50. Лида

Свадьба Миланы Шолоховой проходит в гольф клубе. Количество приглашенных точно перевалило за триста. Строгий дресс-код — мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях темно-красных, бордовых и винных оттенков. С погодой условно повезло — сегодня не так жарко, как было в последние дни, немного пасмурно — солнце то и дело скрывается за сизыми облаками, но до дождя не обещают.

Поправляю платье, которое так и норовит сползти с груди, и выхожу из машины, благодарно кивнув нашему водителю Сергею, который открыл для меня дверь. Я приехала с Яром и Анжеликой, которые вчера показались на семейном ужине в родительском загородном доме и остались там ночевать.

Эндж была в шоке от количества букетов в моей комнате. Хорошо, что я вовремя додумалась Ярика туда не пустить. Четыре белоснежных, один кроваво- красный и два смешанных — насыщенно красные цветы сочетались в них с персиковыми и нежно-розовыми. Эти букеты мне Макс подарил вчера и сегодня утром. И я понимала это как намек, что страсть и нежность, тело и душа для него переплелись. Ох…Сложно устоять, когда за тобой ухаживают так!

Но я даже и не пытаюсь!

Живу как во сне последние дни. Слишком счастливом, трепетном, жарком сне, чтобы легко было поверить в то, что этот сон — правда.

Ярик подхватывает меня и Эндж под руки и ведет по мощеной дорожке в сторону громадного белоснежного шатра. Обилие флористических композиций вокруг поражает, хотя я была на торжествах самого разного уровня. У входа в шатер два скрипача и девушка хостес. Людей очень много, в основном взрослые — родственники, партнеры по бизнесу родителей жениха и невесты, какие-то важные персоны. Мы никого из них не знаем и озираемся по сторонам, выглядывая наших ребят. Но они наверно уже внутри.

Перед тем, как зайти в шатер, изучаем рассадку. Практически все мы, кроме Гордея, брата Миланы, сидим за одним круглым столом. Рядом со мной Ваня Чижов и Ксюша, а Макс… Сглатываю колючий ком, поняв, что его посадили напротив меня и… вместе с Малевич.

Для всех они до сих пор что-то вроде пары, потому в такой рассадке нет ничего удивительного, но меня бросает в липкий жар. От мысли, что всю свадьбу я буду смотреть, как их плечи почти касаются друг друга, мне становится физически плохо.

— О, а вот и наши, — неожиданно сообщает Яр, увидев кого-то в дальней беседке для курения, оплетенной диким виноградом.

Поворачиваю голову и сразу нарываюсь на взгляд Макса, лишь мельком отмечая, что Максим там не один, а с ним еще Гордей и Эмиль. Курят.

Колобов смотрит по-наглому прямо и липко-оценивающе. Глаза медленно скользят по моему бордовому атласному платью — футляру в пол с разрезом, открытыми плечами и глубоким декольте. В который раз нервно поправляю на груди платье. От затылка по позвоночнику ползет электрический холодок из-за его демонстративного внимания.

Максим смотрит в упор, пока мы приближаемся, и мне хочется его за это прибить. Я же просила, чтобы не настолько явно выпячивал, что между нами что-то есть! Но он был недоволен этим вчера, мы даже поспорили. И, кажется, ничего не изменилось сегодня.

Я не против на самом деле открыться, нет! Но хочется как-то между делом это сделать. Рассказать кому-то одному, и пусть сплетня сделает дальше все за нас. А не вот так — официально, на торжестве! Перетягивая на себя все внимание от жениха и невесты. Для наших друзей это точно станет темой номер один на весь вечер!

— Привет, — рассеянно улыбаюсь всем парням сразу, когда приходим в беседку.

— Привет. — Привет. — Привет. Все здороваются, улыбаются. Веселое оживление витает в воздухе. — Душка, ты просто вау! — хмыкает Гордей и лезет поцеловать меня в щеку.

— Спасибо, — бормочу, косясь на Макса и покорно снося чужие объятия.

Максим прячет руки в карманах брюк, по гладко выбритым щекам перекатываются желваки. В голубых глазах мелькает что-то злое, когда рука Гордея проходится по моей спине. Пусть совершенно невинно, но Макс смотрит так, будто Шолохов меня чуть ли не трахает у него на глазах. Краснею от неловкости ситуации.

— Да, Лид, платье отпад, — Эмиль выразительно косится на мою грудь.

Макс выгибает бровь, ловя мой взгляд. Мол, классно все, да, у тебя? Нравится быть свободной?

— Эй, хорош, слюни подобрали, — ворчит Ярик, стреляя у Макса сигарету, — Ведите себя прилично. Вон как Колоб. Единственный, кто в курсе, что не хер к моей сестре лезть, — кивает на Максима, — Брателло! — берет Макса в захват и начинает его тормошить.

Я чуть слюной не давлюсь, глядя на эту картину. Эндж кашляет в кулак, скрывая смешок. У Макса взгляд застывает. Он заметно сглатывает, и я очень надеюсь, что он теперь понимает меня. Понимает, что именно сегодня не самый лучший момент. Это все кончится разборками на чужой свадьбе!

Но, кажется, Колобову плевать.

Музыка играет громче и на поляне у шатра начинается какая-то суета. Ведущая в микрофон объявляет, что сейчас прилетят молодожены, и просит всех пройти к вертолетной площадке. Толпой следуем туда. Макс будто чудом оказывается рядом. Его рука ложится на мою талию, раздраженный и одновременно такой горячий взгляд скользит по моим губам.

— Блядь, я просто не представляю, как именно я сейчас должен себя вести по твоему мнению, — шепчет раздраженно.

— Как раньше бы себя вел, так и веди, — отзываюсь тихо.

— Как раньше… То есть молча смотреть, как Чижов, которого к тебе посадили, будет весь вечер топить глаза в твоем чертовом вырезе, и, накидавшись, может и полезет. А самому сесть с Малевич? — выгибает бровь, — Это вот будет как раньше!

Ауч, больно! Я даже сбиваюсь с шага. Теряюсь, не зная, что сказать.

— Этого хочешь? Тебе будет нормально так?! — давит Макс, сверкнув глазами.

— Я…а ты можешь пересесть? — жалобно шепчу.

— А зачем мне это делать? Что, для этого есть какие-то обстоятельства?! — с издевкой.

— Макс! — я начинаю злиться.

Он меня шантажировать что ли собрался?! Класс…

— Что? — улыбается невинно и зло одновременно.

Ничего не говорю, шумно выдохнув и досчитав про себя до пяти.

Встаем полукругом у вертолетной площадки. Помощницы организаторов суют нам в руки корзиночки с лепестками. Уже слышен рев крутящихся лопастей вертолета, но он не громче, чем шум крови у меня в ушах.

— Пересядь, — наконец говорю громче, потому что из-за садящегося вертолета все равно ничего не слышно. Еще и люди вокруг восторженно начинают орать и хлопать.

— А ты поцелуй, — читаю по его губам, оглушенная вертолетом, — Сейчас.

Растерянно хлопаю глазами и не успеваю ничего сказать, как Максим решает все за нас. Рывком притягивает к себе и впивается в мои губы. В это время вертолет садится. Оркестр взрывается, крики, пожелания счастья. Лепестки роз летят. А мне горячо — горячо. Я плавлюсь и качаюсь от адреналина. Сердце в горле стучит. Чувствую ожоги взглядов на нас. Безрассудством каким-то накрывает.

Да, уже все. Все увидели!

И я на самом деле вдруг дико счастлива в этот момент. Потому что он мой! Мой! И я его люблю. И это восхитительно, что об этом теперь будут знать все.

Руки будто сами собой взлетают вверх и крепко обнимают мужскую шею. Позволяю Максу углубить поцелуй. Нежно трогаю своим языком его. Низ живота наливается зноем. И это очень несвоевременное ощущение, мы ведь в центре толпы на чужом празднике, но от него так хорошо.

Шумно выдохнув, Макс отстраняется. Смотрит довольно и пьяно на меня. Гладит по щеке, криво улыбнувшись. Кусаю нижнюю губу, не в силах сдержать ответную улыбку.

И кажется, что все действительно легко и просто. Правда ровно до того момента, как к нам подлетает Яр.