Глава 19

— Спираль? — перевел недоумевающий взгляд на Демидова Денис. Даже их непримиримая вражда в этот момент отошла куда-то на задний план. — Какая спираль?

Не иначе как мозг у него отключился на мгновение, раз он, сын гинеколога, не смог сразу сообразить, о какой спирали шла речь.

— Такая, — несколько секунд понаблюдав за его реакцией, Влад равнодушно пожал плечами, — которую ставят, когда «залетать» не хотят.

— Что?

Так называемый «брат» начал злиться — горе-любовник и несостоявшийся папаша нещадно тупил.

— Что «что»? — грубо ответил он. — Спираль она поставила, потому что рожать от тебя не хочет, ясно?!

Может, конечно, это было совсем не так, но в данный момент эта мысль душу грела.

— А почему я не знал? — все так же растерянно промямлил Денис, уже вроде бы и не обращаясь непосредственно к новоиспеченному «союзнику». Вопрос был скорее риторический, однако Влад не стал задерживаться с ответом.

— Значит, не доверяла, — с удовольствием подлил он масла в огонь сомнений, пожирающий душу парня. Кто знает, может, в этом костре сгорят и мешающие ему отношения Ксю? Может, из этого пепла возродится надежда на то, что сын его будет расти в родной, нормальной семье?

На какой-то миг Владу показалось, что парнишка от этих слов окончательно расклеится, но тот неожиданно пришел в себя. Расправил плечи, поджал губы, задрал подбородок. И взгляд его потвердел, как и голос:

— Что значит «не доверяла»? — спросил возмущенно, с «наездом», лишний раз напомнив Демидову, что это он с Ксю, и нет никакой надежды на нормальную семью.

— А то и значит, — окончательно раскипятился Влад. Он еще спросит с этого щегла за то, что нагло влез в постель к Ксю, ребенка ей сделал, а потом отказался! — Сам виноват. Не хрен было ее на аборт отправлять!

— Аборт… — Денис не то что договорить, даже просто сформулировать мысль не смог адекватно, спросил только сипло, как будто последнего воздуха лишился: — Откуда?

— Что «откуда»? Откуда аборт? — если бы не острота и важность момента, Влад бы, наверное, даже посмеялся над глупым вопросом Соколова.

— Откуда знаешь?! — злобно воскликнул парень, уже не скрывая эмоций. Его руки взлетели вверх, собираясь схватить Демидова за грудки, но тот резко выбросил локоть вперед и припечатал Дениса спиной к колонне, в череде таких же, разделяющих холл на две части.

Быстро оглянувшись проверить, не привлекла ли их стычка лишнего внимания, Влад снова обратился к Денису. Пригнулся к нему и свистящим шепотом пригрозил:

— Я все про вас знаю. И всегда буду знать.

Мимо прошла медсестра с папками в руках, и Влад на секунду затих, а затем, проводив ее косым взглядом, продолжил:

— И то, что у вас в постели проблемы, это я тоже знаю.

Да, это был полет фантазии, удар ниже пояса, но… Что-то подсказывало Владу, что не была Ксю счастлива рядом с ним. А раз нет, то пусть и не тратит время на этого сопляка, который ее даже защитить не смог. В мире много достойных парней, и если она найдет кого себе по душе, то он мешать им не будет. Главное, чтобы она была счастлива, он, Влад, за этим строго проследит.

— Вот ты с*ка! — взбрыкнул Денис, теряя от жгучей обиды рассудок. Вырвался из крепкой хватки. Не медля ни секунды, готов был разбить этому гаду лицо, но взволнованный голос со стороны, напоминающий Ксю, остановил его.

— Влад!

Соколов повернулся на голос и… не узнал девушку. В коляске, в больничной одежде сидела Ксения, но не та, какой он привык видеть ее всегда. Он догадался, что это она, по ее распущенным по плечам волосам, да по напряженной позе, направленной в их сторону. Ее лицо заплыло, пестрело ссадинами, над бровью, скрывая половину глаза, белела повязка.

Задержавшись ненадолго возле них, коляска с Ксенией покатилась дальше по коридору, а затем скрылась в палате. Мужчины бросились следом, однако Демидов, в последний момент рванув Дениса за рукав, свирепо прошептал ему на ухо:

— Не вздумай с ней сейчас отношения выяснять, понял! Узнаю, что нервы ей мотаешь, урою!

Вместо ответа, парень выдернул руку и направился к палате, к которой в это же время приближалась молодая женщина в белом халате. Они все «столкнулись» у дверей — выходящая в коридор медсестра, привезшая Ксению, входившая в палату врач (судя по бейджу, гинеколог) и двое посетителей пациентки, снова представившихся как «муж» и «брат».

— Как она? — воспользовавшись секундной заминкой, возникшей в дверях, спросил Влад, и женщина задержалась. — Что там со спиралью?

— На данный момент ничего критичного, но спираль лучше удалить.

Влад заметил, как на этих словах недовольно скривилось лицо Соколова.

— Так убирайте, — произнес Денис немного нервно, на что гинеколог мягко заверила:

— Обязательно уберем, нужно только чуть-чуть подождать, — и, воспользовавшись тем, что палата Ксении освободилась, коляску уже укатили прочь, она вошла к девушке: — Ну ты все поняла, да? Как только критические дни начнутся, сразу скажешь, хорошо? И сама понаблюдай — если снова будут боли резкие, говори.

Ксения послушно кивнула и с тревогой посмотрела на оставшихся в палате мужчин. Она поняла, что между ними снова произошла стычка, но не знала, как реагировать на их одновременное присутствие. Денис напряженно, с болью вглядывался в ее изувеченное лицо, словно не решаясь заговорить. Он и к кровати подходил медленно, в отличие от Влада, который чувствовал себя здесь вполне уверенно.

— Ты как? — спросил Демидов, вытаскивая из кармана телефон и набирая Воронова. — С сыном поговори, скажи, что в командировку уехала, а он со мной будет.

Девушка села в кровати, но не затем, чтобы выполнить просьбу Демидова. Она смотрела на Дениса, а он молчал. Влад уже поговорил с другом и теперь протягивал трубку ей. Негнущимися пальцами она взяла телефон, приложила к уху и в тот момент, когда услышала звонкий голосок сына, наконец-то отмерла.

— Денис, сыночек, — ее голос задрожал, но она справилась с волнением. — Ты где?

— У дяди Саши. Мам, ты когда придешь?

Ксения подняла глаза на Влада и под его выжидающим взглядом сделала так, как он просил. Почти слово в слово повторила в трубку его реплику:

— Денис, я… в командировку… уехала. Ты пока с папой… Ладом побудь, хорошо?

— Я тебе каждый день звонить буду, — подсказал ей Влад, и она повиновалась. Разбитыми губами произнесла обещание.

Демидов довольно кивнул и, забрав у нее телефон, нажал на отбой.

— Ладно, молодые, оставайтесь, — улыбнулся в сторону так и стоявшего истуканом Соколова, а Ксении сказал на прощание: — Я завтра зайду.

Когда он ушел, в палате повисла тишина. Ксении было неловко перед Денисом оттого, что она перед ним в таком жутком виде, оттого, что Влад себя вел здесь как хозяин, и оттого, что с уходом последнего внутри нее стало расти что-то непонятное, неприятное, смутно знакомое. Чтобы подавить это пугающее чувство внутри и разбить гнетущее напряжение снаружи она сказала первое, что пришло ей в голову:

— Принеси мне, пожалуйста, мой телефон. Я Денису буду звонить.

Она будет болтать с сыном, и тогда их вынужденная разлука будет не так страшна.

Странно, но парень не ответил. По-прежнему стоял в отдалении от кровати и как-то по-новому смотрел на нее. Ксения окончательно смутилась. Сразу же отчетливо возникла в голове давящая боль, кожа на месте недавнего шва запульсировала и заныла, в ушах зашумело. Казалось, каждая ссадина и царапина отзывалась мелкими уколами. Даже как будто слегка повело в сторону. Девушка обратно откинулась на подушки, чуть поморщившись, прикрыла глаза, поддаваясь навалившейся вдруг усталости.

— Больно? Сильно?

Рядом раздался шорох, и Ксения почувствовала осторожное касание руки Дениса на тыльной стороне ладони.

— Что сказали на узи?

Не открывая глаз, она ответила:

— Все хорошо.

— Не подтвердилось?

— Что именно? — хоть она и не подала виду, но внутри ощутимо напряглась. Насколько могла, избегала прямого ответа.

— А с чем тебя увезли? — знал Денис, что, возможно, и не стоит задавать подобные вопросы, но ведь он как бы просто интересуется ее состоянием. Вполне естественно, что он переживает.

Ксения промолчала.

— Мне сказали, у тебя кровотечение было.

И снова ответом ему был лишь сдавленный вздох.

— Ксюш, — не удержался все-таки, — так и не скажешь мне, да? — спросил с сожалением в голосе, а ей почудился скрытый укор.

— Ты уже сам знаешь, — поняла она.

Денис не стал отпираться.

— Почему ты мне не сказала? — он говорил тихо, мягко, но для нее его слова звучали как раскаты грома.

Опять тишина. Только руки все крепче сжимают край одеяла.

— Когда ты ее поставила? — так и не дождавшись от нее ответа, уже напрямую спросил парень.

— Три недели назад, — так же, как и он, тихо ответила Ксения и отвернулась к стенке.

— Зачем?

Вот тут девушка вспылила:

— Господи, Денис, ну зачем ставят спирали?! — теперь она смотрела прямо на него. Одним глазом.

Парень сидел совсем близко, на том самом стуле, на котором недавно сидел Влад, а затем полицейский. Широко расставив ноги в стороны, он опирался локтями о колени, напряженно сцепив в замок пальцы. Взгляд его был устремлен в пол.

— Ну да, понимаю, — он как-то невесело усмехнулся, вспомнив собственные потуги то с «резинкой», то, наоборот, когда просил Ксению не бежать сразу в ванную после близости. Вот она, наверное, в душе смеялась-то над ним. — Ты просто решила меня в известность не ставить, — рассуждал он вслух все тем же ровным тоном, — ведь это ваши… женские дела. — И все так же не смотрел на нее, лишь на последнем вопросе кинул на нее быстрый взгляд: — А больше нет ничего такого, чего я не знаю?

— Нет, — глухо ответила Ксения, уводя взор в сторону.

— Ладно, Ксюш, — поднялся со стула парень. — Ты отдыхай, я к тебе позже еще загляну. Что тебе принести?

— Мой телефон, — напомнила она, не поворачивая к нему головы, изучая сеточку трещин на крашеной стене.

— Пока, — не стал Денис объяснять, что так желаемый ею телефон сейчас находится в руках у всезнающего Демидова. Сообщить ей об этом, значит, давать повод для новой ссоры, а на это у него сил моральных не осталось.

Выйдя из палаты и спустившись на первый этаж в фойе, Соколов не спешил сдавать халат и забирать пальто из гардероба. Стоял, задумчиво уставившись в стенд со списками больных и ничего не видя. Снова и снова мысленно возвращался к разговору с Демидовым (если, конечно, это можно было назвать разговором). Обидные слова раскаленной кочергой шуровали в душе, оставляя после себя кровоточащие раны. Через какое-то время вытащил из кармана смартфон, набрал отцу, еще до конца не понимая, как объяснит тому целесообразность своей просьбы.

Вроде бы все должно выглядеть вполне логично — он, не желая расстраивать маму, известие о нападении на Ксению сообщил только отцу. Ну и попросил того побеседовать с врачами, как коллегу с коллегами. Все-таки, ему они скажут все откровенно, без завуалированных прикрас. Главное, побеседовать лично, с глазу на глаз, не по телефону.

Нужно отдать должное, отец приехал сразу же, как только смог. Всерьез обеспокоился состоянием Ксю. Обещал узнать и диагноз, и прогноз в мельчайших подробностях. А вот второй просьбе сына сильно удивился. Когда Денис задержал его у самой двери в ординаторскую и, запинаясь, сам толком не понимая, что несет, озвучил суть вопроса, то, прежде чем войти, долго молчал, глядя на него осуждающе.

А Денис остался в коридоре, чуть ли не вслух отсчитывая секунды. Это еще хорошо, что можно просто сказать одно слово, вместо того чтобы путано и скомкано объяснять странную просьбу. Анамнез… Для медика этого вполне достаточно.

И когда через показавшиеся Денису вечностью минуты отец наконец вышел из ординаторской, то одной фразы тоже оказалось достаточно, чтобы мир вокруг рухнул. Узнал, как и просил — в анамнезе две беременности, одни роды путем кесарева сечения, один медицинский аборт.

— Когда аборт был? — пересохшими губами спросил парень, не узнавая собственного голоса, избегая смотреть в глаза отцу.

— Ну уж этого я не знаю, извини, — с сарказмом ответил тот, но сразу же сменил тон с едко-насмешливого на обеспокоенный: — Что происходит, сын? К чему такие вопросы?

— Ничего, спасибо, пап, — все так же глядя куда угодно, но только не на родителя, выдохнул Денис. — Ничего не происходит, — повторил задумчиво, нараспев, как мантру.

— Это какая-то серьезная проблема? Сделанный Ксенией аборт?

Денис погрузился в еще более глубокие размышления. Отошел к окну, за которым уже начали расцветать огни погружающегося во тьму города, замер, не замечая красоты зимних улиц.

— Денис, — позвал отец, так и не дождавшись ответа от сына.

Парень повернул голову к отцу, губы его растянулись в подобии улыбки.

— Все нормально, — заверил он отца, на что тот недоверчиво покачал головой.

— Может, поговорим? — предложил отпрыску Соколов-старший. — Мне кажется, ты запутался.

Отец был прав, он запутался. Именно в этот момент, в больничном коридоре напротив двери в ординаторскую пришло к Денису осознание того, что он попал в паутину. Причем давно. И жил на протяжении последних лет трех в сети обмана, созданной… им самим. Просто его так воспитывали… Иначе он не мог.

Они беседовали в кафе, за самым дальним столиком, ограничившись минимальным заказом. Всего лишь два кофе, забытых и медленно остывающих на пустом столе, и тяжелый, болезненный разговор, словно нарыв, обнажающий правду.

— Почему для тебя так важен этот аборт? Сделала и сделала, сейчас это сплошь и рядом. Не получилось, не сложилось, может, показания медицинские были?

— Просто в этом обвинили меня. Что я ее заставил на аборт пойти.

— Кто? Ксения?

— Нет. Ее… брат… Понимаешь, он в курсе, а я — нет. Я даже не знаю, когда это произошло. Может, в прошлом месяце, а может, год назад, — голос Дениса сбивался, выдавая крайнюю степень волнения. — И спираль она поставила тайком, ничего не говоря мне. И если бы не это нападение, я бы так и был в неведении до сих пор. Как лох… В который раз, — произнес тихо после секундной задержки, пряча при этом глаза.

Отец не прерывал сына, понимая, что тому нужно выговориться.

— Я ребенка хотел, а она спираль поставила. Тайком. Молчала, соглашалась, а сама делала так, как нужно ей, не считаясь со мной.

— Сын, а тебе не кажется, что с ребенком ты, действительно, поторопился? Поживите пока для себя, вы же еще так молоды. Ты только на работу устроился. Зачем сразу ребенок? Успеете еще…

Денис беспрестанно крутил в ладонях кофейную ложку, то проводя подушечкой большого пальца по ее ребру, то словно пытаясь согнуть ее пополам. Руки его не знали покоя.

— Я жениться на ней хотел. Чтобы у нас семья была. Как положено.

— Что значит «как положено»? Семьи создаются не потому, что «так положено», а по любви, по родству душ, по единству взглядов. Вы с Ксенией можете этим похвастать?

Парень едва заметно качнул головой, давая отрицательный ответ, на что отец задал вполне резонный вопрос:

— Зачем тогда жениться?

Следующая фраза прозвучала неожиданно, пугающе откровенно даже для самого Дениса.

— Я обещал. А обещание нужно держать.