Глава 32.

Зоя.

Когда-то я думала, что очень люблю Роберта… И сильнее любить невозможно… А теперь я смотрю в его красивые карие глаза в опушке длинных черных ресниц и заново влюбляюсь… Я сегодня сделала его счастливым, вернула маму… Странно, что тетя Гаяна забыла о моих упреках и обвинениях. И даже посочувствовала ситуации с Крестом.

– Может, оставите нам Мишеньку на ночь? – осторожно спрашивает она. – А сами… Вы молодые, вся ночь впереди. А завтра его заберете. А, может, и не заберете. Пусть у нас погостит, да, отец?

– Мамуль, я не знаю… Мишутка может проснуться и испугаться незнакомых людей. Давайте мы постепенно его будем к вам приучать? – поглядывая на коляску со спящим сыном, произносит Роб.

– Красавчик какой, наш внучок, – шепчет дядя Коля, склонившись над коляской. – Толстенький такой, богатырь. Прямо как наш Робушка в детстве. И реснички, как у девчонки. Гаяна, ты видела, и губки так же складывает, когда спит.

– Видела, Коля. Не шурши, разбудишь маленького. Завтра в гости к вам приедем, ладно, Зоя? Угостишь свекровь своей стряпней?

– Д-да… Я не то чтобы…

– Зоя вкусно готовит, – вступается за меня Роберт. Обнимает за плечи и смотрит с нескрываемым обожанием. Я помогу, если что, – а это уже добавляет шепотом.

– Зой, я вот что подумала, – вздыхает Гаяне Ивановна. – Когда ты ехала в офис Креста, ты проезжала цветочный рынок на углу улицы? Его просто нельзя не проехать, другой-то дороги нет.

– Мам, ты права, – оживляется Роберт. – Там должны быть камеры.

– И они зафиксировали всех, кто ехал к зданию. Если вы попросите следователя проверить, думаю, можно пробить всех посетителей.

– Там сотни машин, мам…

– Ну и что, Роберт, – отрезаю я. – Если это поможет мне остаться на свободе, я готова самолично просматривать записи. Двести, триста машин! Разве это сравниться с возможностью быть…

– Зоенька, я понял. Сейчас же звоним Шевелеву.

Роберт поднимается с места и взволнованно высказывает в динамик наши подозрения. Прощается коротко и с ноткой досады произносит:

– Они были уверены, что там нет камер! Это же простой рынок, их там никогда не было.

– Моя подруга Нора купила этот рынок полгода назад. Продала магазинчик с курортными товарами на берегу моря и… Осуществила свою мечту, если можно так сказать. И первым делом она оснастила периметр камерами. Сейчас я ей позвоню и все узнаю. Может, сами посмотрим все?

– Нет, мамуль. Все должно быть официально. Пусть Шевелев запрашивает данные, а смотреть будем вместе. Я почему-то уверен, что им не обойтись без нашей помощи…

Воодушевленные предстоящей победой, мы возвращаемся домой. Конечно, тетя Гаяна не обнимает меня на прощание, но смотрит с теплом. Но она обнимает Роберта, вызывая в моей душе искренний трепет. Как приятно на это смотреть… Я хорошая мать, что бы свекровь не думала.

Роберт осторожно перекладывает Мишутку в кроватку и на цыпочках возвращается в прихожую. Подходит ближе и порывисто прижимает меня к груди. Господи, мы сейчас такие счастливые… Переполненные эмоциями и желанием, бьющимся внутри…

– Роб… Робушка…

– Зойка, перестань подтрунивать. Меня родители давно так не называют. Лет с пяти. Зоенька… Спасибо тебе, родная. Ты сделала невозможное.

Роберт гладит мое лицо горячими пальцами, прижимается лбом к моему лбу и часто дышит.

– Ты можешь убить меня или снова… Можешь запрещать мне, но…

– Зойка, не надо, прошу тебя. Дай мне время… Уж такой я человек, не могу по щелчку приказать себе забыть прошлое.

– Не можешь? Я люблю тебя, разве не понятно? Мне ничего не нужно… Платья, драгоценности, вещи… Ничего не имеет без тебя смысла. Мне нужен только ты. Я хочу, чтобы ты мне верил. И любил…

– Заенька, родная… Что ты хочешь услышать? Что я тоже люблю тебя?

– Молчи, Зайченко. Ты прав, еще не время. Ты… ты как твоя мама, хотя Гаяне Ивановна быстро сломалась.

Роберт ничего не говорит мне… Молчит и целует так нежно, что захватывает дух. Ласкает ночь напролет и признается в любви каждым прикосновениям. В нем словно все противостоит его же гордости – губы и руки, взгляды, стоны… Его сердце жаждет любви, а разум продолжает верить предрассудкам и упрямиться.

Утром нас будит Мишутка. Пускает пузыри и забирается в кровать. Топчется по нам с Робом и хватает в кулачки мои спутанные волосы. Я счастлива, да… На мгновение я забываю обо всем. Гадаю, что приготовить на обед свекрови, вспоминаю, что так вчера и не позвонила бабуле.

– Зоя, у меня три пропущенных от Шевелева, – взволнованно протягивает Роб. – Да, слушаю вас, Сергей Сергеевич.

Шевелев что-то говорит, а Роберт кивает, а потом завершает звонок.

– Зой, всю ночь стажер Шевелева смотрел записи. К Кресту приезжало много людей – его партнеры, дочь и жених дочери. Помнишь, ты говорила про этого парня?

– Это точно? – вскакиваю с постели, одеваясь на ходу.

– Да, буквально за десять минут до твоего приезда во двор офиса въехали еще две машины. Одна принадлежит Марине Крестовской, а вторая Кузьме Терещенко. Зоя, ты точно никого не видела? Когда ты парковалась, машин на стоянке не было?

– Стояло пару машин, но я не обратила внимание… Машину Марины я бы точно заметила. К моему приезду ее там не было. Получается, она приехала и… Сразу же уехала? Роб, мне страшно…