10. Макс

Поворачивая дверную ручку в этот маленький кабинет второй раз за последние пятнадцать минут, ловлю дежавю. Плечи заранее сковывает напряжением, и я уже будто чувствую на себе агрессивный Душкин взгляд.

Резко распахиваю дверь и сразу шагаю внутрь. Закрываю за собой с громким хлопком.

Лида, склонившаяся над ноутом, заметно вздрагивает от неожиданности и замирает, уставившись на меня. Ее губы размыкаются, а зеленые глаза широко распахиваются. Вот только теперь мы здесь одни, и в ее зрачках вместо вызова плещутся лишь растерянность и что-то еще такое щемящее, едва уловимое. Раненое.

Я вижу это и мигом теряю весь пыл. Я ведь вообще извиниться хотел… В начале. И теперь меня вновь размазывает этим смутным чувством вины перед ней.

Смотрим друг на друга и молчим.

Ее ноздри дрожат, когда пытается вдохнуть. А я вот даже не пытаюсь. Воздух плотный как кисель.

Помедлив, Лида вопросительно выгибает бровь. Отмираю и приближаюсь к ней на расстояние вытянутой руки. Едва заметно отшатывается. Стучу пальцами по столу, возле которого она стоит, наблюдая за Душкой исподлобья.

Надо что-то сказать, но в голове звенит пустота.

Жадно ее разглядываю, и у меня полное ощущение, что вижу ее в первый раз. Вижу по-настоящему. Не как сестру друга, не как девчонку из общей компании, а вот так… Как отдельного человека. Как девушку.

Очень притягательную девушку, надо признать.

Не классическую красавицу, но ей это и не нужно. В Душке и без этого очарования через край. Она — просто сгусток живой, манкой энергии. Сексуальной…

Непроизвольно сглатываю, косясь на ее губы, и очень четко ощущаю их мягкость и вкус. Я вообще сейчас, все что было прошлой ночью, слишком четко ощущаю…

А она? Снова смотрю в глаза. Их выражение меняется. Первый шок от моего появления прошел, и Лида уже выглядит холодной и закрытой. Что вообще нехарактерно для нее.

— Что-то забыл? — враждебно.

Дергаю уголком губ, обозначая кривую улыбку, и еще сокращаю расстояние между нами, пока нос не начинает щекотать неуловимый теплый запах ее кожи. На Лиде нет духов. Не взяла на дачу Эмиля, наверно, а дома, понятно, еще не была.

— Поговорить. Не хочешь? — уже натурально нависаю над ней, пользуясь разницей в росте.

— Не совсем понимаю о чем, — быстро облизывает губы, запрокидывая голову, чтобы держать зрительный контакт.

— О том, что было.

— А ничего особенного не было, — прямо смотрит мне в глаза, — Если переживаешь, что Яр узнает или Малевич твоя, то я точно ничего не скажу. Выдыхай. Что еще?

И она вроде бы ровно это говорит, без сарказма, и да, я хотел это услышать, но у меня все равно неприятно царапает внутри и рефлекторно дергается щека. Задевает.

Значит "ничего особенного", да?

— Чего тогда злишься?

— Я не злюсь.

— Злишься, — давлю.

— Ну тебе видней, — пожимает плечами равнодушно.

И хочется ее за эти самые плечи встряхнуть. Этот ее ледяной тон… Реально вымораживает.

— А почему вообще дала? Если раньше не было никого? — уступая раздражению, бью ниже пояса.

У Лиды на секунду шире распахиваются глаза, и я тут же жалею о том, что меня слегка занесло… Не понимаю, почему я вообще веду себя так… Как мудак.

— Напилась и поддалась порыву, — суживает глаза мстительно, — А ты почему за презервативами побежал, а не просто покурить? Думаешь, я не догадалась?! "Не буду приставать" говорит!

— Напился и поддался порыву, — хмыкаю ей в тон, даже не собираясь отрицать.

Да, побежал. И не зря. Понадобились же. Делаю к ней еще шаг. Лида косится на мою футболку, которая уже почти касается ее шикарной груди. Я тоже туда кошусь, во рту собирается слюна. Вокруг словно электричество потрескивает. Жарко…

— Ну вот и все выяснили, — сбивчиво шепчет Душка, розовея и не поднимая на меня глаз, — Я могу идти?

Отступает, разрывая слишком тесный контакт.

— Лид… — зову хрипло.

— Мой рабочий день окончен, — суетливо хватается за сумку.

— Лида, стой.

— Да что еще? — оборачивается уже у двери.

— Если бы ты точно так же позвонила посреди ночи и попросила помочь, я бы к тебе тоже приехал. Обязательно, — говорю.

И чувствую облегчение. Наконец! Да, это оно. Вот, что меня выкручивало все это время. Обида ее, что так ушел. Лида смотрит на меня и будто на глазах оттаивает. Длинно выдыхает, прикрывает глаза.

— Я знаю, Макс, — устало.

— Тогда почему обижаешься?

Слабо улыбается. Искренне.

— За нелюбовь, — отзывается тихо. И тут же добавляет. — Но на это все девушки обижаются. Забей. Пройдет. Короче, я пошла.

— Нет. Стой.

Мне достается недовольный взгляд. Лида застывает, держась за дверную ручку.

Я и сам без понятия, почему никак ее не отпускаю. Просто… Не хочу.

— Кхм, я сейчас на площадку опять. Поедешь со мной, — выдаю в итоге приказным тоном, удивляя не только ее, но и себя самого.

Рациональная часть меня внутри сейчас орет "Что?". Но мне нечего ей ответить.

— Что? Зачем? — хмурится Душка.

И действительно, блядь, зачем? Хороший вопрос…

Ничего вменяемого в ответ на него в голову не приходит.

— Надо, — отрезаю вслух.

— Надо… — тянет Лида эхом, склоняя голову на бок и разглядывая меня, — Макс, если теперь ты чувствуешь себя обязанным со мной носиться, то я тебя от этого чувства избавляю, — и крестит меня широким жестом, — Все, отпускаю грехи, иди с Богом. И меня отпусти!

— Ты когда в церкви была в последний раз, святоша? Крестятся справа налево, — фыркаю, заулыбавшись.

Лида розовеет и тоже смеётся.

— Зануда какой, — ворчит.

— Ну не надо. Не всегда, — с умным видом смотрю на часы на запястье, — Все, поехали.

— Макс, я же на машине, — Лида все еще пытается сопротивляться. Наивная душа.

— Я тебя домой отвезу, завтра заберешь, — не оставляю ей ни одной возможности сбежать.

“В конце концов, на ближайший месяц практики я вроде как ее начальник. Так что пусть подчиняется,” — улыбаюсь про себя.