где вы остановитесь на постой? Чем собирались кормить лошадей? А кучера? Ему тоже нужно есть и спать. Чем вы собирались платить за все мною перечисленное?

— Драгоценности…

— С вашей наивностью вас бы ограбили в два счета, — отмахнулся Аристан. — Заодно увели бы и карету вместе с кучером.

— Дались вам карета и кучер! — возмутилась я, начиная понимать, как сглупила, бросившись прочь из столицы, даже не озаботившись насущным.

— Я, знаете ли, сентиментален, ваше сиятельство, — язвительно ответил диар, — и нежно люблю и карету, и кучера. А еще несу ответственность за своих людей и за свою супругу, которая не ценит ни человеческой жизни, ни жизни животных, ни нервов своего мужа. Отчего вы взъелись, Флоретта? Я не звал к нам в дом этой женщины, более того, я расстался с ней еще до возвращения в диарат уже год назад.

— Но выгнали меня и остались с ней наедине…

— А вам хотелось выслушать всю ту грязь, которую она готова была на вас вылить?

— Вы объяснялись…

— Да, драгоценная моя, объяснялся. Представьте себе, объяснялся. Эта женщина была той самой невестой, помолвку с которой я расторг. И нас с ней связывали отношения на протяжении последних пяти лет. Я достаточно хорошо успел изучить склочный нрав несостоявшейся супруги, чтобы сомневаться в еще большем скандале… Да что я вам объясняю?! — вдруг взвился Аристан. — Вы все равно не желаете меня слушать и не верите мне. Иначе не вели бы себя, как помешанная. Проклятье, Фло! Я вожусь с вами, как с малым дитем, и что мне дала в результате моя мягкость? Вашу отвратительную выходку и побег. Из всех скромниц я умудрился выбрать самую сумасбродную! Разворачивай назад, — приказал его светлость, обернувшись к кучеру, резко оборвав наш разговор.

— Зачем в столицу? Я не хочу…

— Я хочу! — рявкнул на меня супруг и добавил спокойней. — В погоне за собственной женой я тоже как-то не озаботился деньгами.

— Вы хотите, — фыркнула я. — Конечно, кто будет спрашивать, чего хочет мышь?

Аристан, уже отъехавший от кареты, резко обернулся и язвительно произнес:

— Знаете, Флоретта, если я женился на мыши, то мне досталась мышь размером с тигра.

Я вспыхнула, захлопнула дверцу кареты, скрестила руки на груди и нахохлилась, глядя в окошко на своего мужа. Он полуобернулся, мазнул по мне взглядом и больше не обращал внимания. Рейстен мы покинули вечером того же дня, как раз, когда в королевской опере началось представление.