120

— Они все с ума посходили, что ли? — покачала головой Ева, когда Диана очередной раз спорила с родителями в гостиной, а Слава с Евой торчали на кухне.

Наверное, правильно сказать — прятались, неожиданно оказавшись в оппозиции. Проигнорировав Славу как пустое место, родители Дианы обо всём договаривались только с Русланом. Он им явно нравился и внушал доверие, к тому же умело соблюдал нейтралитет, был законным отцом Арины и главным действующим лицом.

Ева впала в немилость, потому что встала на сторону Славы и не стала молчать.

Она переживала за него, кажется, больше, чем он сам, как человек, остро реагирующий на несправедливость.

— Их можно понять. Тебя они не знают. Диане больше не верят, — вздохнул Слава. — А мне ещё меньше.

— Их это не оправдывает, а тебя не делает виноватым.

— Верить можно попросить, но нельзя заставить.

— Меня и просить не надо. Я тебе верю, — желая поддержать, обняла Ева Славу со спины, прижавшись щекой к его волосам. Обняла крепко, уверенно, больше по-женски, даже по-матерински, чем по-дружески. Тяжело вздохнула. — И буду верить, даже если останусь одна на всей земле на твоей стороне. Они просто не знают, что такое настоящий манипулятор.

— Боюсь, да, — вздохнул Слава. — Но мне от этого не легче. Нам.

— Тебе, — поправила она.

В кухню вошёл Руслан. Притормозил в лёгком замешательстве, увидев их вдвоём. По мнению Славы, вышло неловко. Но Ожгибесов ничего не сказал, взял с сушилки бокалы, оглянулся в поисках ещё чего-то.

Не смутилась только Ева. Она отпустила Славу, но не замолчала.

— Диана заварила эту кашу, не ты, — сказала она, подавая Ожгибесову штопор. — Это, в конце концов, её родители. Я не осуждаю, ей было очень тяжело. Там уже сгорел сарай, гори и хата. Соврала про одно, соврала и про другое, — проводила она глазами уходящего Ожгибесова, привалившись спиной к столу и скрестив руки на груди. — Но в любом случае тебе, конечно, не стоит ни оправдываться, ни доказывать свою невиновность. Лучше не вмешиваться, — посмотрела на Славу.

— Я и не вмешиваюсь, — ответил он.

— И вообще, поехали отсюда. Подышим свежим воздухом. Здесь стало невыносимо душно, — имела Ева в виду, конечно, совсем не спёртый воздух, а обстановку в целом.

Сняв с вешалки, бросила Адамову куртку. Просунув голову, повесила на плечо сумку и, прихватив пальто, распахнула входную дверь.

Никто не спросил, далеко ли они.

Никто даже не заметил, что они уехали.