Шестнадцатая глава

Шестнадцатая глава

Родион улыбнулся официантке – это была миловидная худенькая брюнетка с забранными в конский хвост волосами. Она протянула чашку с кофе на блюдечке. Ложка звякнула.

-Спасибо.

Он повертел чашку и попробовал напиток на вкус – прекрасно, как и всегда, бариста баристе рознь, а в этом заведении он был одним из лучших. С противоположного конца заведения на него пялилась тетка в сиреневом шарфе, залихватски перевязанном вокруг шеи. Родион улыбнулся – женщина презрительно фыркнула и отвернулась.

Что это с ней?

Густая пенка покрыла стенки округлой чашки, на улице стояло послеполуденное солнце – мягкое, летнее, золотистый свет покрывал улицу, с двух сторон окруженной одноэтажными бутиками. Молодые девушки, скопившиеся у скамьи, показывали на него пальцем и хихикали.

Терехин оставил хрустящую бумажку на столе и поспешно вышел. Взгляды сопровождали его всюду – район элитных построек – здешние жители отличались достатком и связями. Это было последнее место, где можно было словить осуждающие взгляды.

Это из-за истории с Королевым? Его пиарщики сделали все, чтобы замять эту историю. Кто-то прознал о его терках со Смирновым?

Мимо прошла светловолосая девушка в модных ботильонах из черной кожи и круглых очках – она чуть не свернула голову, оценивая его с ног до головы.

Да что с ними всеми?

-Катя, что происходит?

-Я не понимаю, о чем вы… - голос помощницы дрожал.

-Какого черта все на меня пялятся? Опять какая-то сраная статья вышла?

Катя тихо ойкнула. Вот за это он ее не любил – за излишнюю робость. Боится сообщать плохие новости. Значит точно статья.

-Говори!

В трубке зашуршало.

-Вам лучше купить новый номер Раута.

Родион закрыл глаза. Так, спокойно. Главное не психовать, кто знает, что там написано.

-Ты не хочешь сказать, что там?

-Я… Лучше вы сами взгляните.

Он пешком дошел до ближайшего продуктового магазина, ежась от пристального внимания прохожих. Зашел в прилавок к видавшей виды бабушке, заснувшей с раскрытым на коленках журналом.

Ее разбудил настойчивый стук.

-Да, слушаю, - она потерла висевшие на цепочке очки и нацепила их на свой костлявый нос.

-Раут, сейчас же.

-Раут? – нараспев произнесла непонятливая бабушка и неожиданно всхрапнула, - Божечки, это же вы! - она посмотрела на журнал, потом на его лицо, потом снова на журнал.

-Да-да я знаю, - огрызнулся Терехин, - Вы мне журнал дадите, нет?!

Бабушка скривилась и кряхтя поднялась со стула. Потянулась на самую высокую полку – там, где лежали дорогие издания и вытянула красочную обложку.

Родион сгорал от нетерпения. Эта бабуся может двигаться еще медленнее?

Протянула журнал. Родион дернул. Бабушка поцокала.

-Вам бы жену, а не вот это вот все.

-Вам какое дело?

Бабушка не поддавалась.

-Деньги где?

Терехин всунул купюру, а сам, не отходя от прилавка, начал судорожно листать страницы. Лицо на обложке показалось ему знакомым – Сабина? – а под ней надпись: «Та, за которую дрались Смирнов и Соколов». Во что превратился Раут?

Какие-то бредовые фотосессии, оголенные тела… Стоп. Перелистал обратно.

Сначала узнал Леру, потом себя. Сидящие за столом ресторана «Бланик». Твою мать. Их засняли те странные бабки в платках.

Он прочитал заголовок. Кровь прилила к вискам.

«Терехин и его малолетки».

Черт подери Смирнова с его Раутом и всех этих жалких журналишек!

Лидия Михайловна восседала на диване с обивкой из бежевого жаккарда с золотистым тиснением из Турции. Тяжелые портьеры свисали до пола – в вычурном царском стиле мать Терехина привыкла жить с того момента, как разбогател ее сын.

-Убери шторы, - задыхаясь прикрикнула женщина, - Мне мало света.

Низенькая азиатка откинула портьеры.

Лидия Михайловная оттянула ворот шелковой блузы.

-Неблагодарный, - повторяла женщина, - Какой позор! Позор всей семье!

На журнальном столике распластался номер Раута.

Утро у матери Родиона началось прекрасно – свежевыжатый апельсиновый сок, сваренная на воде овсянка и черный-пречерный кофе – все для того, чтобы поддержать благородную фигуру шестидесятилетней Лидии Михайловны в надлежащей форме. Она сделала растяжку, несколько асан и даже подобрала идеальный наряд к сегодняшнему благотворительному ужину. Прилив сил был необычайный, пока ей не позвонила Галина Викторовна – ее самая лучшая и самая худшая подружка – настроение испортилось, как только в трубке зазвенел противный голосок, нотки наигранного жеманства и скрытого ликования.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Посмотри-ка, что твой сынок наделал.

-Думаешь, я не в курсе о том невоспитанном дизайнере? Родион мне ясно сказал, что разобрался с этим Королевым.

-Ха! Королев! Да это вчерашний день, моя дорогая, - Лидия Михайловная представила, как ее подругу всю сплющило, - Я про ту малолетку, с которой твой сын встречается.

Женщина усмехнулась.

-Да что ты говоришь? Что-то у тебя Галочка фантазия разыгралась с утреца?

-Мне ничего придумывать не надо, твои детишки все за меня делают.

Лидия Михайловна напряглась. Что-то тут не ладно. Больно Галка палку гнет.

-Ну-ка хватит сплетни про моего сына распускать. Ты в курсе, что я могу сделать, - женщина перешла к прямым угрозам, - Знаю я твой длиннющий язык.

-Язык-то у меня может быть и длинный, а правду-то не скроешь. Сынок-то твой мало того что с малолетками встречается, так еще говорят, и жениться на одной из них собирается.

Лидия Михайловна сжала трубку.

-Откуда узнала?

-Оттуда, оттуда, Лидка, - мариновала подругу Галина Викторовна, - Совсем ты из обоймы выпала, уже и газет не читаешь, и журналы не листаешь.

Женщина жестом подозвала домработницу.

-Об этом весь город уже трещит. Не думала я, что твой сынок на такое способен, а сама-то говорила, что невестку ему найдешь, - протянула женщина, - Считай тридцать уже твоему Родиончику, ему пора о своих детишках задумываться, а не чужих совращать, - произнесла тетка и подленько так рассмеялась.

Домработница вытащила бумажку и ручку из расписного дамского столика и готовилась к спринту.

-Так, значит, название записывай, - произнесла Галина Викторовна, - Р-а-у-т. Вот этот журнальчик купишь и обо всем узнаешь из первых рук,  - произнесла она и снова захихикала.

Лидия Михайловна дрожала от гнева. Вышла беда, откуда не ждали. Как она умудрилась проглядеть пассию Родиона, да еще ту, что на семь лет его младше! Какой кошмар – эти молодые девицы так и норовят запрыгнуть в постель к ее сыну, а наивный Родион на это покупается.

Через двадцать минут свеженький отпечатанный номер лежал перед ней. На обложке красовалась фамилия Смирнова – и этот вляпался – она терпела неудержимого Арсения только за его полезные связи и помощь, которую он оказывал Родиону. Но ее сынок, безусловно, со всем справился бы и сам.

Аккуратно открыла страницы – что за дешевая бумага? – безвкусица и похабщина – пролистала, пока не дошла до нужного разворота. На них красовались фотография ее сына с какой-то костлявой моделькой. Заголовок так и бросался в глаза. Малолетки? Лидия Михайловна задохнулась от возмущения. Эти журналисты думают, что ее сын преступник какой-то? Да между ними разница всего в семь лет!

«Наши достоверные источники утверждают, что Терехин Родион давненько питал запретную страсть к несовершеннолетней сестре своего друга, Кристине Смирновой, которая учится в престижной гимназии и готовиться к поступлению в один из старейших университетов искусства. Но наш герой, несмотря на недоступность девушки, ввиду заинтересованности ее брата, знаменитого Арсения Смирнова, не падал духом и нашел себе замену – некую Валерию, с белокурыми волосами и длиннющими ногами. Ее голубые глаза и пухлые губки, хм, где-то мы это уже видели?»

Лидия Михайловна выкинула журнал.

Домработница принесла стакан воды. Она никогда не видела, Лидию Михайловну в таком состоянии – сдержанная и деловитая доселе хозяйка казалось вот-вот могла забиться в истерическом припадке.

В комнату вошел Родион. Домработница торопливо прошмыгнула между ними, чтобы не попасться под горячую руку.

Мужчина вздохнул, увидев журнал:

-Я все могу объяснить.

Лидия Михайловна подняла руку.

-Значит так, - она откашлялась и поставила стакан, - сделаем так. Ты немедленно расстаешься с этой костлявой девицей. Мы выпускаем опровержение, я договорюсь с Галиной, у нее есть знакомые журналисты, а потом мы подберем тебе нормальную, подходящую тебе девушку из хорошей семьи, - ее взгляд заметался по комнате, - Поляковы конечно отреагируют на этот скандал, но ничего, ты их дочке нравишься, может согласятся.

-Так, стоп.

Родион взял мать за руку и заглянул в глаза.

-Ты о чем говоришь? На что Поляковы согласятся? - кривоватая усмешка исказила его губы.

-Из себя дурочка не строй, - Лидия Михайловна выдернула руку, - Устроим помолвку по-тихому, люди поймут, что у тебя есть настоящая невеста. А там уже все и позабудется.

Родион не верил ее словам. Она устроила за его спиной помолвку?

-Тебе нужно отдохнуть, - начал Терехин, не желая спорить с матерью, - Я организую тебе поездку.

-Ну какой здесь отдых! – взорвалась женщина, - Какой отдых, а?! Что я теперь Поляковым скажу? Позорище! Теперь и звонить им стыдно.

-Не надо им ничего говорить. Почему ты должна за что-то отчитываться? Я сам со всем разберусь.

-Разберется он! – руганулась Лидия Михайловна, - Нагадил, будь здоров, а теперь матери все разгребать надо. Я ему и хорошую девушку нашла, и все устроила, а он ни в какую… Тебе уже тридцать лет, Родион, тридцать! А у тебя в голове один ветер! Ты когда о семье своей начнешь думать?! Кому ты свое наследство передашь, каким-то чужим людям или малолеткам своим?!

-Может, ты прекратишь, а? Лезть в мою жизнь?

Ее губы, облаченные в дорогую бордовую помаду, задрожали.

-Что ты сейчас сказал?

- Я больше не намерен терпеть твои выходки. Помолвка? Серьезно? Тебе на меня совсем плевать?

-Надо же, как мы заговорили! Как ты смеешь такие слова своей родной матери говорить! Я тебя столько растила, воспитывала… Ты стал бизнесменом только благодаря мне! И ни твой Арсений, ни эта прошмандовка, его сестра Кристина, не придут к тебе, когда у тебя не останется денег, ясно?

Родион опрокинул злосчастный стол и подлетел к матери. Осколки стекла растеклись по всей комнате, Лидия Михайловна задрожала от страха, но вздернула подбородок выше.

-Больше ни слова.

-Давай! Угрожай своей матери!

-Ты больше ничего обо мне не узнаешь. Я уезжаю.

Что-то сползло по лицу Лидии Михайловны и шмякнулось о пол. Перед ним стояла овдовевшая несчастная шестидесятилетняя женщина с кривонамазанными губами.

-Родиончик…

-Не смей давить на жалость. Я оставлю тебе деньги, чтобы ты жила безбедно.

-Родион!

Она схватила его за рубашку. Терехин положил ладонь на ее озябшие пальцы.

-Я буду присылать тебе открытки. И пусть эти Поляковы катятся ко всем чертям!

Он сдернул ее руку и твердым шагом направился к двери.

-Нет, нет, нет, нет, нет… – Лидия Михайловна бежала за своим сыном, захлебываясь в слезах, - Я больше ничего не буду делать, Родиончик! Я не буду ничего делать!

Терехин поспешно вышел из дома. Лидия Михайловна бежала за ним босиком по двору, волоча за собой тафтовую юбку.

-Сынок! – она вскинула руки и побежала быстрее, но было поздно. Машина с его сыном отъехала со двора.

-Сынок!..

Домработница подхватила рыдающую женщину.

Родион поправил рукав рубашки. Какое-то скользкое равнодушие промелькнуло в нем. Он непомерно злится и беспокоится за мать, сказал бы он и соврал бы, потому что испытывал стыдливое облегчение. Довел мать до истерики. На переднем зеркале мелькнула усмешка. Водитель съежился.

Следующий пункт, самый сложный, был впереди. Он влетел по ступенькам – раньше разговор с Арсением внушил бы ему ужас – сейчас он хотел этого – освобождающей боли, как у увлеченных мазохистов, после которой непременно настало бы освобождение.

Смирнова он застал на очередных съемках. Арсений сидел неподвижно, наблюдая за разворачивающимися сценами. Работники изредка на него поглядывали, пытаясь отследить настроение начальника – но тщетно, мина Смирнова была настолько непробиваемой, что даже Родион, наученный опытом, силился разгадать его душевное состояние.

-К вам Терехин, - прошептала помощница.

Арсений улыбнулся:

-Проходи.

Родион застыл, застигнутый врасплох такой приветливой реакцией.

-Я бы хотел обсудить кое-что в кабинете…

Арсений кивнул помощнице и встал с места. На съемочной площадке все с облегчением выдохнули. Смирнов сделал жест своему другу и направился в офис.

Родион прикрыл дверь.

-Что ты хотел обсудить? – Арсений засунул руки в карманы.

Терехин усмехнулся.

-Я люблю Кристину.

-И что? - Смирнов поднял брови.

Родион пришел в замешательство.

-Ты не понял. Я любил Кристину все это время.

Смирнов посмотрел на своего друга.

-Что ты хочешь? Я никогда не дам своего разрешения. Кристина не будет с тобой встречаться.

Терехин и сам это знал. Теперь Кристина ни за что на свете не будет с ним. Этим она пошла в брата – настолько же упрямая.

-Разве ты не хочешь отомстить мне? – Родиона трясло, - Я хотел ее, даже когда ей еще и 17 не исполниось. Я думал о ней и представлял себе... Всякое. Тебе не противно?

Арсений вздохнул и подошел к Родиону вплотную.

Ударил его по челюсти.

Терехин завалился на диван, сжимая лицо.

-Легче стало?

-Да, спасибо, - ответил Терехин, корчась от боли.

Смирнов стряхнул руку.

-Что у нас дальше по программе?

-Ты уходишь с канала? - прохрипел Терехин сдавленным голосом.

-Что ты сказал?

-Ты уходишь с канала, -  увереннее произнес Родион, - Я видел твои бумаги на столе. Что это? Новый многообещающий проект? Акционеры в курсе?

-Это тебя не касается.

-Не касается?

Родион встал с дивана и вытер лицо.

-Это касается всех. И твоей семьи, и твоих коллег, и меня, и даже Павловны. Ты вообще в курсе, сколько людей от тебя зависят?

Арсений отвернулся.

-Слушай, я… Я не хочу этого признавать, но работа фабрики, моей фабрики, тоже зависит от тебя. Большая часть вложения твои – и если ты сейчас просто уйдешь и бросишь канал и весь холдинг, куча людей возможно останется без работы.

-Не останется. Они найдут нового директора.

-Да, но не такого как ты. Мне никогда не сравнится с тобой, - он спокойно перенес взгляд Смирнова, - Твои способности принадлежат не только тебе.

Смирнов хлопнул папкой по столу.

-И что мне прикажешь делать? Тянуть на себе загнивающий канал, который не приносит ничего, кроме долгов и обязательств? Или подлизывать совету директоров, чтобы они мне разрешили запустить новую программу? Или жать руку Лазарю, который только и ждет момента, чтобы напасть?

-Да, проблемы есть. Но ты хочешь бросить все ради какой-то сомнительной идеи? Видеохостинг, серьезно?

Часы пробили ровно три. В комнату заглянула помощница в футболке с логотипом телеканала.

-Арсений Макарович…

-Я знаю, скоро буду.

Подошел к окну. За стеклом виднелся технопарк – кусочек будущего, таким, каким видел его отец, совсем не то мракобесие, что творилось внутри этих стен.

-Все это, - Смирнов махнул рукой, - прошлый век. Мы называем себя телеканалом, хотя это просто площадка для продвижения чужих интересов. Обычные люди не заинтересованы нашим продуктом, потому что устали от того засилия шлака, которые мы выпускаем. Мы давно себя изжили.

-Я знаю тебя столько лет, - осторожно начал Терехин, - и надеюсь, что мое мнение для тебя не пустой звук. Ты должен воздержаться от поспешных решений.

-Я отказывался от решений на протяжении трех лет. Думал про отцовское наследие и прочую хрень, которая мне совсем не помогала. Что угодно, но именно это решение точно не поспешное. Я больше не буду заниматься телеканалом. Точка.

Очередной стук застал его врасплох. Арсений прошел мимо Терехина.

Родион открыл вкладку на телефоне и промотал до папки «К», ввел пароль. (3303c)

Сотни ее фотографий.

«Удалить все фотографии?»

«Да».