Глава 26.

Роберт.

Живот скручивает спазм, когда я смотрю на жену. Зойка отрезает кусочки от пирога и кормит Мишутку. Улыбается, бросая на меня многозначительные взгляды, и с аппетитом жует. Дышит морем и свободой, с которой оно, несомненно, ассоциируется. Наслаждается шелестом волн и прохладой мелкой гальки, криком чаек, гудками плывущих неподалеку кораблей… Живет. Дышит. Любит, хоть я и запретил ей это делать. Пьет жизнь, как воду из ледяного колодца, ошибается, встает на ноги и снова падает… Живет, еще не зная, что свободе конец…

– Роб, ты чего такой хмурый? – шепчет она, подойдя ближе. – Ты попробуешь наш с бабушкой пирог? Такая вкуснятина получилась, а я еще…

– Зойка, он дал показания, – снимаю ее руки со своих плеч.

– И кто же покушался на него? Кто тот мерзавец, что так поступил? – округляет она глаза.

– Ты, Зайка. Крестовский сказал, что у вас была длительная любовная связь, он решил расстаться с тобой, так как встретил другую. Ты пришла к нему в офис, чтобы закатить скандал, возникла ссора и…

– Что? – шепчет она бескровными губами. – Я не… Погоди, повтори, пожалуйста.

– Зой, скажи, что из всего этого правда?

Она отходит в сторону и сгибается пополам от накатившей тошноты. Ее рвет прямо в море, а я смотрю на все это, чувствуя самую настоящую физическую боль… Я никогда не видел жены такой раздавленной и уязвимой. Что из всего это правда? Ничего. Потому что так лгать она бы не смогла…

– Зоенька, может, в больницу? – подхватываю ее на руки и несу к нашему месту. Опускаю на плед и торопливо шарю в сумке, ища бутылки с водой. – Зой, может, ты беременна?

– Зайченко, не выдумывай. Я не стану рожать от мужчины, который меня не любит. Мишенька получился случайно, а второй… У нас будет один ребенок, Роберт.

– Замолчи, пожалуйста. Давай оставим нашу вражду и будем думать, что делать? Мне плевать, спала ты с ним или нет. Сейчас не это главное. Если ты не покушалась на него, нужно найти аргументы и доказать твою невиновность.

– Роб, это конец, очнись, – шепчет Зоя побелевшими губами. – Ты не представляешь, сколько у Креста власти и влияния. Он мстит мне. Хочет растоптать меня, посадить… Я теперь уверена, что это по его указанию подожгли ларьки на берегу.

– Не выдумывай, Зайка. Не думаю, что Крест пошёл бы на это. Он предвидел, что ты прибежишь к нему? Снова попросишь о помощи?

– Конечно. Другого повода ведь не было…

– И покушение на себя он тоже подстроил? Нет, Зой, Крест не такой простак. Рисковать жизнью, чтобы насолить тебе он бы не стал. Думаю, он воспользовался ситуацией. Ты просто не вовремя явилась на место происшествия. И еще я уверен, что Крестовский не видел убийцу в лицо – потому и указал на тебя.

– Роб, меня, наверное, заключат под стражу? Посадят? – всхлипывает она, прижимая Мишку к груди.

– Нет, не посадят. Есть подписка о невыезде. Хочешь, я поговорю с Крестом? Мы поедем к нему с Либерманом и во всем разберёмся.

– Он принял решение, Роб. Значит, твердо уверен, что сможет меня посадить.

– Ни черта он не уверен! Преступника он не видел. Знаешь, о чем не подумал Крест? Что несостоявшийся убийца захочет повторить попытку.

– Точно. Давай поедем к Шевелеву и Либерману? Послушаем, что они скажут.

Зоя приводит себя в порядок и переодевает сына. Укладывает малыша в автокресло и садится рядом. А я молчу, понимая ее желание продлить время возле него… Насладиться минутами близости с мальчуганом, которого я успел полюбить…

Когда я въезжаю в город, его накрывает оранжево-розовое покрывало заката. Он рассыпает золотую пыль на поверхности моря и верхушках деревьев. Мишка дремлет, а Зайка тихонько плачет, гадая о будущем. Минуя проспект Лазарева, сворачиваю к зданию следственного комитета и паркуюсь у входа. Вот и все, приехали… Что ждет нас в дверях этого дома? Признаться честно, я ни разу не вспомнил наши с Зоей прежние разборки. Все отошло на задний план – Крест, Кира, прошлое, мои родители… Осталось лишь желание быть сейчас рядом с ней…

– Роберт, если ты захочешь развестись, я не против, – всхлипывает она, осторожно касаясь моего плеча.

– Зой, перестань. Ты мама моего сына, и я тебе помогу.

– Клянусь Мишенькой, что я с ним не спала. С Крестом у нас ничего не было. Только как это доказать? Если бы я только знала, что все так будет, ходила на наши встречи с диктофоном.

– Плевать на то, что было, Зой! – с трудом сдерживая раздражение, произношу я. – Как ты не понимаешь, к обвинению это не относится. Важно доказать другое и… обвинить его в лжесвидетельстве.

– Силы неравные, – выдавливает Зойка.

– Еще какие равные, Крест не знает, какой дотошный наш Либерман. Идем.

Следком хоть и не тюрьма, но место мрачное… Беру Мишутку на руки и иду по длинному коридору, прикрывая Зою живым щитом. Внутри растет безудержное возмущение. Что он возомнил о себе? Кто он такой, чтобы вершить чужие судьбы? Зойка, безусловно, виновата, но я почему-то ей верю… Я собственными глазами видел, как ее выворачивало. Такое нельзя сыграть…

– Зоя Филипповна, – встречает нас на пороге Шевелев. – Хорошо, что вы пришли сами. Пострадавший настаивает, чтобы время до суда вы провели в СИЗО. Я вынужден вас задержать.