Глава 28.

Зоя.

Давно я не ощущала такого бессилия… Я ведь ничего не могу… Моя судьба зависит от прихоти Крестовского и дурацкого расследования… Я как песчинка в буйном море – одна из миллиона, незначительная, невидимая. И жизнь моя в их глазах такая же ничтожная. А я хочу вернуть контроль над своей жизнью! Стать прежней, пусть и не очень счастливой, но свободной Зоей.

Мишутка топает из комнаты в комнату, раскидывает игрушки, рвет книжки, а я не сразу замечаю шалостей сына… Меня захватывают в плен мысли о тюрьме. Оглядываю уютную квартиру Роберта, гадая, сколько еще я здесь проживу? Может, Кресту донесут, что его пожелание не выполнили? Такое вполне возможно – меня видела толпа сотрудников следкома. Меня – выходящую из дверей преступницу.

Мишка трет глазки и ноет. Ненадолго возвращаюсь в реальность – купаю сына и наливаю в бутылочку детскую молочную смесь. Не могу сидеть на месте… Внутри электрическим током бегает нетерпение… Мне во что бы то ни стало нужно вернуть свою жизнь… Стать свободной.

– Поедем, сынок, гулять? Ты уснешь, а мама подумает. Как ты на это смотришь?

– Гу… Гу… Мама… Папа, – оживляется Мишутка. Топает в коридор и протягивает мне свои сандалии.

Быстро сушу сыну волосики и переодеваю его. Набросив на плечи кардиган, оглядываю квартиру. Тянусь к выключателю в тот момент, когда раздается звонок в домофон.

– Кто это к нам пожаловал? – испуганно вжимаю голову в плечи и медленно снимаю трубку. – Да, слушаю.

– Открой, Зоя.

– Марина? Что ты здесь делаешь?

– Открой, тебе же будет лучше.

Черт… Я ведь думала, что желтая машина Марины Крестовской мне привиделась…

– Второй этаж, – сдавленно протягиваю я, впуская ночную гостью.

Она уверенно ступает в прихожую, не отрывая взгляда от Мишеньки, сонно прижимающегося к моей груди. Наполняет квартиру ароматом цветочных духов и ощутимой тяжестью собственной ненависти.

– Какими судьбами? И как ты узнала, что…

– Тсссс… – нагловато ухмыляется девица. Взмахивает пальцем и тычет им вверх. – Говорить буду я, ты – слушать. Я тебя сотру в порошок, дрянь. Почему ты здесь, а не в СИЗО? Так я и знала, что этот тюлень Шевелев тебя отпустит. Завтра же скажу отцу об этом. Возмутительно!

Марина проходит в гостиную, не удосужившись снять обувь. Брезгливо оглядывает пол с разбросанными игрушками, вещами, порванными книжками и продолжает:

– Не думай, что это сойдет тебе с рук. Папа приложит все усилия, чтобы ты села, крошка. Ты должна ответить за свои злодеяния.

– Марина, я не нападала на Виталия, клянусь сыном. Я не виновата. Я пришла, когда он был уже ранен. Вызвала скорую и…

– Не верю. Папа потратил на тебя уйму времени, помогал сначала с непутевым папашей, потом с бизнесом. Ты думала, он это делал из добрых побуждений? Ты опозорила его, Зоя! Отшила, как зеленого сосунка. А потом напала… Наверняка отец отказался помогать тебе с бизнесом, так тебе и надо… Хорошо, что кто-то поджег эти ларьки.

Марина стряхивает с лица разметавшиеся пряди и складывает на груди руки. Смотрит в пол, очевидно, исчерпав поток обвинений.

– Марина, мне очень жаль, что твой папа пострадал. Но я не нападала на него. Да я бы и не смогла… Он высокий сильный мужчина, а я… Не знаю, почему Виталий указал на меня. Я приложу максимум усилий, чтобы доказать невиновность.

– А я верю, что это ты… Больше некому…

– Это не я. У меня есть муж и есть адвокат. Я докажу, что не виновата, но твой отец в опасности – преступник может повторить попытку. Подумайте об этом.

– Нечего тут думать, – не унимается она. Вжимает голову в плечи и вздыхает.

На мгновение мне кажется, что стена ненависти и непонимания дает трещину. Марина поднимает на меня острожный взгляд и опускает руки.

– Послушай, давай рассуждать логически. Зачем мне убивать Виталия? Разве мне не о ком думать? Я недавно вышла замуж, у меня Мишутка и…

– Да, у тебя все прекрасно, – язвительно замечает она. – Это папа остался с разбитым сердцем – опозоренный, несчастный.

– Следователь сказал, что Виталий встречался с женщиной. И якобы я, услышав эту новость, разозлилась и пырнула его ножом. Кто тогда врет, Марин? – прищуриваюсь я, встречая ее недоуменный взгляд. – Зачем мне ревновать его? У нас никогда не было отношений, ты прекрасно знаешь об этом, но Виталий утверждает обратное. Зачем он говорит неправду, Марина?

– Мне ничего не известно об этом, – шелестит она. – Я верю папе, а тебе нет, Зой. У меня больше никого нет, кроме него… Он и Кузя, вот мои близкие…

– Марин, а Кузьма он…

– У него прекрасные отношения с отцом, Зоя! – истерически бросает она. – Мы собирались пожениться, если бы не это все…

– Поженитесь, Марин. Все будет хорошо. Поговори с Виталием, передай ему мои пожелания здоровья. Он знает, что я не виновата. Пусть окружит себя охраной, преступник может напасть снова, и тогда…

– Без сопливых разберемся, – фыркает она и ступает к выходу.

– Марин, не говори, пожалуйста, папе, что я дома. Пожалей моего сынишку…

Голос предательски срывается и тонет в стуке ее высоких каблучков. Марина уходит, а в моем сердце поселяется странное подозрение… Я ведь совсем забыла, что Крест терпеть не мог парня Марины! Считал его лоботрясом и неучем… Во времена нашего общения он частенько жаловался на дочь. Стремился уберечь ее от ошибки, знакомил Марину с другими, более благополучными, по его мнению, парнями.

Кладу Мишутку на диван и хватаю телефон. Надо срочно рассказать об этом Шевелеву!

– Сергей Сергеевич, это Зоя. У меня есть новости. Ко мне сейчас приходила дочь Креста.

– Это плохо, Зоя. Завтра она расскажет отцу, что вы дома и…

– У Марины есть парень Кузьма Терещенко. Вы его допрашивали?

– Нет, а какое он имеет ко всему этому… Говорите, что вам известно?

– Крест его терпеть не мог. Мечтал, чтобы они расстались. Может, он причастен к покушению? Марина сказала, что они собирались пожениться. Уверена, узнав об этой новости, Виталий воспротивился.

– Спасибо вам, Зоя. Это ценная информация, – важно протягивает он.