ГЛАВА 4

Марат Она мне казалась чокнутой, но журналистам это свойственно. Эта девушка совала нос везде, и только на озеро я пошел, чтобы навести о ней справки. Там хоть связь есть. А она и там успела засветиться, окунуться, а потом надуться. Она появлялась везде. Я даже подумал, может, следит за мной. А что? В прошлом году здесь был такой ажиотаж, что страшно вспомнить. Не для меня, а для постоянных посетителей. И теперь все мои планы могла разрушить любопытная журналистка, которая увидела мою вылазку утром из леса, потом нашла меня на озере, а теперь застала за отмыванием кроссовок в ванной. Почему бы не сработать на соблазнение? Она смотрела на меня так, как будто давно мужика не видела. И от моих прикосновений, поглаживаний она возбуждалась, хоть и не хотела показывать. Такая маленькая, чуть мне до плеча достает, но сгусток энергии и болтливости. Нельзя! Я здесь по делу! Сменяю тактику. – Илона, мы же будем дружить? А своим друзьям я советую спать в шесть утра и набираться сил, чтобы не падать с обрыва в озеро. Она молчала, но я увидел этот огонек в глазах, присущий журналистам, почуявшим сенсацию. Только этого мне, мать чью-то, не хватало! – Марат Сергеевич, о кроссовках тоже промолчать и о вашей вылазке в лес? Я этого не ожидал, вот так в упор. Вопросы этой чертовки мне не нравились. Журналистка… И пусть она смотрит на меня, открыв рот, но сенсацию не упустит. Или все-таки с соблазнением попробовать? Когда я молчу, она много болтает, а сейчас стоит, такая потерянная и совсем на журналистку непохожая. Но лучше я сделаю привычно. – Барышня, в ваших же интересах… Договорить я не успел, потому что в маленькое, открытое на проветривание окно донесся вой. Ну как вой, скорее, это была попытка пения. Причем не очень удачная. Я отвлекся, прислушиваясь, и эта любопытная Варвара нырнула под мою руку и выскочила в коридор. Забыв про кроссовки, пошел за ней и догнал уже на лестнице. Здесь выяснять отношения не стоит – уши есть и у стен. Мне ли не знать! Молча мы вышли на улицу, где уже собрались постояльцы и с глазами по блюдцу наблюдали картину маслом. Возле входа стоял мужик с букетом роз и исполнял со страдальческим выражением лица «Серенаду Трубадура». До Магомаева исполнение не дотягивало, а больше было похоже на мартовское завывание бездомного кота. – Какого черта?! – заорала Илона. – Милая, – проблеял мужик с цветами. – Я так соскучился. Я сложил руки на груди и привалился плечом к колонне крыльца, стараясь не сорваться с места и не расцеловать этого клоуна в обе щеки. Надеюсь, журналисткам чувства не чужды. Пусть теперь наслаждается любовью и не сует свой нос куда не надо. – Валера! Что за цирк? Черт! Кажется, не все так гладко. Тут же захотелось не расцеловать мужика, а дать пару советов, как растопить ледяное журналистское сердце. Ну ладно, все равно он отвлечет ее внимание. – Илоночка, это тебе, – протянул он букет, встав на одно колено. Какая тяга к театральности, однако… Барышня цветы приняла с улыбкой, но мужик совсем ослеп, судя по всему, от любви, если не почувствовал подвоха. Такая улыбка не сулила ничего хорошего, и на его месте я бы скрылся за ближайшей елью, а лучше прыгал в машину и несся на всех парах обратно в аэропорт. А оттуда – в самую удаленную от Карелии точку мира. Наверное, мужская солидарность подняла во мне голову, потому что я чуть не ляпнул: «Беги, мужик, беги!» А дальше началась вторая часть представления. Илона зарылась носом в цветы, очень подошла бы подобная сцена для какого-нибудь романтического фильма, а потом… Тут глаза всех постояльцев стали еще больше, потому что цветы опустились на голову обалдевшего Валеры. – Сволочь! Козел! Романтик недоделанный! – именно с такими словами Илона лупила несчастного мужика по лицу, плечам, рукам, когда он пытался прикрыться. Лепестки, бутоны и листья летели во все стороны. Просто цветочный апокалипсис. Интересно, чем этот Валера ей так досадил? Проиграл заначку в подпольном казино? Завел любовницу? Забыл вынести мусор? Я снова посмотрел на постояльцев. Они так и стояли, ничего не предпринимая. Что ж, видимо, мне придется спасать мужика, пока он не попал на верхнюю строчку хит-парада «Самые нелепые смерти». Вздохнув, я отлепился от колонны и, подойдя к любопытной Варваре, сжал ее локти ладонями. Вот только не учел, что даже фурия в аду не сравнится с разгневанной женщиной. Она вырывалась, умудрилась даже лягнуть меня по колену, но Валере уже доставалось меньше. Тут и остальные поняли, что надо что-то делать. Александр Венедиктович поднял руки и сказал: – Давайте успокоимся. Леонтий Филиппович, появившийся на улице позже всех, громогласно возвестил: – Какая драма! Какие эмоции! Великолепная постановка! Сбоку от меня появилась Регина и выпустила изо рта струйку дыма, сказав с усмешкой: – Увели бы вы, Марат Сергеевич, эту буйную отсюда, пока дело не закончилось убийством… Забыла дамочка добавить слово «снова» в конце. Но все-таки была права – надо развести этих двоих на безопасное расстояние. Поднять Илону не составило труда. Она, конечно, упорно болтала в воздухе ногами, снова задела мое колено и сопротивлялась, пока мы не оказались в лесу и я не усадил ее на поваленное дерево. Охренеть, блин! Мне только не хватало еще успокаивать разъяренных женщин. Надеюсь, она сейчас не сделает из меня жилетку. Этого моя нервная система точно не выдержит.