47. Лида

Отпускаю руку Макса только, когда уже выходим из рощи. Несколько человек на площадке оборачиваются на нас, сканируя любопытными взглядами. Невольно подкашиваются колени, я замедляю шаг, отставая от Колобова.

Ощущение, будто над головой светится неоновая табличка с подробным описанием всего, чем мы занимались. Если бы я могла проваливаться сквозь землю, я бы с удовольствием сейчас это сделала.

Макса зовет бригадир монтажников и, обернувшись и подмигнув мне, он идет к нему. Я же плетусь к девчонкам, загорающим на берегу. Только сейчас начинаю чувствовать, что спина характерно саднит. Кажется, я поцарапалась о сосну. Боже…Надо срочно одеться, пока никто не увидел!

Вот только как скрыть полыхающий румянец на щеках и лихорадочный блеск глаз, который я не в силах потушить?

Подходя, по лицам девчонок вижу, что сейчас меня начнут атаковать вопросами. Внутренне сжимаюсь заранее, впиваясь в Эндж беспомощным взглядом. Она понимающе улыбается и встает с пледа мне навстречу.

— Лид, мне Яр звонил, — начинает первая, не давая Свете с Аминой накинуться на меня с допросом, — Он освободился пораньше. Спрашивает, когда мы вернемся. Может поедем уже, а? Или у тебя… — склоняет голову набок и незаметно стреляет глазами в сторону Колобова, — Еще здесь дела? — добавляет со значением.

— Нет- нет, поехали! — благодарно чащу я, торопливо надевая футболку и юбку, — Все, девчонки, пока!

И мы буквально сбегаем с пляжа. Макс окликает меня, когда мы оказываемся уже у машины.

— Лид, ты куда?! — орет с площадки.

— Я домой, пока! — кричу ему, махнув рукой.

Улыбаюсь на растерянный взгляд Максима, пожимаю плечами и быстрым, вороватым движением показываю, чтобы позвонил. Он, помедлив, кивает. Загружаемся в машину.

И только, когда она трогается, я выдыхаю, устало откидываясь на кожаный диван. Тело вибрирует как после сильной физической нагрузки, сердце трепетно тарахтит. Меня от гормонов в крови сейчас разорвет на тысячу маленьких Лид. Закрываю ладонями лицо и протяжно то ли стону, то ли смеюсь.

— О, я смотрю, хорошо "поговорили", — подкалывает Анжелика.

— Мы особо не говорили, — бормочу, продолжая прятать в ладонях лицо.

— Я по твоим красным коленям в хвое поняла, — фыркнув, подмечает подруга.

Слышу это и уши горят. А губы разъезжаются в дурацкой улыбке. Шумно выдыхаю и убираю руки от лица.

— Пожалуйста, только Ярику не говори, я тебе очень прошу! — шепотом начинаю умолять, покосившись на затылок водителя.

Эндж недовольно поджимает губы.

— Если что-то есть, он и так заметит. Он же не идиот, а ты не ахти какая актриса. Про Колобова я вообще молчу, — выразительно дёргает бровями Анжелика, подаваясь ко мне.

— Вот именно! Если что-то есть, — жарко шепчу ей, — Ну то есть и дальше будет…

— А ты считаешь не будет? — Эндж озадаченно хмурится, — Знаешь, — задумчиво растягивает слова, — Если ты беспокоишься, что это Макс так, на раз. То я думаю, что зря.

Я сглатываю сухой ком в горле. От того, как трогает меня эта тема, кожа начинает зудеть.

— Почему ты так считаешь? — мой голос взволнованно вздрагивает.

— Понаблюдала сегодня, — озорно стреляет глазами Эндж, — Он на тебя смотрит как кот на валерьянку, причем даже скрывать не пытается, — тихо смеется подруга, а у меня мурашки по предплечьям бегут, настолько это приятно слышать, — А вообще, — Анжелика становится серьезной, продолжая говорить, — Я думаю, что ты ему действительно нравишься. И достаточно сильно. И наверно уже давно. Просто Малевич эта, Ярик… Он ведь всегда за тобой глазами следил. Всегда крутился где-то рядом, когда мы были в компании. Я вот вспоминаю сейчас и…

— Это я с ним оказывалась рядом, Эндж, а не он со мной, — вздыхаю грустно, — Как сталкер настоящий. Макс просто от меня не убегал.

— Нет, ты не права, — отрицает Анжелика, — Когда мы разговаривали за столом к примеру, он всегда смотрел четко на тебя. Слушал, что ты говорила, даже если вокруг болтало несколько человек сразу, а не ты одна. Просто раньше он как-то спокойно смотрел, отстраненно, но все равно всегда на тебя. Может он и сам не замечал за собой, но я вот замечала. Мне казалось, что ты тоже замечаешь, Лид, потому и тушуешься при нем. Забавно, что мне и в голову не приходило, что он тебе нравится. Если честно, я думала, что ты чувствуешь его внимание и тебе рядом с ним неловко, — смеется тихо Анжелика, — Макс ведь вроде как с другой, да и не пристает в открытую. Еще и друг брата. И непонятно как реагировать на его эти вечные взгляды в упор и постоянные "давай помогу", "что тебе принести" и… что у него там еще в репертуаре?

— "Тебе не холодно?" — засмеявшись, передразниваю Максима.

— Аха-ха, точно! — щелкает пальцами Анжелика, — Помнишь, когда ты сидела в плотной джинсовой рубашке и он предложил тебе свою ветровку с этим своим "тебе не холодно?", а рядом Ксюшка в одной маечке, уже синяя вся, и такая ему "Колобов, ты не охерел, а я?" на весь стол! — хохоча, закатывается Энджи.

Я тоже смеюсь вместе с ней.

— Ага, он еще так на нее посмотрел! — вспоминаю.

— Да, будто вообще только сейчас увидел! Покраснел даже, — кивает Эндж.

— Но куртку все-таки ей отдал, — мстительно щурюсь я.

— Ну выбора Ксюша ему не оставила, — вступается за него подруга, а затем говорит уже серьезно, — Так что ты зря накручиваешь себя. Уверена, все не просто так.

— Посмотрим. Ты главное пока молчи, — тихо отзываюсь, закусываю щеку изнутри и перевожу тему нашего разговора.

Но слова Анжелики так и крутятся у меня в голове всю поездку, пуская корни глубоко-глубоко. Очень уж хочется верить, что она права.

***

Время до вечера растягивается словно резина. Я маюсь по территории нашего загородного дома, не зная чем заняться в ожидании звонка от Макса.

Нет, я не жалею, что отказалась поехать к нему. У меня и без этого переизбыток физических ощущений. И все же я уже скучаю. И волнуюсь. И переживаю, что вдруг он не позвонит!

Боже, я ему такое позволила…! А потом еще сама…!

Щеки горят, плавя кожу, стоит хоть мельком вспомнить. Это было даже интимней чем обычный секс.

Еще и светло так. Кошмар!

Вдруг он решит, что это перебор, что я какая-то развратная или слишком уж доступная?

"Нет, это бред!" — одергиваю сама себя. И тут же снова сомневаюсь.

Я слишком неопытна в этом всем. И слишком хочу, чтобы все было хорошо, чтобы не переживать.

После ужина пытаюсь в своей комнате почитать книгу, но буквы непослушно скачут перед глазами, отказываясь складываться в слова. И я включаю фильм. Сюжет совершенно не улавливаю, но хотя бы фоновый звук отвлекает.

Десятый час. Макс не звонит.

Впервые за последнюю неделю. Мне хочется реветь.

Но вместо этого я направляюсь в ванную, чтобы принять душ, заставляя себя оставить в комнате проклятый телефон.

Который пиликает входящим видео вызовом, как только я снимаю футболку. От всплеска адреналина в крови сердце пропускает удар, а затем я, путаясь в рукавах и горловине, суетливо натягиваю футболку обратно и бегу к телефону.

Макс.

Медленно выдыхаю, считая про себя.

Раз. Два. Три…

Принимаю вызов. Вижу его лицо на экране. Внутри все сладко, до боли сжимается. И взволнованная улыбка сама собой появляется на моем лице.

— Привет…

И хочется зажмуриться от ломкого звука собственного голоса. Он выдаёт меня с головой.

— Привет, Душа моя, — отзывается Макс, тепло улыбаясь в камеру. От того, как он меня называет, пусть и будто шутливым тоном, краснею еще сильней.

— Не хватает с надрывом крикнуть "Констанция", — фырчу, намекая на известную фразу из старого фильма.

— Ахах, думаешь, потяну на Д'Артаньяна? — выгибает Макс бровь, перемещаясь по своей квартире.

Камера выхватывает куски знакомого интерьера. Сам Максим в простой серой футболке. Густые светлые пряди в беспорядке взъерошены. Такой домашний…

— Нет, тебе не подходит, — улыбаюсь, падая на кровать, — Скорее Арамис.

— Я не очень религиозен, — кривится, отметая этот вариант, — И он особо никого не любил кроме себя, насколько я помню, — как бы между прочим бросает Максим, отводя взгляд куда-то вниз, — Кыс- кыс-кыс…

— Неправда, он любил женщин, — защищаю несчастного Арамиса.

— Всех подряд, то есть просто любил трахать их, — выдает Колобов, насыпая кошачий корм, — Душечка, иди ко мне, — так ласково и бархатисто, что меня мурашками обсыпают.

Нет, ну это преступление было — назвать кошку так!

— Хочешь сказать, ты не такой, — цепляю Макса.

— Я не такой, — кидает прямой серьезный взгляд в камеру.

Застываем на секунду, жадно вглядываясь друг в друга. Меня бросает в жар. Сердце частит. Это сразу какой-то совсем другой безмолвный диалог. Слишком интимный.

— Кормишь свою любимую киску? — нервно улыбаясь, говорю первое, что приходит в голову, лишь бы нарушить густое молчание.

У Макса мелькает в глазах что-то томное и темное.

— Обладательница моей любимой киски отказалась ко мне сегодня ехать, так что мне ее никак не покормить, — и его губы разъезжаются в нахальной улыбке.

Если я думала, что сгораю от жаркого румянца до этого, то я сильно… Очень сильно ошибалась!

Рвано вдохнув, я открываю рот, чтобы возмутиться, но Макс резко переводит тему, и у меня создается полное впечатление, что это был вшитый двадцать пятый кадр.

— А ты чем занимаешься? — спрашивает, смотря на меня через экран прямо и совершенно невинно.

— Собиралась принять душ и лечь спать, — заторможено бормочу, переваривая его прошлые слова.

— М-м, душ… пойдешь сейчас? — многозначительно дергает бровями.

— После того, как закончу разговор, — отрезаю хрипло.

Макс улыбается и никак не комментирует. Наверно понимает, что вгонять меня в краску и дальше просто опасно. У меня кожа на лице элементарно сгорит.

Он уходит с кухни обратно в спальню, судя по мелькающему за его спиной коридору, и падает на свою уже разобранную кровать, закинув одну руку за голову. Смотрит на меня сквозь экран. А я замечаю уголок переплета рядом с его головой.

— Читаешь? — спрашиваю.

— А? Да… — он чуть смущенно улыбается и тянется а книгой, — Это так… Вчера к отцу на ужин заезжал — взял по привычке. У него огромная библиотека. Осталась от деда. Знаешь, эти советские многотомные издания. На всю стену в гостиной шкафы. Я когда мелкий был, отец мне платил за каждую прочитанную книгу. Считал, что так делает из меня человека.

— А ты так не считаешь? — интересуюсь я, ложась на живот на своей кровати и подпирая подбородок рукой.

— Хм, сложно сказать, — Макс рассеянно чешет бровь, — Я ведь меркантильные цели преследовал. Не сказать, чтобы мне сама идея нравилась, — смеётся, — В поисках хоть чего-то поинтересней все полки там прошерстил. А то Стейнбек или Кафка какой-нибудь лет в двенадцать не очень заходит, если честно.

Смеюсь, представив, как маленький Макс пытается ради вознаграждения осилить "Замок". Максим улыбается вместе со мной, тепло, открыто и даже уязвимо как-то. И у меня внизу живота словно порхают мотыльки. Мне чудится, что именно сейчас между нами и есть по-настоящему откровенный разговор.

— И что ты выбирал? — мягко ему улыбаюсь.

— Приключения в основном, — пожимает плечами.

— Жюль Верна? — Нет, он мне никогда не нравился, скучно, — кривится Макс, — Вот Сабатини нормально заходил, Конан Дойл, Ефремов, Пикуль… Не смейся — это все-таки дедушкина была библиотека, — угорает вместе со мной.

— Прости, просто ты… Не вяжешься с Пикулем, — признаюсь я.

— Я в общем тоже так считал, но выбора не было, — кается Макс.

— А сейчас что взял?

Тяжко вздохнув, Макс молча показывает мне обложку.

— О, Боже, — я, раскрасневшись от эмоций, снова смеюсь, — "Театр"?!

— Между прочим интересно, — строит Максим серьезную мину.

— И что думаешь? Какие на данный момент впечатления? — копирую его скорбное выражение лица.

— Я так понимаю, ты читала, — щурится Колобов.

— Да, я читала, я люблю читать. Я просто не знала, что ты тоже любишь, — смеюсь.

— Я не люблю, — тут же заверяет меня он, — Просто…

— Просто отголоски тяжелого детства, я поняла, — хохочу.

Он тоже смеется.

— Типа того. В общем, насчет впечатлений, — зажевывает губу, а потом улыбается, — Главная героиня — вылитая твоя бабушка. Я даже ее голос слышу в голове. Это слегка пугает.

— Аха, точно, что-то есть, — соглашаюсь, меняя положение и откидываясь на подушки, телефон поднимаю над собой, — Интересно, а с кем бы ты сравнил меня?

Макс проводит пальцами по волосам, вглядываясь в мое лицо через экран. Становится более серьезным, улыбка — едва уловимой, рассеянной.

— Сложный вопрос, — хмурит лоб, — Не могу никого вспомнить.

— Про таких как я, не пишут книги? — выгибаю бровь в шутливой претензии.

— Да, — медленно кивает Макс, — Про тех, рядом с которыми всё становится лучше и ярче, даже ты сам, редко. В основном одни больные страдания.