Глава 17

Альдо

Звонок брата застал меня у родителей Дани. Услышав ошеломительные новости, я наскоро попрощался с будущими родственниками и, оставив невесту в отчем доме, помчался в Лигурию. Времени у меня было немного. В любой момент домой мог вернуться Сержио или сам старый павиан. Но мне хотелось убедиться в своих догадках и найти тайный ход, соединяющий спальни отца и брата. По дороге я позвонил Дани и строго-настрого приказал лечь спать пораньше и выпить что-нибудь успокоительное.

— Ничего страшного не произошло, любовь моя, — проворковал я, — у нас все получится. Правда, малыш?

— Да, — пролепетала себе под нос Дани. — Я постараюсь.

— Вот и умница, — похвалил я. — Завтра заберу тебя, и мы вместе заедем к тебе на работу.

— Зачем? — удивилась она.

— Ты же хотела уволиться, любимая, — с нажимом напомнил я.

— Да, конечно, — прошептала она. — Я все сделаю, как ты скажешь, любимый.

— Знаю, — душевно заявил я и повесил трубку. И сразу же позвонил Эстрелле, проболтав с ней почти до самого отчего дома. Затем, пребывая в отличном настроении, я ткнул в номер отца и, когда старый павиан ответил, бодро соврал:

— Папа, я в курсе новостей. Держись там. Я сейчас возвращаюсь в Милан со встречи в Лигурии. Может быть, что-нибудь захватить из дома. Тебе? Кьяре?

— Прекрасно, что ты оказался рядом. Я сейчас позвоню домой, попрошу, чтобы собрали все необходимое. Ты нас очень выручил, Альдо. Кьяра лежит под капельницами. Я не могу от нее отойти, а твой брат куда-то запропастился и не отвечает на звонки.

— Странно, — пробурчал я. — Попробую найти его, папа, — заверил я, тут же сообразив, что исчезновение брата — прекрасный повод зайти в его спальню в поисках улик.

Каролина, бодрая скаковая лошадь и горничная Кьяры, встретила меня в холле около лестницы.

— Мы все собрали для госпожи, — заявила она, явно не желая пускать меня наверх.

Мне пришлось обойти эту глыбу, но, когда я начал подниматься по ступенькам, глупая слониха увязалась следом.

— Мне нужно зайти в комнату брата, — отрезал я, смерив Каролину уничижительным взглядом.

— Но господин Гвидо ничего не сообщил об этом, — пробасила она, пытаясь обогнать меня.

— Мне нет нужды отчитываться перед вами, — рыкнул я на комнатного дракона и, зайдя в спальню брата, внимательно осмотрел комод и прикроватные тумбочки. Но там кроме хлама ничего не оказалось. Каролина замерла в дверях и настороженно следила за моими действиями.

— Принеси пакет для мусора, — велел я. — Похоже, мой отец зря платит за уборку дома. Придется мне самому убраться в комнате Сержио.

— Но… — попробовала возразить женщина-скала.

— Пакет, — рыкнул я, и Каролину будто ветром сдуло. Мне внезапно подумалось, что Дани хрупкая и мне чуть выше плеча, и то еле справляюсь. А вот Каролина почти с меня ростом. Такую попробуй выдери ремнем. Пока слон в юбке где-то носился, у меня хватило времени подойти к зеркалу и внимательно осмотреть раму.

«Так и есть! — мысленно возликовал я, увидев тонкую щель. В прошлый раз рама примыкала плотно. А в этот, если присмотреться, висит криво. Я подставил ладонь и тут же ощутил ветерок. — Отлично! Просто отлично!» — возликовал я, но, услышав шаги горничной, повернул обратно.

— Вот, — протянула она мне черный полиэтиленовый пакет.

— Что это? — глянул я на нее непонимающе.

— Пакет, — пробормотала она. — Вы же просили…

— Я просил тут прибраться, госпожа растрепа, — фыркнул я и направился к выходу. — В таком бардаке даже черта в ступе не найдешь, — пробурчал я. — Работай вы на меня, штрафами б не отделались…

— В тот день, когда вы, господин Альдо, станете тут хозяйничать, упаси нас Мадонна от такой участи, — торжественно заявила Каролина и истово перекрестилась, — весь персонал уволится.

— Идиотка, — просипел я и рванул в Милан. Оставаться в доме отца больше не имело смысла. Я все увидел и узнал. Теперь нужно придумать, как воспользоваться полученными знаниями.

Отец, бледный и растерянный, встретил меня в холле клиники, откуда сегодня днем я забирал свою невесту.

— Дани что-то перепутала с тестами, — пробурчал я. — Нет никакой беременности. Это все ее выдумки или попался бракованный тест.

— Еще настрогаете, — отмахнулся Гвидо и помчался обратно к Кьяре.

«Ни тебе внимания, ни отеческой заботы», — фыркнул я про себя и, легко сбежав по ступенькам, сел в машину и поехал за Дани. Дорогой мне позвонила Лорин и заплакала.

— Ну в чем дело, малыш? — постарался я спросить как можно ласковее.

— Альдо, — пропела моя сестрица, а может быть, и дочка. — Альдо, мама исчезла. Я ей звоню, а она трубку не берет.

— Когда она перестала выходить на связь? — пробурчал я, представляя, как Моник до сих пор зажигает с хозяином гостиницы и его племянником.

— Примерно с обеда, — тяжело вздохнула девочка. — Я очень беспокоюсь, а бабушка и тетя Мария отмахиваются от меня, как от назойливой мухи.

— Я постараюсь сам отыскать ее, — пообещал я сестре. — Но сегодня в обед мы с ней виделись. Думаю, она просто потеряла телефон. Такое бывает, Лорин.

— Конечно, — всхлипнула Лорин. — Я жду твоего звонка. Ты один мне помогаешь. Я попыталась связаться с отцом и с Сержио. Папа, как всегда, заявил, что он занят, а Сержио не взял трубку.

— Кьяра сейчас в больнице, Лорин, — миролюбиво заметил я, — его можно понять. А куда делся Сержио, я не знаю.

— Наверное, они где-нибудь вместе, — захихикала моя сестрица.

— Перестань пороть чушь, — отрезал я. — Жди моего звонка.

И уже подъезжая к дому родителей Дани, я мысленно изумился.

«Неужели Лорин права? Моник и Сержио — любовники? Где же ты бродишь, маленький недоумок?» — раздраженно поинтересовался я у брата.

И если Сержио позвонил мне на следующий день и заявил, что он в Сан-Франциско, то Моник исчезла бесследно.

***

Сержио

Я не помню, как оказался в аэропорту Милана. Просто сел в автобус, распахнувший двери напротив той самой лавки, где я рыдал о Кьяре. Я все пытался сообразить, что же мне теперь делать? Как не выдать себя и не навредить любимой женщине? Как справиться с накатившей безысходностью, что Кьяра была и остается женой моего отца и матерью их ребенка, изъявившего желание появиться на свет чуть пораньше. Почему я, познав Кьяру, как жену, не имею права дежурить около ее кровати. Из-за норм приличия? Так я плевать на них хотел. И совершенно невозможно обнять любимую и поцеловать. Невозможно помочь ей переодеть ночную сорочку. Просто остаться в палате на ночь и сидеть рядом, взяв за руку. Мне нравилось служить Кьяре, быть ее верным рабом. Исполнять все прихоти моей любимой и приказы отца. Я жил ради этой красотки и понимал, что своим счастьем обязан отцу. Поступи он иначе, и я бы ввек не увидел Кьяры. Но с того самого момента, как в мчавшемся Майбахе моя любимая схватилась за живот, все изменилось. По суровым лицам медперсонала, вроде бы совершенно посторонних людей, я понял, что мне нет места рядом с самой желанной женщиной. А тем более, когда родится малышка, я не должен отсвечивать поблизости. Я с ужасом оглянулся по сторонам, понимая, что мой ночной автобус подъезжает к аэропорту.

«Значит, судьба уводит, — фыркнул мысленно я и тут же открыл приложение по поиску билетов. — Лететь в Ботсвану или на Мадагаскар мне не захотелось. А вот Америка лукаво моргнула хитрым глазком и поманила к себе. — Мне нужна полная перемена в жизни, — решил я, оплачивая билет в одну сторону. — Жди меня, Сан-Франциско!» — мысленно пропел я. А когда самолет начал набирать высоту, глянул на сонный город и прошептал: «Прощай, Кьяра!»

Всевозможные пересадки не давали мне заснуть всю ночь. Крылатые лайнеры уносили меня все дальше и дальше от любимой, пока наконец утром следующего дня я не приземлился во Фриско. Самом безбашенном городе Америки. Я вышел из самолета и вдохнул полной грудью воздух, показавшийся мне этаким миксом морского бриза, мазута и едкого запаха какого-то парфюма. Но для меня, в одночасье лишившегося счастья и семьи, этот странный запах стал воздухом свободы. Мне казалось, что новая жизнь, начавшаяся с невероятного приключения, заполнится драйвом. Но звонок брата выбил меня из колеи и заставил задуматься.

— Где ты, маленький идиот? — прорычал в трубку Альдо. — Моник с тобой?

— Нет, — удивился я. — Я с ней редко разговариваю. А у ж тем более не стал бы брать с собой…

— Где ты? — рыкнул Альдо. — Кьяра до сих пор в больнице. Папа с ней. Я беспокоюсь, как бы у него не схватило сердце.

— Я в Сан-Франциско, — усмехнулся я, силясь представить изумленное лицо брата. — Представляешь⁈

— Конечно, — обыденно согласился Альдо. Я даже растерялся немного. Но следующий вопрос брата рассеял все мои сомнения:

— Говори, где находится этот проклятый кабак, и я за тобой приеду.

— Ты не понял, — хохотнул я. — Я в настоящем Сан-Франциско.

— Как тебя туда занесло? — опешил Альдо.

— Прилетел на самолете, — честно ответил я и еще с минуту слушал отборную ругань Альдо.

Кьяра

Странное исчезновение Сержио застало меня врасплох.

«Где он? Почему покинул нас? — мысленно вопрошала я и не находила ответа. — Как и почему за две недели до рождения Елены он оказался в Сан-Франциско? И почему никого не предупредил? Просто сел и уехал в том, в чем гулял по Венеции».

Я видела, каким мрачным и сердитым сделался мой муж.

— Может, что-то еще произошло? — тревожно поинтересовалась я у Гвидо.

— Все в порядке, — отмахнулся он, — просто постоянно думаю, что толкнуло Сержио отправиться на другой конец земли, — пробурчал муж и, чмокнув меня в лоб, наклонился над колыбелькой Елены.

— Вот она, самая красивая девочка, — радостно сообщил он и осторожно вытащил малышку из колыбели. — Ты хорошо постаралась, Кьяра, — заявил он и, качая хнычущую дочку, заходил по комнате. Я смотрела на супруга и в сотый раз за день благодарила Мадонну, ниспославшую мне в мужья Гвидо Лукарини. Я глядела на дочку, маленькую копию своего отца, и чувствовала себя абсолютно счастливой.

— Сержио — взрослый человек, и сам знает, что ему делать и как, — пробормотала я, принимая Елену из рук мужа. — Не мог же он вечно оставаться в нашем доме.

— Ты совершенно права, любовь моя, — прошептал Гвидо, целуя меня в щеку. — Мне так повезло, — воскликнул он, воздев руки к потолку. — О Мадонна! — Муж торопливо поправил подушки и помог мне сесть. Я приложила ребенка к груди и, когда маленький ротик ухватил сосок, посмотрела на мужа. Гвидо довольно улыбался и счастливо расхохотался:

— Ради этого стоило жить!

Муж лениво прошелся по комнате и, воззрившись на меня взглядом, полным любви и нежности, бросил нетерпеливо:

— Альдо снова просит твои бриллиантовые цветы. Я уже устал отказывать.

— Я против, — мотнула я головой. — А если Дани приспичило выйти замуж как королеве, может быть, подарим ей диадему? В шкатулке что-то валяется. Вряд ли я буду носить это богатство, — прошептала я. — И вы на подарке сэкономите. Что скажете, господин Гвидо?

— Моя маленькая умная кошечка, — рассмеялся муж. — Сэкономил — все равно что заработал, — хохотнул он. — Но ты права. Нам этот хлам не нужен. А, пожалуй, мы соберем все старье и попросим Энцо сделать для тебя новый трансформер. Диадема будет превращаться в ожерелье, а из остатков пусть сляпает бриллиантовые заколки. Подарим Дани. Отличная идея! — проворковал он и радостно понесся в гардеробную за самой большой шкатулкой.

В назначенный день через месяц после нашего разговора голову Дани украшали чудесные бриллиантовые заколки, но, если честно, до гербария дядюшки Бруно они не дотягивали. Альдо, гордому и надменному жениху, Гвидо подарил эскиз Жеррико с конскими задницами. И судя по скисшей физиономии старшего из детей Лукарини, ему этот подарок не понравился. Да и, когда я глядела на поникшую невесту, у меня не возникло ощущения, что это союз двух любящих сердец.

«Вспомни себя в день свадьбы», — мысленно отмахнулась я и тут заметила промелькнувший между кудрями тщательно замазанный синяк.

«Неужели Альдо бьет Дани?» — подумалось мне, и я поспешила к мужу, гордо державшему на руках Елену, но почему-то передумала делиться с ним своими выводами.

«Все эти люди гораздо старше тебя, — пронеслось в голове голосом мамы. — Они сами разберутся. Не лезь в чужую жизнь».

Скандал грянул через пару дней, когда на крестинах Елены новобрачная появилась с разбитой губой.

— Я упала, — всем кисло улыбалась она. А после церемонии мой муж попросил Альдо зайти к нему в кабинет. В спальню он вернулся поздно. Я вгляделась в перекошенное лицо Гвидо и в ужасе прошептала:

— Что случилось?

Муж кивнул на гардеробную и, когда я вышла вслед за ним, прошептал мне на ухо.

— Альдо, этот сын гребаной обезьяны, все знает про нас и Сержио!

— Что он хочет? — прошелестела одними губами я я, предчувствуя, что ответит мне муж.

— Глупый вопрос, Кьяра, — рыкнул Гвидо. — Мои сыновья, — редкие недоумки. Им обязательно нужно что-то отобрать у меня. Жить своей головой и своими чувствами они не желают.

— Нет, — отрезала я и разрыдалась. — Я ненавижу Альдо, господин Гвидо.

— Не бойся, любовь моя! У этого дегенерата нет никаких улик. Только одна болтовня и рассказы про тайную лестницу. Нашел чем удивить! Я не позволю этой твари даже прикоснуться к тебе.

— Спасибо, мой любимый, — прошептала я и, прижимаясь к мужу, слегка потерлась налитой молоком грудью о его грудь.

— Девочка моя, — пробормотал Гвидо, задирая подол моей ночной сорочки и усаживая на комод. — Я обожаю тебя, Кьяра, — яростно зашептал он. — И уничтожу Альдо, если он вздумает причинить тебе вред.